Последние из их рода

      – Это ты, Рейда? – едва успел сказать полубезумный слепой нищий, когда блеснувший в свете Секунды бритвенно-острый кинжал отправил его беспокойную душу в объятия Ситиса.

***

      Жизнь в тихой деревушке Айварстед к северо-западу от столицы владения Рифт текла медленно и монотонно. Каждое утро жители, покидая свои дома, отправлялись на ежедневные работы. Нельзя было сказать, что Айварстед процветал, но и на бедность не жаловался. Две фермы снабжали людей добротными овощами и пшеницей. Хозяева ферм держали скот, а потому яиц и мяса тоже было достаточно. Лесопилка Тембы Широкой Руки держалась наплаву даже несмотря на то, что в округе были и другие поставщики древесины. Бывали и трудные времена, когда столица владения Рифт поставляла деревушке продукты и мед. Добро на то давала сама Мавен Черный Вереск, а потому все ее приказы выполнялись беспрекословно: порой цены на черновересковый мед становились выше, а владелица лесопилки делала приятные скидки на закупку сырья. Иногда в Айварстед захаживали паломники, держащие путь на Великий Хротгар, дабы пройти семь тысяч шагов, постигая то, что одному Шору известно. Эти же путники оставляли некоторую плату за еду и крышу над головой в таверне, которую держал норд средних лет. Поэтому никого не удивило, что в один из дней месяца Последнего зерна в деревне появился незнакомец с нескромными вопросами, где, мол, можно переговорить с местным земледельцем, владеющим фермой «Пристанище Уны».       – Должно быть, Вам нужен Йорген? – спросил трактирщик, ставя перед гостем кружку черновереского меда.       – Возможно, – заискивающе улыбнулся гость. – Как тебя звать, любезный?       – Вилхельм. Я – местный трактирщик, и передо мной не нужно так раскланиваться, – смерив взглядом гостя, мужчина быстро понял, что, судя по такой богатой одежде, отделанной мехом, раскланиваться тут должен он.       Опустошив в три глотка кружку меда, гость сказал:       – Ты дал мне ценную информацию, а потому я очень тебе признателен. В какой же стороне эта ферма?       – К югу от деревни и в часе ходьбы, – тут же ответил Вальхейм и сразу дополнил. – Старик Йорген живет со своими детьми здесь, в Айварстеде, и каждый вечер возвращается в свой дом на берегу реки. Вы можете разместиться здесь и подождать его. В последнее время на дороге неспокойно. И Вашему сопровождающему место найдется.       Поспешно прибрав на стойке, мужчина вышел, дав знак, мол, за мной. Он отвел гостя во вполне приличную для деревенской таверны комнату, где имелось все необходимое: застеленная свежим бельем постель, стол с двумя стульями, на столе – легкая закуска, принесенная прошмыгнувшей в комнату служанкой, а главное – запирающаяся дверь.       – Если я Вам понадоблюсь, зовите, – после этих слов трактирщик покинул комнату.       Не меньше часа пришедший мужчина просидел в своих временных апартаментах, будучи чем-то ужасно занятым. Притворившись, что глаза его от писанины сделались сонными, он вышел из комнаты, а затем и из таверны со словами, что ему крайне необходимо проветриться. Окинув взглядом единственную улицу в деревне, чужак заметил на берегу Черной реки дом с добротным забором и медленно вышагивающей за ним коровой. «Должно быть, мне туда,» – смекнул он. Прогулочным шагом мужчина направился к мосту и как бы невзначай свернул к тому самому дому, еще издали завидев у крыльца девушку.       Дочь старого Йоргена, Рейда, сидела на скамье в небольшой пристройке возле крыльца, связывая в небольшие пучки травы и вывешивая их над столом. К каждому пучку она крепила небольшую бумажку. Голубой горноцвет, веточки чертополоха, лаванда, пушица, морозная мириам – это только то, что узнал мужчина, подойдя ближе к ограде, и сразу смекнул, что делать.       – Девушка, Вы местная целительница? Не затруднит ли Вас оказать помощь путнику, так глупо поранившемуся по дороге, – для пущей правдоподобности мужчина успел провести по ноге отделанным камнями острым кинжалом.       – Я не целительница, хоть и хотела бы ей стать. Возможно, я смогу Вам чем-то помочь. Проходите к нам. Отец не любит гостей, но его пока нет.       