all in

Громкий выкрик «Сука!» на все помещение, следом многочисленные удары по металлической машине, сломавшей не одну жизнь. Рядом с игровым автоматом моментально возникают две фигуры в черных костюмах, они скручивают мужчину и ведут на выход несмотря на все его сопротивления, проклятия и возгласы «Верните деньги, уроды!». Окружающие же возвращаются к своим играм, для них подобная картина была чем-то обыденным – очередной лудоман не смог совладать со своей зависимостью и слил последние деньги бездушному, подкрученному роботу. Запах крепкого алкоголя мешается с табачным, в комнате приглушен свет и видна легкая дымка. Несколько столов для покера, парочка для игры в рулетку и игровые автоматы в углу. Сегодня в казино было особенно оживленно, выходные. — Олл-ин! — проговаривает по слогам парень, с еле шевелящимся из-за алкоголя языком, и толкает ладонями все фишки вперед по зеленой ткани. Юноша ставит локоть на стол и упирается на ладонь, еще по-детски пухлые щеки раскраснелись от спиртного, глаза полузакрыты и вообще по ощущениям держатся открытыми из последних сил. Он очевидно даже не следит за тем, что происходит за столом, толком не смотрит свои карты, а лишь бесконечно добавляет фишек, позволяя соперникам играть свои самые легкие и прибыльные партии. Илья наблюдает за этим парнишкой всю игру и если сначала мысли были лишь о том, что это очередной сынок богатых родителей, пришедший повеселиться, то сейчас, раздавая пары карт, он видит что-то большее на дне больших словно щенячьих глаз, которые бегают по дилеру и будто о чем-то просят. Знак охране и вот уже полуспящее тело поднимают, чтобы вывести, но Илья останавливает их. — Отведи его к нам в раздевалку, — извинившись перед гостями о небольшом перерыве, произносит Илья, подходя к охраннику. — Зачем нам этот сопляк? Выкинуть на улицу, дальше не наша головная боль, пусть мамочка с папочкой забирают — буквально положив на себя юношу, произносит мужчина. — А когда эта «не наша головная боль» проболтается мамочке с папочкой где он был, ты будешь перед ними оправдываться? Или, когда эта «не наша головная боль», бухая, будет остановлена ментами, а потом скажет им пару ласковых про место из которого его вышвырнули, ты будешь вопрос решать? — Илья был раздражен, агрессивным шепотом, но все с той же милой улыбкой он плевался сарказмом в лицо напротив. Охранник поджимает губы и опускает голову, принимая поражение и перехватывая юношу, ведет того в зону отдыха для работников казино. Илья проводит последние раздачи и уступает место другому дилеру, а сам отправляется прямиком к пьяному чуду, что свалилось на него в этот вечер. Конечно, на него никто не сваливался, это вообще не была его проблема и, по правде говоря, выкинуть малолетку на улицу было отличной идеей. Но что-то в Илье искрилось, а причина этим фейерверкам прямо сейчас сопела, свернувшись калачиком на маленьком диване в углу около шкафчиков для вещей сотрудников. Было ли это его большое доброе сердце или что-то еще он не имел ни малейшего понятия. — Эй, парень, пора просыпаться, — повысив голос, Илья слегка трясет юношу за плечо. Глаза с трудом разлепляются и глядят невдупляюще своими то́пями в глубокие озёра напротив. — Доброе утро, красавица, — Илья разворачивается к шкафчику, развязывает и аккуратно складывает черную бабочку на полку. — Доброе… — парень присаживается на диване, уже через секунду понимая, насколько большой это было ошибкой, ведь алкоголь начинает проситься наружу. Видя широко раскрытые глаза и странные движения, Илья быстро все понимает, указывая пальцем на дверь рядом. — Ложная тревога, — спустя минут пятнадцать говорит юноша, выходя из уборной и закрывая за собой дверь. — Максим, — возвращается на диван, где уже сидит Илья с телефоном в руках. — Илья, — ухмыляется и произносит, указывая пальцем на бейджик, прикрепленный к черному жилету, — к чему так нажираться, Максим? — Есть вода? — игнорируя вопрос и мысли о том насколько хорошо его имя звучит именно этим голосом, а эти несколько, будь они прокляты, расстёгнутых пуговиц на рубашке манят, прикрывает глаза и аккуратно устраивается на диване, стараясь не совершать лишних движений. — Ты буквально