Девочка с вечно открытым ртом

Вечно открытый рот – это крайне неудобно. Никому бы не понравилось. Все постоянно задают тебе глупые и бестактные вопросы. Как будто им есть дело до чужого рта. Нора Кэмпбелл страдала от этого с самого детства. Врачи лишь разводили руками и не могли поставить точный диагноз. Все, что они говорили, – слабость круговых мышц рта и спазм жевательных мышц. Последнее чаще всего приводит к невозможности открыть рот, но в некоторых случаях, наоборот, к невозможности закрыть. Все эти признаки были у Норы, но раньше никто из врачей с таким не сталкивался. Даже если рот у пациента не закрывался – он оставался полуоткрытым. У этой же девочки случай особый: были полностью видны все ряды зубов. Рот открывался очень широко. Так, что, если бы она не чистила зубы, то запах чувствовали все на расстоянии нескольких метров от нее. Жить с этим – тяжело. Нора, как ей казалось, привыкла и приспособилась. Научилась периодически закрывать рот, чтобы разговаривать и есть. Хотя, конечно, далось это ей с трудом. В какой-то степени ее можно считать инвалидом. По крайней мере она считала себя таковой. И ее знакомые тоже считали. На улице часто тыкали пальцем и говорили гадости. Не знали приличий, потому что никогда такого не видели и не понимали, как себя вести. Будь она в инвалидной коляске, наверное, незнакомцы вели бы себя гораздо сдержаннее. А открытый рот воспринимали как шутку. Не видели в этой болезни никакой серьезности. Но Нора Кэмпбелл говорила им, что ее проблема – это не повод для смеха. Говорила странно, чавкая, еле смыкая губы. Из-за чего все начинали смеяться еще громче. И она плакала. Несмотря на разинутый рот, плакала беззвучно. Как будто хотела кричать, но не могла. Или не умела. Никто вообще никогда не слышал, как она кричит. Хотя первая мысль при виде открытого рта у человека – сейчас он закричит. Но Нора не кричала. Из-за чего, кажется, у окружающих ломалось их представление о мире. Так всегда бывает, когда результат не соответствует ожиданиям. Не происходит чего-то самого очевидного. Поэтому всем, у кого рот закрывался спокойно, легче высмеивать Нору, ненавидеть ее или просто избегать. Нора не имела привычки жалеть себя. Продолжала жить обычной жизнью. Она училась в обычной школе, ходила в обычной одежде, никогда не пряча свое лицо под маской или шарфом. Занималась обычными делами девочки пятнадцати лет. Даже пыталась найти себе парня. Но попытки не увенчались успехом. Потому оставила эту затею. Думала, что лучше потратить свои силы на себя и свою семью. Семью, которая старалась ее принять такой, какая она есть. Даже если вдруг за ужином еда начинала стекать у нее по подбородку и капать на пол, потому что в очередной раз у нее не получилось прожевать. И даже когда по утрам она просыпалась на мокрой от слюны подушке, мама стирала наволочки без лишних упреков. Нора это ценила, хотя в глубине души чувствовала вину за те неудобства, что она приносит своим близким. Многие говорили, что ей стоит поучиться самоиронии. Надо уметь шутить над собой и понимать чужие шутки. Нора пыталась это сделать. Но когда кто-то показывал на рыбу с открытым ртом и говорил, что это она, девочке было не до смеха. Она могла принять, наверное, любую шутку про себя, только не про рот. Как будто каждое издевательство над ней и ее ртом приводило к одной и той же мысли. Даже с открытым ртом она жить научилась, а с этой мыслью – все еще нет. Мысль эта казалась ей неправильной. – Закрой рот, муха залетит, – этими словами ее одноклассник заменил «Доброе утро». Нора старалась не обращать внимания. Это просто очередной дурак, который не может спокойно относиться к тому, что хоть немного отличается от привычного. Однако он был прав. Мухи и правда не раз залетали ей в рот. Доставать их было очень неприятно и мерзко. Она сильно кашляла, а потом выплевывала их, если они прилипали к горлу. А при неудачном вздохе они могли попасть в нос, из-за чего достать их становилось труднее. Иногда она просто их глотала, потому что выплюнуть что-то с открытым ртом почти невозможно. Вспоминая это, Нора хотела