Мужчина это и так знал, но все же изобразил на лице благодарность. Видя, как добра к чужаку дочь старика Йоргена, он понял, что она может стать рычагом давления, раз уж по душу этой семьи самая влиятельная женщина Рифтена, Мавен Черный Вереск, отправила своего отпрыска Хемминга, в котором видела задатки ушлого дипломата. Вернувшись из очередной поездки в Вайтран, мужчина получил от отбывшей в резиденцию семейства матери короткое письмо:       «Переговоры с этим эльфом из поместья «Златоцвет» завершились успешно. Не знаю, сколько он будет поставлять нам товар без перебоев, но пока оставляем его в покое. Поезжай в Айварстед. Меня интересует ферма «Пристанище Уны». Она принадлежит упрямому старому норду. Сделай так, чтобы мне не пришлось обращаться к Темному Братству».       – Проходите в дом, – сказала девушка. – Я сейчас. Только заберу брата.       На берегу реки стоял человек и безотрывно глядел слепыми глазами на воду.       – Нарфи! Нарфи, пойдем домой.       – Рейда? Рейда! Нарфи не пойдет домой. Нарфи хочет стоять тут. Нарфи не нравится голос чужака.       Тяжело вздохнув, девушка приблизилась к брату, взяла его за руку и, сказав что-то на ухо, повела за собой.       – Вы простите его, – обратилась к гостю Рейда. – Он болен, и ни один целитель или жрец не может ему помочь. Я должна всегда быть здесь, чтобы в отсутствие отца присматривать за Нарфи.       – У Вас доброе сердце, – едва слышно и тепло произнес Хемминг. – Но Вы заперты здесь. Вам никогда не хотелось покинуть эти края? Поселиться в Рифтене, обучаясь целительству в Храме Мары или алхимии у старика Элгрима?       – Может быть, – призналась девушка. – Только это невозможно.       Усадив гостя на скамью, Рейда достала мазь с цветочным ароматом и обильно смазала рану, после чего осторожно наложила повязку. Все это время Хемминг Черный Вереск улыбался, смущая то и дело глядевшую на него девушку. Почему-то от этой улыбки Рейде становилось неспокойно. Этот человек не понравился Нарфи, а устами безумца порой глаголет истина. И все же девушка пыталась прогнать мрачные мысли.       – Кто это в доме? – громкий с хрипотцой голос разбил тишину, повисшую в комнате. – Я спрашиваю, кто это и почему он тут сидит? Рейда, во имя Шора, что здесь происходит?       – Отец, этот путник забрел в нашу деревню, – как бы оправдываясь, пролепетала девушка. – Он был ранен, и я помогла ему. Он не сделал ничего дурного. Позволь ему отдохнуть и дать мази подействовать.       – Хорошо. Иди, отведи брата наверх, а мы поговорим.       Рейда не смела перечить. Она боялась отца больше, чем чужаков из-за его озлобленности на людей после смерти матери. И еще больше она боялась, как бы отец не разругался со случайным путешественником. Но ослушаться она не могла. Отведя брата на второй этаж и усадив него на кровать, девушка прокралась к краю площадки так, чтобы ее едва ли смогли заметить. К ее удивлению, гость уже успел чем-то рассмешить старика, который что-то рассказывал в ответ на шутку.       – Да, я вижу, ты неплохой малый, – сказал старик Йорген гостю. – Как тебя звать, говоришь? Эйрик? Странное имечко.       – Такое уж подарили родители. Пусть я их и никогда не знал, – солгал Хемминг.       – Зачем ты здесь? Говори на чистоту, а не то, что наплел моей дочери.       – Конечно же, я и не думал лгать Вам. Быть может, поговорим за кружкой меда? – непринужденно предложил гость.       Тыча пальцем в небо, Хемминг попал. Старый норд хоть и был серьезным земледельцем и строгим отцом, но после смерти жены нередко топил свое горе в меде и вине. Конечно, его выдавали и расставленные по всему дому пустые бутылки, но едва ли во всем Скайриме найдет дом, в котором их нет.       Когда мужчины поднялись из-за стола, Рейда спустилась, чтобы закрыть за ними дверь. Пропуская Йоргена вперед, гость остановился и едва слышно сказал девушке: «Не беспокойтесь. Ваш отец будет в порядке. Нам всего лишь нужно обсудить одно дело». И эти слова еще больше встревожили девушку.       – Рейда! Рейда! – закричал Нарфи.       Отбросив дурные мысли, девушка побежала наверх, чтобы успокоить ее несчастного братца, над которым так жестоко подшутил Принц безумия.

