За пределами сцены

***

Следующее утро встретило Викторию привычным звонком телефона и запахом свежесваренного кофе, который уже успел распространиться по всему этажу. Казалось, что за одну ночь ничего не изменилось, однако, переступив порог офиса, она сразу поняла обратное. Теперь она работала не просто с артистами. Теперь она работала с Майклом Джексоном. Поставив сумку рядом со столом, Тори сняла легкий пиджак и положила перед собой папку с новым расписанием. Вчерашний вечер она провела, практически не отходя от рабочего стола, перечеркивая встречи, переставляя интервью и пытаясь найти хотя бы несколько свободных часов между репетициями, съёмками и студийной работой.  Через несколько минут дверь кабинета открылась. — Уже на месте? — послышался знакомый голос Фрэнка ДиЛео. Виктория подняла взгляд. — Доброе утро. Фрэнк подошёл к столу и, мельком взглянув на бумаги, тихо присвистнул. — Ты действительно решила всё переделать. — Не всё, — Она перевернула несколько страниц. — Только то, что невозможно выполнить физически. Фрэнк усмехнулся. — Майклу это может не понравится. — Тогда пусть объяснит мне, каким образом человек может за один день провести три интервью, записать песню, репетировать пять часов, и поспать четыре. — Поверь, мы сами не знаем, — ДиЛео лишь развел руками. — Значит, придется объяснить ему, что супергероев не существует. Фрэнк рассмеялся. — Миллер был прав, ты действительно ничего не боишься. — Боюсь, — абсолютно серьезно возразила Тори, даже не подняв головы от папки. — Да ну? И чего же? — в разговор неожиданно вклинился кто-то из ассистентов, явно ожидая услышать что-то вроде «увольнения» или «гнева продюсеров». Виктория наконец оторвалась от бумаг, и её губы тронула мимолетная усмешка. — Что однажды я открою расписание и увижу там двадцать пять часов в сутках. И судя по вашей изобразительности, этот день не за горами. Фрэнк снова искренне рассмеялся. Надел очки, видимо чтобы казаться строже, и негромко сказал:  — Добро пожаловать в команду Майкла Джексона.

***

Дверь в конце коридора хлопнула, и до Тори долетел глухой гул голосов, мгновенно ожививший сонные стены студии. Майкл вошел в сопровождении пары охранников, но в его движениях не было пафоса, который обычно приписывали звездам его величины. На нем были простые черные брюки, свободная красная рубашка поверх белой майки и неизменные темные очки. — Доброе утро, ребята, — негромко, но тепло произнес он, проходя мимо ресепшена. Он притормозил около пожилой женщины со шваброй, которая поспешно отодвинула ведро с водой в сторону. — Доброе утро, Элен. Спасибо, что так чисто убрали студию вчера, дышалось просто отлично. Женщина смущенно расплылась в улыбке, закивав головой. Майкл двинулся дальше, на ходу похлопав по плечу одного из звукорежиссеров: — Привет, Дэйв. Как твоя дочка? Сдала тот сложный экзамен по вокалу? — Да, Майкл, на высший балл! Спасибо, что спросил, — отозвался Дэйв, заметно приободрившись. Виктория молча наблюдала за этой картиной со своего места. Этот человек, собиравший стадионы, помнил имена уборщиц и личные проблемы технического персонала. В журналах об этом не писали. Там предпочитали обсуждать его «недостатки» , а не эту тихую человечность.

***

Майкл повернул голову и заметил её. Очки плавно съехали на кончик носа. — О, мисс Хэйс. Доброе утро. Вы, как я вижу, уже в боевой готовности? — он кивнул на исчерканные листы в её руках. — Доброе утро, мистер Джексон. Кофе? — Тори поднялась, сохраняя безупречную профессиональную дистанцию. — Было бы неплохо, спасибо. Жду вас в кабинете через пять минут. Нам действительно нужно поговорить.