плакать. Но не могла делать это на глазах у одноклассников. Поэтому уходила в туалет и плакала там. Все также бесшумно, как и обычно. Плакала долго. И, наверное, все догадывались, что она плачет, даже если не слышали этого. Никто никогда не приходил ее успокоить или поддержать. Даже учителя. Сейчас она тоже плакала, пытаясь расцарапать свою руку ногтями. При этом ей приходилось вдыхать ртом ужасно мерзкий воздух школьного туалета, чувствуя его вкус у себя на языке. Кроме этого места ей больше некуда было податься. Тут она могла закрыться в кабинке и быть наедине с собой. Нора терпела этот вкус ради спокойного одиночества, в котором пыталась прийти в себя. – Нора, все хорошо? Голос звучал снаружи. За закрытой дверью кабинки. Девочка не ответила, но от чего-то вдруг перестала плакать. – Нора? – Я тут, – дрожащим заплаканным голосом сказала она, слегка заплевывая стену кабинки скопившейся во рту слюной. – Нора, почему ты там так долго? Выходи. Нельзя пропускать уроки. Девочка почувствовала, как что-то теплое разливается в груди. Обычно ее стараются как можно быстрее забыть, а тут вдруг кто-то вспомнил. Нора узнала голос. Это была ее одноклассница, которая пару раз неохотно с ней общалась. Сейчас девочка была рада любому человеку, даже если раньше они не особо ладили. Нора сглотнула слюну, вытерла заплаканные глаза и слюнявый подбородок туалетной бумагой. Смыла ее. Постояв пару минут, наконец, решила открыть дверь. Только вот дверь не открылась. Она попробовала еще раз ее толкнуть. Щеколда больше ее не сдерживала, наоборот, мешалось что-то снаружи. Что-то тяжелое. Дверь не поддавалась. – Дерь закыта, – громко сказала она. Больше ей никто не ответил. Только было слышно какое-то шуршание снаружи. Теплое чувство сменилось резким беспокойством. Нора толкнула дверь еще и еще – бесполезно. – Омогите! Она сказала громко, боясь, что ее могут не услышать. От крика на двери кабинки появились новые капли слюны. Слезы опять выступили на глазах. Медленно скатывались по щекам, оставляя за собой мокрый след. А у подбородка они смешивались с заново стекшими густыми слюнями и вместе с ними капали на пол. Нора слышала тихий смех, потом звонок на урок и шаги школьных туфель по плитке. Она поняла – их было трое. Как бы девочка ни пыталась, дверь не получалось открыть. Она опустилась на холодный пол, случайно наступив коленом во что-то мокрое. Нору уже не волновало, что это было. Она продолжала беззвучно рыдать, в надежде, что кто-то за ней придет. Придет с благими намерениями. Но никого не было. Она находилась в той пристройке школы, где редко проводились уроки. Только один раз кто-то, кажется, пользовался соседней кабинкой и тихо с кем-то разговаривал. И тогда она кричала, но оставалась незамеченной. Ее игнорировали явно намеренно. А всех остальных в классе ее отсутствие, видимо, не волновало. Она хотела позвонить родителям, но телефон остался в рюкзаке. Рюкзак в кабинете. Нора встала на крышку унитаза, потом забралась на бочок. Стоять на нем было крайне неудобно. Она пыталась подтянуться на руках и перелезть в соседнюю кабинку. Но ей не хватало на это сил, раны на расцарапанной в кровь руке ныли. От чувства беспомощности она плакала сильнее. Прозвенел последний звонок, и уроки закончились. На стене кабинки она видела, как закат постепенно сменялся вечерней тьмой. Свет в туалете был выключен. Она сама тоже погружалась во тьму. В коридоре не было ни одной живой души. Школа совсем опустела, даже учителя ушли. Да и голос Нора сорвала. Родители уже должны были вернуться домой. Но никто так и не приходил. Дверь все также не открывалась. Перебраться в другую кабинку она не могла – руки скользили и совсем не держали, как бы она ни пыталась. Только плакала. Нора хотела есть и пить. Ей было холодно. Школьная форма натирала, хотелось ее снять и оказаться в своей теплой кровати. Забыть этот день, как страшный сон. Но все это оставалось лишь в мечтах. Нора пробовала много раз. Думала выбить дверь. Изо всех сил старалась перелезть, позвать на помощь. Все эти тщетные попытки создавали лишь иллюзии борьбы за свое право