***

      – Нет и еще раз нет! – вскочил Йорген. – Да что ты себе позволяешь? – пошатнувшись старый норд вновь опустился на скамью. – Ты смеешь предлагать мне такую сделку? Эта ферма принадлежала семье моей покойной жены. И ты хочешь, чтобы я продал ее вам?       – Ну что Вы, – улыбнулся Хемминг, подливая старику отборного черновереского меда. – Мы предлагаем Вам поместье в Рифтене и лечение для Вашего сына в Храме Мары. Я вижу, как Вашей семье непросто. А Ваша дочь не найдет здесь применение своим талантам. В Рифтене ее ждут возможности. Вы же не желаете Вашим детям прозябать в захудалой деревеньке?       Старик, держась за голову, снова попытался встать, попутно чуть заваливаясь на бок. После нескольких неудачных попыток он все же поднялся, смерив Хемминга презрительным взглядом, и плюнул на сапог мужчины. После этого Йорген, пошатываясь, вышел из таверны, в которой воцарилась тишина. Выпив еще одну кружку меда, Хемминг просидел по меньшей мере около получаса, а после тоже вышел на улицу, дабы развеять хмель и поразмышлять, поскольку переговоры зашли в тупик, а тратить время на прозябание в захолустье ему не хотелось.       На крыльце таверны его встретила Рейда.       – Что Вы сказали отцу? – отчеканила девушка. – Он вернулся сам не свой да ещё и пьяный вусмерть. Говорил про Рифтен, про семью Черный Вереск. Во имя Девяти, что произошло?       Распаляясь, Рейда гневно смотрела на Хемминга, ожидая ответа.       – Давай пройдемся, – неожиданно мягко сказал Хемминг, перейдя на «ты».       Выйдя на широкую улицу, они отправились в сторону моста на юго-востоке, где стража проходила так редко, что едва ли кто-то мог помешать мужчине.       – Я сделал твоему отцу щедрое предложение, – прямо сказал Хемминг. – Моя мать Мавен, ты ведь знаешь Мавен из Рифтена? Так вот, моя мать предложила кругленькую сумму и поместье для вашей семьи в обмен на ферму. Всего лишь на ферму. Вы бы получили хороший дом неподалеку от Крепости Миствейл, твоего брата лечили бы жрецы в храме, а ты бы стала целительницей, а не сидела бы днями на пролет на берегу реки, как заключенная. Что, хороший план?       Рейда отступила назад, облокотившись на каменные перила моста. В полумраке она всматривалась в лицо Хемминга, пытаясь понять, не лжет ли он. Один раз ему удалось ее надурить, притворившись больным, а теперь из-за этого человека… Вернувшись из таверны, ее отец сел на свою кровать и, ухватившись руками за голову, зарыдал. А после вскрикнул от боли в области сердца. Девушка уложила старика в постель и решила наведаться к мужчине, стараниями которого ее отец оказался в таком состоянии. И все же слова наглеца подкупали. Порой Рейде казалось, что позови случайный путник ее с собой, она бы сбежала из деревни не оглядываясь. Конечно, она бы хотела жить в столице владения, хотела бы обучаться целительству, но ее останавливал долг и то, что перед ней был мерзавец, семья которого поспособствовала возросшим налогам и выдвинула несколько лет назад требования о передаче части продукции в качестве платы за покровительство над деревней.       – Убирайтесь, – выдавила она. – Убирайтесь и больше никогда не возвращайтесь сюда. Вашими стараниями отец болен. Мы потратим уйму денег на помощь из города, на найм рабочих. А если отец не оправится? Какой жрец поедет в такую даль. А если он... Вы приносите нам только несчастья. – слова Рейда словно выплескивала. – Вы лжете так же, как солгали, придя в наш дом. Вам и Вашей семье только и нужно, что подмять под себя других. Все вы подлецы!       – Не советую тебе и твоему отцу переходить нам дорогу, – сказал Хемминг. – Даю вам время до послезавтра. После этого я отправляюсь в город с добрыми вестями, или вы будете пожинать плоды того, что посеяли.       С этими словами мужчина зашагал в сторону «Вайлмира» и ни разу не обернулся. Прикрыв за собой дверь в таверну и подойдя к трактирщику, Хемминг холодным голосом произнес:       – Слушай, Вилхельм, ты уже понял, кто я. Как видишь, ситуация с вашим старым фермером решается медленно. Если ты хочешь, чтобы мы и дальше поддерживали вашу деревню, чтобы Мавен все также продолжала помогать вам, заказывая древесину и поставляя первоклассный мед на продажу, тебе придется на посодействовать. Твое дело держится на нашей помощи, чтобы вы могли снабжать паломников перед восхождением к Великому Хротгару. Не будет паломников, ваша деревня долго не протянет. Найди способ решить проблему, пока здесь не вспыхнули один за другим пожары, – с этими словами Хемминг вернулся в свою комнату.