***

Когда Виктория вошла в его временный кабинет с чашкой горячего напитка. Майкл уже сидел в глубоком кресле, сбросив туфли и поджав под себя одну ногу. Без обуви и очков в мягком утреннем свете он казался удивительно хрупким и настоящим. Она поставила кофе на стол и положила рядом обновленный лист расписания. Майкл взял его и пробежал глазами по строчкам, и его брови медленно поползли наверх. Взгляд метнулся к Виктории. — Я убрала три встречи на этой неделе, — спокойно, предупреждая его вопрос , начала она. — Почему? — Майкл искренне недоумевал. В его голосе не было раздражения, скорее чистое любопытство ребенка, у которого забрали любимую игрушку. — В четверг был назначен ужин с японскими инвесторами, в пятницу ланч с представителями радиостанциями. Это важные люди, мисс Хэйс. — Безусловно, — кивнула она, садясь напротив и открывая свой блокнот. — Но если оставить этот ужин, вы закончите ближе к полуночи. А в восемь утра у вас уже назначена репетиция со звуком, перед которой вам нужно распеться. — Я привык к такому ритму, — мягко возразил Майкл, переводя взгляд с бумаги, на неё. На его губах играла легкая улыбка. — Я работаю так с самого детства. Для меня это нормально. — Привыкли — не значит, что это нормально. — Тори встретила его взгляд прямо, не отводя глаз. — Вы нанимали меня, чтобы я наводила порядок и следила за тем, чтобы система работала эффективно. Если вы приедете на тур выжатым, никому лучше не станет. Инвесторы подождут до понедельника, их менеджеры уже согласились перенести встречу на дневное время. А радиостанция получит эксклюзивные комментарии в записи, что сэкономит вам два часа дороги по пробкам. Майкл молчал. Он откинулся на спинку кресла, крутя в руках карандаш. За последние годы он привык к двум типам поведения: менеджеры агрессивно требовали от него максимума ради прибыли, а личные ассистенты заглядывали в рот и поддакивали каждому его слову, даже самому абсурдному. Виктория Хэйс не делала ни того, ни другого. Она не требовала и не заискивала. Она просто защищала его личные границы так, будто это было её прямой обязанностью. — Фрэнк будет в ярости, — с легкой улыбкой произнес Майкл. — Фрэнк не поёт по три часа на сцене вживую, — отрезала Тори. — Моя задача сделать так, чтобы у вас были силы петь. Так что три встречи аннулированы. И в среду вечером у вас будет полноценный ужин и шесть часов сна. Это не обсуждается. Он несколько секунд смотрел на строгую, собранную девушку, а затем тихо, искренне рассмеялся. — Вы удивительный человек, мисс Хэйс, — отсмеявшись, сказал он, качая головой. — Но интервью для журнала Rolling Stone в субботу останется. Это моя личная просьба. Тори посмотрела на него, оценивая степень его усталости и серьезность настроя. — Хорошо, — она сделала пометку в блокноте. — Суббота, два часа дня. Но взамен, в воскресенье вы спите до полудня, и никаких звонков. Договорились? — Договорились, Мисс Хэйс.

***

В павильоне для съемок, куда они приехали сразу после обеда, атмосфера напоминала улей. С утреннего разговора в кабинете прошло всего несколько часов, и Виктория впервые сопровождала Майкла на официальный выезд. Она стояла чуть в стороне от эпицентра хаоса, скрестив руки на груди. В её ладони были зажаты механические карманные часы — подарок отца, которые никогда не врали, в отличие от ассистентов вокруг. До начала интервью оставалось ровно семь минут. Журналисты настраивали свет, операторы переставляли тяжелые штативы, а стилисты на ходу поправляли воротник черного пиджака Майкла. Сам он сидел в глубоком кресле посреди площадки. Несколько минут назад, когда они ехали сюда в машине, он выглядел расслабленным.

***

— Мисс Хэйс, мы готовы, — к Виктории подбежал продюсер съемочной группы. — Можем начинать? Тори взглянула на циферблат. Ровно три часа. — Время пошло, — спокойно кивнула она. — У вас ровно сорок минут, как и было согласовано утром. Без продления. Продюсер поспешно закивал и дал знак, что можно начинать. И в этот момент Виктория впервые увидела своими глазами то, что раньше видела только по телевизору. Как только над объективом загорелся красный огонек камеры, Майкл изменился. Расслабленные плечи расправились, подбородок чуть приподнялся, а в глазах, вспыхнул тот самый блеск, который заставлял реветь стадионы. Он заговорил. Его голос по-прежнему оставался невысоким, но теперь в нем появилась уверенность. Он легко и профессионально держал удар, отвечая на каверзные вопросы журналиста о новом туре. Он шутил именно тогда, когда нужно, и замолкал, выдерживая идеальную драматическую паузу, заставляя всю команду затаить дыхание.