существововать в этом мире как нормальный человек. И приводили ее к одному. К полной ненужности и одиночеству. Уже больше совсем не спокойному одиночеству для самоуспокоения, ради которого она сюда пришла. А горькому и пустому. За это время у Норы было время подумать. Много о чем. О том, как несправедлив этот мир. О том, какие люди злые. Она возненавидела тех девочек, что заперли ее. Хотя раньше она не умела так сильно ненавидеть. Возможно, просто сдерживалась. В ней начало просыпаться то, что она тщательно скрывала. До этого просто изо всех сил пыталась казаться нормальной. Нора поняла, кто ее запер. И как она вообще могла подумать, что они пришли ее поддержать? Чувствовала себя наивной дурой. Нора наконец услышала звуки снаружи. Совсем рядом. Включили воду в раковине. Она начала кричать своим охрипшим голосом, давясь мокротой. Что-то с громким скрипом и явным усилием отодвинули от двери. Дверь открылась. – Кто тебя тут оставил? – спросила женщина со знакомым силуэтом. Судя по голосу, ей было около сорока. Кажется, Нора уже видела ее когда-то. Это была уборщица, которая только к вечеру добралась до этой забытой всеми части школы. Нора уже была слишком измотана, чтобы радоваться и благодарить ее. Она хотела домой. К маме и папе. Наверное, они не могли до нее дозвониться и волновались. Уборщица, рассмотрев девочку внимательнее, вдруг выронила швабру из рук. В школе уже было достаточно темно, чтобы запертая в туалете девочка с открытым ртом начала пугать. Она попятилась назад, продолжая рассматривать девочку. Хотела включить свет, но, не попав рукой по выключателю, просто выбежала из туалета. Было слышно, как скрипят ее туфли в пустом коридоре. У Норы не было сил плакать. Она просто смирилась. Ей было стыдно, что она напугала ее. Эту уборщицу она помнила, видела ее в школе. Только видимо та Нору раньше не видела. Или не обращала внимания, раз так сильно испугалась. А, может, дело в выключенном свете. Возвращалась домой она уже совсем поздно. Уставшая, обессиленная, с опухшими глазами. И вся мокрая. Она почти никогда не гуляла ночью, потому что боялась пугать людей. Когда солнце заходило за горизонт, шутки превращались в страх. Нора еще раз убедилась в этом, когда увидела реакцию уборщицы. Ей стало жаль бедную женщину. Почти всю дорогу Нора старалась держать рот закрытым, когда кто-то проходил мимо нее. Получалось странно и криво. Щеки начинали болеть. Просто она волновалась, что вновь кого-то напугает. Рюкзак так и остался в уже запертом кабинете. Она не могла никому позвонить. Шла до дома пешком, хотя обычно доезжала на автобусе. Не знала короткого пути, поэтому двигалась вдоль дороги, вспоминая привычный автобусный маршрут. А еще она вспоминала лица тех девочек, которые заперли ее. Нора даже не посмотрела, чем они подперли дверь. Как можно скорее выбежала из школы, чтобы ненароком не встретить там кого-нибудь еще. Для Норы Кэмпбелл этот случай стал последней каплей. Больше она уже не могла терпеть. И сейчас она уже думала вовсе не про свой рот. Ее особенность ни в чем не виновата. Виноваты только бессовестные люди, окружающие ее. Гнев подкидывал в голову давно забытые воспоминания о школе. Например, о том, как дети кидали ей бумажки в рот. Комкали тетрадные листы и пытались попасть. Ее рот заменял баскетбольное кольцо. Если кто-то попадал, то непременно были смех и аплодисменты. Мальчики даже вели счет очков попаданий. Длилось это развлечение долго, пока дело не дошло до разговора с их родителями. Больше такого не повторялось, но Нора никогда не забывала. Уже не могла забыть. Иногда с ней просто игрались, не со зла. В детстве притворялись стоматологами. Осматривали зубы, тыкая в них карандашами и ручками. Какое-то время это казалось Норе чем-то забавным и даже безобидным. Но, наверное, она просто не хотела, чтобы все игры с ней строились только на ее болезни. Ведь больше с девочкой почти ни во что не играли. Мячей боялась до ужаса, постоянно отбегая от них подальше. Все шутили, что она своим ртом способна съесть мяч, если вдруг он в нее попадет. А Нора лишь боялась выбитых