***

      Вечером следующего дня Вилхельм условился о встрече с Рейдой, которая иногда забегала к нему в таверну. В этот раз она попросила отправить письмо жрице в столицу и в обмен на эту услугу согласилась прогуляться.       Всю дорогу мужчина был напряжен и будто хотел что-то спросить, но никак не решался. Рейда же была погружена в свои мысли. На утро после разговора ее отца с чужаком старику Йоргену стало хуже, и он не смог подняться с постели.       – О чем ты хотел поговорить? – нарушила молчание девушка, когда они остановились на мосту, на том самом месте, где прошлым вечером Рейда говорила с Хеммингом.       – Видишь ли, Рейда, – начал мужчина. – Из поколения в поколение моя семья владела этой таверной, вокруг которой разрослась деревня. Мы всегда несли ответственность за благополучие жителей, пусть даже и не стояли во главе поселения.       – К чему ты клонишь? – насторожилась Рейда.       – Позволь мне закончить. Мы всегда несли ответственность и, когда что-то угрожало деревне, мы решали это. Сейчас самая главная проблема – возможный конфликт с очень влиятельной семьей в Скайриме. И… – Вилхельм замялся. – Если твой отец не согласится, то пострадаете и вы, и вся деревня.       – Он не согласится, – отрезала Рейда. – Я знаю своего отца, и я знаю, что он скорее продаст своих детей, чем «Пристанище Уны». Будто ты не видел, что было после смерти нашей матери. – помолчав она добавила. – И не смей заводить этот разговор ни с ним, ни со мной вновь.       Дерзкий ответ девчонки, которую в детстве оставляли бегать по таверне, чтобы Вилхельм за ней последил, пока ее родители работают на ферме, привел трактирщика в отчаяние. «Упрямцы, что она, что ее отец, – думал мужчина. – Из-за этих упертых идиотов может случиться все, что угодно. Наемники спалят мельницы, скот подохнет от какой-нибудь отравы. Не останется ничего, кроме бедности, нужды и разрухи».       – Послушай, – мужчина повысил голос, наполненный закипающей яростью. – Послушай меня сюда. Поговори со своим отцом, иначе вы столкнетесь с ужасными последствиями. Мы все будем в беде. Почему ты этого не понимаешь?!       Вилхельм схватил девушку за руки и с силой сжал запястья так, что Рейда вскрикнула от боли. Испугавшись, что прибегут стражники, он оттолкнул девушку. Не удержавшись на ногах, Рейда запнулась и упала, ударившись головой о каменные перила. Она лежала без сознания на мосту, а по ее шее бежала струйка алой крови.       «Я убил ее? – в страхе подумал Вилхельм. – Я убил Рейду? Что мне делать?»       Трясущимися руками мужчина пытался определить, жива ли еще девушка, но руки не слушались, а в голове все плыло от страха. Он боялся не того, что случится с деревней, за которую, по его же словам, он нес ответственность. Он боялся за свою шкуру и не хотел провести несколько лет в тюрьме из-за случайно совершенного убийства упрямой девицы. Но кто ему поверит? Если против него даст показания кто-то из жителей? Вилхельм нравился многим, но были и те, кому он был не по душе.       «Нужно избавиться от трупа!» – пробормотал вслух мужчина.       Он стал нащупывать крупные камни и раскладывать их по карманам девушки. Несколько булыжников он поместил в кошель, наполненный собранными на закате травами. Закинув тело девушки на плечо, Вилхельм сбросил его в реку. На мгновение край платья показался над волнами, а после опустился на дно в месте с Рейдой, погружаясь в ил.

***

      Той же ночью старик Йорген отошел в мир иной. Он даже не знал, где запропастилась его дочь. На рассвете его обнаружил безумец Нарфи, который звал свою сестру, но, не дождавшись ответа, стал бродить по дому, ощупывая предметы. Отца семейства похоронили на местном кладбище. Вилхельм на свои деньги даже пригласил жрицу Аркея из столицы, дабы сын Акатоша благословил почившего старика.       На поиски Рейды снарядили почти всех способных на то жителей Айварстеда. Вилхельм самолично возглавил их, говоря, что опасается, как бы с ней не случилось что-то ужасное, когда девушка собирала травы и ягоды на острове за поселением. Но Рейду так никто и не отыскал. Один из жителей предположил, что девчонка просто сбежала с богатеньким рифтенским путником, заглянувшим не так давно в деревню. На том и порешили.       Через неделю дом Нарфи охватил огонь. На крики мужчины сбежался весь Айварстед, но, сколько они ни пытались остановить огонь, дом сгорел дотла, не оставив после себя ничего, кроме почерневшего очага, каменного пола и пары скрещенных балок. Убитого горем бедолагу, потерявшего мать, сестру и отца, а после и дом, Вилхельм попытался пристроить в таверне, выделив ему целую комнату, но Нарфи все равно возвращался к пепелищу и ждал. Он ждал Рейду. Жители постепенно перестали его донимать и только приносили ему еду и питье.       Жизнь последнего члена семьи старика Йоргена оборвалась через пару лет. Нарфи умер тихой осенней ночью, так и не узнав, кто пришел к нему, чтобы прекратить его страдания. Его лица не видел и пришедший убийца. Только блеснувшее в темноте лезвие кинжала отразило слепой взгляд отчаявшегося безумца.