***

Её взгляд снова опустился на секундную стрелку. Тридцать пять минут. Журналист заходил на второй круг вопросов о личной жизни, явно пытаясь нащупать сенсацию. Майкл внешне держался безупречно, но Виктория заметила, как его пальцы едва заметно, нервно коснулись края рукава. Она сделала два шага вперед, выходя из тени декораций так, чтобы её видел продюсер шоу. Она молча подняла руку, показывая раскрытую ладонь. Пять минут. Журналист засыпал Майкла вопросами, надеясь выбить еще немного времени. На тридцать девятой минуте Тори решительно подошла к продюсеру говоря о том что время интервью закончено. Продюсер, помня её утренний тон в студии, моментально отреагировал. — Спасибо, Майкл! Это было потрясающе! Снято! — выдохнул режиссер.

***

Когда красный огонек на камере погас, плечи Майкла опустились. Вся энергия, которую он только что отдавал в объектив, испарилась. Он тяжело вздохнул, медленно потер виски и на несколько секунд просто закрыл глаза, не двигаясь с места. Выглядел довольно уставшим. — Воды, пожалуйста, — тихо попросил он. Тори уже была рядом. Она протянула ему стакан и его темные очки, которые тут же вернулись на лицо, отгораживая Майкла от зашевелившейся вокруг толпы. — Спасибо, мисс Хэйс, — негромко произнес он, сделав глоток. Через стекла очков невозможно было разглядеть его взгляд, но в голосе слышалось облегчение. — Вы прервали его вовремя. Спасибо. — Это моя работа, мистер Джексон, — ответила она, забирая пустой стакан и защелкивая крышку своих карманных часов. — А теперь, согласно нашему расписанию вы едете отдыхать, машина ждет снаружи. Мы поедем в офис, там пообедаем и чуть позже у вас будет репетиция. Майкл слабо улыбнулся уголками губ. — Мисс Хэйс… Мне начинает даже нравится ваше новое расписание.

***

В машине по дороге назад царила тишина. Майкл сидел на заднем сиденье, откинув голову и закрыв глаза. Темные очки он так и не снял. Когда они наконец вернулись в студию, где было тихо и уже не было посторонних, Майкл просто пересел на диван в углу кабинета. Ему принесли контейнер с горячей едой и овощами. Фрэнк ушел решать вопросы по телефону, а ассистенты деликатно оставили артиста в покое.

***

Виктория зашла в кабинет с какими-то документами и остановилась. Контейнер стоял на журнальном столике, из него все еще шел слабый пар, но Майкл к нему даже не прикоснулся. Он сидел, поджав под себя одну ногу, и отрешенно смотрел в окно, словно у него не было сил даже на то, чтобы открыть пластиковую крышку. Она понаблюдала за ним минуту. Этот человек был настолько истощен, что, кажется, просто забыл о том, что организму нужно топливо. Тори вздохнула, отложила бумаги и подошла ближе. — Вы собираетесь обедать? — негромко спросила она, чтобы не напугать его. — Потом, — тихо, почти шепотом отозвался он и попытался слабо улыбнуться. — Чуть позже, мисс Хэйс. Сейчас совсем не хочется. — «Потом» не существует, мистер Джексон, — Тори подошла и сама аккуратно сняла прозрачную крышку с контейнера, подтолкнув его ближе к нему. — Есть «сейчас». Вы оставили на этой площадке все силы, а впереди еще половина дня. Голодный артист — это плохой артист. Майкл замер. Он несколько секунд молча смотрел на еду, а затем медленно поднял руку и аккуратно стянул очки, открывая уставшие глаза. На его лице проступила та самая мягкая улыбка. — Это приказ, мисс Хэйс? — с легким, едва слышным смешком спросил он, чуть наклонив голову. — Пока просьба, — Тори ответила серьезно, но в её голосе уже не было прежней строгой сухости. Она протянула ему салфетку и пластиковую вилку. — Но если вы не съедите хотя бы половину, мне придется переквалифицироваться в диктатора. Поверьте, у меня большой опыт работы с упрямыми людьми. Майкл удивленно моргнул, глядя на вилку в своих пальцах, а потом негромко рассмеялся. — Ладно, ладно, сдаюсь, — он примирительно поднял свободную руку, подцепляя вилкой кусочек овоща. — Вы невыносимы, мисс Хэйс. Фрэнк хотя бы делает вид, что у меня есть право выбора. — Фрэнк работает на результат, а я — на ваше выживание, — ровно отозвалась Тори. Она сделала шаг назад, давая ему личное пространство, но прежде чем повернуться к двери, добавила: — Приятного аппетита, мистер Джексон. — Спасибо, мисс Хэйс, — негромко донеслось ей в спину.