зубов. Особенно, когда они уже все были коренными и больше не могли вырасти. Самыми мерзкими моментами в ее жизни были непристойные шутки. Такие, из-за которых хотелось зашить себе рот нитками, чтобы больше никогда его не открывать. Пару раз Нора правда собиралась это сделать. Ведь избавиться от своей особенности, даже если очень необычным способом, гораздо легче, чем полностью смириться с ее наличием. Девочка каждый раз не решалась проткнуть себе кожу иголкой. Руки предательски дрожали, из-за чего Нора не могла попасть в нужное место. Она думала найти человека, который сделает ей такую операцию. Его не было, а если и были, то брали так дорого, что даже ее родителям пришлось бы не по карману. Но об этом своем желании она родителям не говорила. Тяжело об этом сказать. Особенно, когда в принципе разговаривать нормально не умеешь. По дороге домой Нора решила, что отомстит. Больше не будет никого оправдывать. В голове созрел план. Она вернулась домой. Папы не было дома. Мама сидела в кресле и разговаривала с кем-то по телефону. Повернувшись к входной двери, она подбежала к Норе и обняла. В трубку сказала что-то про полицию и про то, что Нора вернулась. Начала расспрашивать девочку, где она была. Позвонила мужу, сказала, что он может возвращаться. Мама была взволнована, гладила Нору по голове. Спрашивала, почему пропал рюкзак и почему она не отвечала. Нора молчала, неловко топталась на коврике для обуви. Это не было ни для кого удивлением, что Нора молчит. Она часто просто так молчала, потому что много говорить было тяжело. Нора была рада увидеть свою маму, но сейчас думала совсем о другом. Так ничего не сказав, она разулась и зашла в свою комнату. Закрылась там. Никто не должен был увидеть. Девочка открыла свой ноутбук. Долго ждала, когда он включится. Ей казалось, что раньше он включался будто бы быстрее. Либо сейчас она слишком спешила. Она зашла на маркетплейс и начала искать. К ее счастью, нашла быстро и как раз то, что нужно. Новые вещи появились в корзине, и она без колебаний нажала на кнопку «заказать». Прийти должно уже завтра или послезавтра. Норе казалось это слишком долгим. Вдруг ее опять запрут, а выбраться она уже больше не сможет? Тогда легче просто не ходить в школьный туалет весь все время до тех пор, пока не придет заказ. Нора так и не поговорила с родителями, ничего им не рассказала. По крайней мере ничего правдивого. Они не стали приставать. Понимали, что во время стресса Норе говорить особенно тяжело – сводило скулы. Знали ее особенности. Но Нора и не собиралась им ничего рассказывать. Она взяла дело в свои руки. Не оставалось больше причин продолжать терпеть. Наступило утро следующего дня – пятница. Было немного уроков, а все учителя уходили домой раньше обычного. Прекрасный день, который все любят. Прекрасный день для Норы. В голове крутилась все та же приятная мысль. Больше ей не было страшно об этом думать. Даже ее несмыкающиеся губы расцвели в улыбке. Рот разинулся так широко, что спокойно можно было разглядеть внутреннюю сторону ее щек. И слюни она больше не вытирала. Дала себе возможность побыть счастливой хотя бы один день. Она вышла из дома раньше обычного. Родителям перед уходом сказала, что вчера просто загулялась с друзьями и забыла где-то свой рюкзак. Они поверили, конечно, очень неохотно. Папа предложил довезти ее сегодня до школы на машине, но она отказалась. Ее хорошее настроение внушало доверие, что все нормально. Поэтому мама и папа не стали ее останавливать. С Норой не раз случались подобные ситуации. Такие, о которых она не рассказывала. Родители понимали, что у человека с постоянно открытым ртом могут появиться свои тараканы в голове. Договорились не обращать на это внимание до тех пор, пока Нора не начнет перегибать палку. Пока она еще ни разу ее не перегибала. И они доверяли своей дочке, принимая все ее странности. Не только внешние. По дороге до школы Нора зашла в пункт выдачи. Ее заказ пришел очень быстро. Она была безумно счастлива. Даже смогла выговорить слюнявое «Сасибо» человеку, который выдал ей товар. Нора шла с небольшой сумочкой через