Без тени сомнения, гад...

Мой хороший, пора прощаться. Он отрезает первую прядь. Вторую. Третью. Четвёртую… На пол летел клочок волос. Сколько лет прошло с его смерти? 7… 8? 9… Он не сказал бы ничего точнее этой цифры, но он обещал не думать о… нём. Кажется, его звали… Звали… ЗВАЛИ? КАК ЖЕ, К ЧЕРТУ, ЕГО ЗВАЛИ? ЭТО то, что он никогда бы не смог забыть. Не должен… но он, кажется, не помнит… С щеки течёт тёплая слеза. Кажется, он говорил, что слёзы солёные на вкус… Так почему же они стали столь сладкими… почему… он же обещал помнить… Обещал не забывать. «Придёт день, когда ты и не вспомнишь моего лица». Пришёл… Так рано и незаметно… Незаслуженно! Он же должен его помнить: его светлые волосы, горящие в прищуре глаза, когда он смотрел в его сторону, спокойствие рядом с ним, хотя с другими он вздрагивал. Но, кажется, он вспоминал это настолько долго, что… теперь помнит только описание… «Тебе будет не важен человек, который умер. Когда-то ты поймёшь это». Что за идиотские слова, а? Как же тебя звали… Как же так — он же был когда-то рядом… Был важен? Так почему… ему даже вспоминать нельзя было так часто, да? Даже воспоминания прокручивать? Это же не фото… они не хранятся долго… «Не бойся, я буду помнить тебя до последнего дня». А я… А Я БУДУ ПОМНИТЬ? Как же звучал его голос… Он сравнивал его с пением. Такой по звучанию хриплый — от болезни… Нет, точно нет. Может быть, от чего-то другого? От чего же у теья был такой голос… «Покуришь со мной?» Так вот откуда… Он присаживается на кресло и касается края стола. Там стоит рисунок. Простой такой… вырванный из газеты… Милый человечек с покрашенными восковыми мелками волосами обнимает другого, для которого цвет не подошёл… Он подходит к зеркалу. Стрижка рваная. Чёлка скрывает лицо, сбоку волосы и вовсе обрезаны почти под корень. Больше ничего не останется… Ты касался этих волос… А он теперь парень похоронит их вместе с воспоминаниями. Кому-то требуется неделя, чтобы отойти от потери. А кто-то обвиняет себя через 9 лет и 15 дней за потускневшие воспоминания, за исчезающие из памяти моменты. А ведь он… даже одного фото не оставил… Почему? «Если будешь долго смотреть — не забудешь, но стоит тебе отвернуться — как уже и не вспомнишь». Но я хочу помнить. Гад ты эдакий. Человек-бездарность на такие красивые слова… — А ЧТО ЕСЛИ… Если… если я. хочу. сказать… что люблю тебя… Люблю. ДО. СИХ. ПОР? Что ты на это скажешь? Что тебе плевать на воспоминания? Что ты не был в моей жизни так долго и уже вышел из неё окончательно? Или ты думаешь, что ты сбежал… Сбежал в смерть? «Я не хочу умирать, как и все люди». Тогда почему… Ты мёртв… Почему ты всё никак не придёшь попрощаться, даже во сне? Почему остаёшься вспышкой воспоминания в осколках памяти и почему продолжаешь появляться… «Я бы любил тебя, но, увы, смерть — это конец любви. И ты это знаешь». Мы даже не были вместе… «Мы были достаточно близки…» Это лишь воспоминания… Он больше никогда не скажет этих слов. Чему-то всегда приходит окончание, и невозможно любить, если ты не существуешь. Парень касается клочка газетного листа, проводит по нему рукой. «Мой хороший, пора прощаться». Да… Я знаю. «Прощай». Смерть — это не конец любви, но прощай, раз ты этого хочешь… Он достаёт из кармана зажигалку и спустя мгновения смотрит, как тлеет бумага под его запястьем. Черным пеплом опадая на пол к его волосам… «Спасибо». Он словно чувствует немой, несуществующий, но такой приятный поцелуй в макушку. Я тебя прощаю… Лежи себе в могиле спокойно… Мой хороший, мой любимый мальчик… Помни: пока жив второй — любовь не сможет угаснуть. Это мой последний разговор к тебе… Больше не побеспокою. Спи спокойно, Эш…