***

Когда через двадцать минут она снова заглянула в кабинет, контейнер был пуст, а сам Майкл, завернувшись в свой пиджак, дремал на диване. Виктория мысленно поставила себе маленькую галочку. 

***

К девяти часам вечера студия звукозаписи окончательно опустела. Шумные менеджеры разъехались, музыканты упаковали инструменты, а Фрэнк, уходя, устало хлопнул Викторию по плечу и посоветовал не засиживаться. В коридорах выключили верхний свет, оставив лишь приглушенную дежурную подсветку. Здание погрузилось в ту редкую, гулкую тишину, которая бывает только в музыкальных студиях после долгого рабочего дня. Тори сидела за своим столом в приемной. В тусклом свете настольной лампы она методично перебирала контракты на аренду аппаратуры, подшивая их в папки. Глаза уже немного слезились от мелкого шрифта, но бросать дело на полпути она не любила — отец всегда учил её, что в шоу-бизнесе дьявол кроется именно в деталях договоров.

***

Вдруг со стороны парковки послышался тихий щелчок электронной защелки. Входная дверь мягко приоткрылась, и в коридор скользнула высокая худая фигура. Тори подняла голову, готовая нахмуриться, но тут же узнала силуэт. Это был Майкл. На нем была все та же красная рубашка, но уже без пиджака, а кудри были небрежно собраны на затылке. Без привычной свиты охранников и в полумраке он выглядел удивительно бесшумным, почти призрачным. — Оу, — Майкл слегка вздрогнул, заметив свет лампы и Викторию. На его лице не было очков, и в полутемной комнате его глаза казались огромными. — Добрый вечер… или уже ночь. Извините, я не думал, что здесь кто-то есть. — Добрый вечер, мистер Джексон, — Тори отложила ручку. — Вы что-то забыли? — Да, блокнот с набросками текстов, — он неловко махнул рукой в сторону кабинета. — Оставил на рояле. Фрэнк подбросил меня до отеля, но я понял, что не смогу уснуть, пока не запишу одну мысль. Пришлось поймать такси и вернуться. А вы почему еще здесь? — Закрываю хвосты по документам, чтобы завтра не тратить на это время, — спокойно ответила она. Майкл кивнул и ушел в кабинет. Через минуту он вернулся, прижимая к груди потрепанную тетрадь в черной обложке. Но вместо того чтобы сразу пойти к выходу, он остановился у края её стола, с любопытным уважением разглядывая ровные стопки бумаг. — Миллер упоминал, что ваш отец тоже работал в индустрии, это так? — Да, все верно. Поэтому я привыкла к такой работе. — Значит, вы видели это все с детства. Неудивительно, что вы так ориентируетесь во всём этом. — улыбнулся Майкл. — Отец всегда говорил, что единственная забота артиста — это музыка и зрители, остальное должна уладить его команда. — Ваш отец, должно быть, очень мудрый человек. — он сделал шаг назад, к выходу. — Ладно, мне пора, пока такси не уехало. Не засиживайтесь долго, мисс Хэйс. Ваш отец точно не одобрил бы такой длинный рабочий день. — Доброй ночи, мистер Джексон. — Доброй ночи, мисс Хэйс. Дверь за ним мягко закрылась. Она поправила стопку бумаг, выключила настольную лампу и начала собирать вещи. Первый день был официально окончен.