плечо. Все ее учебники и тетради остались в школе вместе с рюкзаком. Но сейчас она думала не об этом. Мысленно уже перенеслась в конец дня, когда уроки закончились и все разошлись по домам. И на протяжение всего дня она хотела услышать только последний звонок, означающий конец учебной недели. Он настал. А когда настал, Нора почувствовала в груди такое волнение. Сердце забилось чаще в предвкушении. Даже голова слегка начала кружиться – так сильно Нора радовалась. Она смотрела на трех девочек, которые, как она поняла, заперли ее вчера в туалете. Такие же довольные пятницей, как и все остальные. Собирали свои сумки, обсуждали планы на выходные. Кажется, договаривались о совместной прогулке в это воскресенье. Смеялись. Жизнерадостные школьницы средних классов в милых юбках и легких белых блузках. По ним нельзя сказать, что они способны на плохие вещи. Что они могут заставить человека несколько часов провести в кабинке школьного туалета. Что они считают это таким же забавным, как обсуждение планов на выходные. Иногда люди выглядят нереалистично безобидно, но способны на жестокие вещи. Все привыкли судить по внешности. Поэтому Нору никто и никогда безобидной не считал. Видели в ней опасность, которой не было. По крайней мере до сегодняшнего дня. – Деочки! – Нора подошла к ним. Все такая же счастливая. Одноклассницы переглянулись между собой. В их глазах промелькнул страх, скрытый за наигранной невинностью. – Привет, Нора, – поздоровался с ней до боли знакомый голос. Нора стояла рядом и тяжело дышала. Иногда немного дергалась. Ждала, пока все остальные выйдут из кабинета. Одноклассники бежали по коридорам наперегонки до выхода. Среди них был тот, из-за которого она вчера пошла в проклятый туалет. Учитель постепенно тоже собирался. Раздражающе медленно. Девочки ждали от Норы чего-то. От испуга или от желания вновь сказать ей какую-нибудь гадость. Они никогда не упускали такой случай. – Что случилось, Нора? Ты так и будешь тут с разинутым ртом стоять? – сказала другая. Она до сих пор так и не встала из-за своей парты. А за это время учитель наконец вышел из кабинета. Дверь он не закрывал, ведь сюда еще должны были прийти убираться. Зато дверь закрыла Нора. Быстро подбежав к двери, захлопнув и подперев стулом ручку. Она сделала это пугающе быстро. Девочки тут же подскочили, хотели направиться к выходу, но путь перегородила Нора. Возбужденно счастливая Нора. В глазах одноклассниц пропало все, что они специально пытались показать. Теперь в них остался только настощий страх. – Нора, что ты творишь? Девочка схватила свою сумку. Начала обходить Нору кругом. – Кэмпбелл, какого хрена? Открой дверь, хватит играть в игры. Или что ты делаешь? Я не понимаю... Кэмпбелл вновь не понимали. Она продолжала выжидать, когда кто-то из них наконец-то к ней подойдет. Красивая девочка с блондинистыми волосами стала первой. В тот же момент, когда она приблизилась, Нора накинулась на нее с нечеловеческой злостью. Как будто хотела разодрать ей лицо и выдернуть ее накрученные локоны. Та вскрикнула. Они обе повалились на пол. Вторая девочка подбежала сзади, хотела отодрать Нору от подруги. Но получила сильный удар в живот с локтя и отшатнулась. А затем ей резко брызнули в лицо из перцового баллончика. Она начала кашлять, на глазах выступили слезы. Послышался противный скрип скотча. А потом девочка, на которую Нора напала первой, почувствовала, как скрепляются ее ноги. Никто не верил, что сейчас это делала та самая пятнадцатилетняя девочка. Та, которая все это время была только объектом насмешек. – Да что ты делаешь? Третья воспользовалась моментом, подошла к двери кабинета, отставила стул. Но получила серьезный удар по затылку, от чего чуть не повалилась на пол. Затем, как и подруга, начала кашлять от перцового болнчика. Уже две из трех жертв лежали на полу. У одной были скотчем завязаны ноги и руки. Нора сама не понимала, как делала все с бешеной скоростью. Как будто она наконец-то стала тем, кем все ее считали. Постепенно превращалась в настоящего монстра с открытым ртом. Возможно, ее план был неидеален и рассчитан на нерасторопность девочек на высоких каблуках. Но он работал. И уже все они были связаны. Наверное, если бы не тот адреналин, что двигал Нору сегодня с самого утра, она бы не справилась с ними в одиночку. Больше не было той беспомощности, из-за которой она не могла подтянуться на руках в соседнюю кабинку туалета. Она боялась стать сильнее, как будто от этого зависела ее человечность. Но вчера она все поняла. Если люди ее боятся – она должна стать пугающей. Не внешностью. Пусть в следующий раз, когда ночью в школе ее увидит уборщица, она испугается не без причины. Скотч был крепкий и обмотан вокруг лодыжек и запястий каждой одноклассницы крепким слоем. А для надёжности их ноги были привязаны изолентой к полу, а туловищем – к стене. Девочки пытались кричать, но их не слышали. Прямо как Нору вчера. Они пытались ее вразумить. Просили прощения. Как будто это могло остановить Нору. Желание отомстить было сильнее сочувствия. Нора достала из своей маленькой сумочки, которая сегодня заменяла ей рюкзак, главные предметы. Три пластиковых стоматологических расширителя для рта и водостойкий клей. Увидев это, одна из девочек начала плакать. Просила отпустить ее, ведь сегодня она собиралась пойти на свидание со своим парнем. Но Нора не слушала. Начала с громким шелестом упаковки доставать расширители для рта. Каждый из них аккуратно распаковала и положила рядом с ними. На один из них случайно капнула ее слюна. Начали плакать все трое. Они были напуганы. Теперь наконец-то не только ртом Норы. Кэмпбелл начала с той, что собиралась на свидание. Она думала закончить с ней побыстрее и отпустить, чтобы она не опаздывала. Наверное, какая-то частичка человеческого в ней еще оставалась. Нора аккуратно намазала клеем расширитель. Как раз в то место, где он соединяется с внутренней стороной губы. Одноклассница сопротивлялась, ворочала головой, пыталась толкаться связанными руками. Но цепкая хватка в волосах помогла ей временно успокоиться. А затем Нора отодвинула рукой ее нижнюю челюсть. Отпустила волосы, подняла намазанный клеем расширитель с пола и вставила ей в рот. Девочка начала сильно плакать и кричать. Нора тем временем аккуратно разгладила расширитель по краям, чтобы клей схватился. Горький вкус клея давал понять, что все это происходит по-настоящему. Губы не получалось сомкнуть. Рот растягивался насильно в разные стороны. Увидев это, другие девочки пришли в истерику. Но было уже поздно. Одна готова. Нора была крайне довольна проделанной работой. Чувство удовлетворения от того, что ждало весь этот день. Она подумала отпустить ее на свидание, развязать. Но тогда она помогла бы сбежать своим подругам. Поэтому отпускать не стала. Просто старалась как можно быстрее закончить с остальными. И закончила правда быстро. Красиво. Почти ювелирно. Зубы у этих девочек были белые и ровные. Расширитель почти не уродовал, наоборот – показывал красоту. Но почему-то они совсем не были рады. Безустанно плакали. Пытались выплюнуть расширитель, но не получалось. Язык упирался в твердый пластик, слюну получалось проглотить с трудом. Раскрытый рот Норы среди них больше не выделялся. Не казался странным. Нора впервые почувствовала себя своей. Ведь теперь ее одноклассницы стали такими же слюнявыми и заплаканными. А ещё почему-то начали дышать через рот. Вдруг кто-то дёрнул ручку двери с обратной стороны. Из-за стула она не поддалась. Ее начали дергать активнее. Стул не двигался. Тогда Нора подошла, убрала стул и сама открыла дверь. В коридоре она увидела ту же уборщицу, что и вчера. Женщина явно не хотела с ней опять встречаться, но теперь уже не боялась Нору. Наверное, зря. – Опять ты? Что ты тут делаешь? Из кабинета послышались голоса трех девочек. Громкие вопли. Теперь женщину накрыл тот же испуг, что и при первой встрече с Норой. Она оттолкнула девочку, стоявшую в проходе. Увидела трех связанных школьниц с расширителями для рта. Она вскрикнула, перевела взгляд на Нору. Та одарила ее такой же раскрытой улыбкой, которую держала с самого утра, собирая языком стекающую по губам слюну. – Все хорошо. Я теперь, как они.