находишься в подпольном казино. Не страшно после бухого трипа, что в любой момент тебя просто вышвырнут и заставят пить из лужи? — Я сейчас живой здоровый, не лежу заблеванный в какой-то подворотне, не копаю себе могилу где-то в лесу, — загибая пальцы перечисляет Максим. — Если бы я что-то натворил, то уже давно лежал где-то как минимум отпизженный. Максим поворачивает голову, на лице еле заметная улыбка, а глаза чистые, стеклянные линзы от алкоголя почти растворились, а Илья теряется. Теряется и в беспечности этой подростковой, будто парню море по колено, и в глазах этих зеленых, и в улыбке этой чертовой. Только сейчас Илья замечает, насколько убитым выглядит юноша, словно побитый щенок, выброшенный хозяевами. Это «бо́льшее» в глаза, что виднелось ранее – боль, разочарование, банальная грусть, которые сейчас открыто и искренне плещутся на самой поверхности радужек. Но лезть в душу Илья не любил, за долгое время работы понял, что это только себе в убыток, поэтому и здесь сдержался, затолкав все вопросы и сочувствие куда поглубже, но что-то все-таки просочилось. — Тебе есть куда идти? — Хм… — комичная задумчивость, рука, потирающая подбородок, — учитывая, что я сегодня проиграл все что у меня было, думаю вокзал неплохой варик, еще на лавочке можно, но думаю замерзну, не май месяц все-таки. Илья на это может лишь закатить глаза. — Иди на улицу жди, проветрись заодно. — Что ждать? — Меня, идиот. Максим выгибает бровь в немом вопросе. — Дяденька, я с вами никуда не пойду, вдруг вы меня изнасиловать хотите или убить, а я еще слишком молод, чтобы умирать. — У нас разница лет пять, не больше, так что хватит мне мозг ебать, время четыре утра. Иди, мне собраться надо. Максим на негнущихся ногах покидает казино, не обращая внимания на косые взгляды охранников, садится на низенький забор у входа и достает пачку сигарет. Руки почти не слушаются, голова гудит, так что зажигалка начинает гореть не сразу. Спустя минут десять его окликают. — Максим, пойдем, такси подъехало, — рука на плечо, обычный жест от которого, кажется, бьет током. Ехав в машине высунув лицо навстречу потоку ветра думал ли Максим о том, что направляется ночевать к парню, которого увидел впервые несколько часов назад? Безусловно, нет. Он думал лишь о том насколько чертовски красивым был этот парень и, если тот захочет тронуть его, сопротивление вряд ли будет. На самом деле атмосфера вечера резко перестала быть депрессивной, когда Илья возник перед глазами будто часть того самого сладкого сна, от которого не хочется просыпаться. Сейчас в этом лифте многоэтажки на севере города все казалось таким простым, но таким интимно нужным, чужое неравнодушие плавило. Все чего хотелось – свободы, радости, любви, резкой и быстрой эйфории. Хотя честно то, чего хотелось больше всего, могло сейчас лишить Максима сна в тепле, но было так плевать. Хотелось банально почувствовать. Поэтому где-то между 5 и 6 этажами Максим подается вперед и целует. Целует отчаянно, но нежно, пытаясь показать всю тяжесть, что копилась внутри, и что именно Илья стал спасением от нее. Он держится руками за ворот чужой куртки будто за спасательный круг, надеясь наконец-то начать дышать. Но осознание бьет резко, до понимания ответили или нет, когда лифт открывается, а на грудь начинает давить чужая рука. Щеки вспыхивают, дистанция растет моментально, а ноги несут дальше, несут по лестнице вниз, лишь бы не видеть лица, лишь бы не успеть увидеть в глазах напротив ненависть или, что страшнее, жалость, гребанное сочувствие. Вылетев из подъезда и остановившись у лавочки, пытаясь трясущимися руками поджечь сигарету, хочется ударить себя, уничтожить за порыв, за одну мысль, что заслуживает помощи. Внутри бесконечный стыд и желание исчезнуть. А домофон за спиной предательски пищит. — Боже блять, нихуя ты быстрый, — Илья одной рукой придерживает дверь, а другую кладет на грудь пытаясь отдышаться. — Куда ты сорвался? — Я тебя засосал в лифте или ты забыл? — Ну и что? Максим завис, уставившись на парня, натурально не хватает только кружка загрузки на лице. — Так давай все твои подростковые заскоки оставим на попозже и пойдем в квартиру, я ужасно заебался, — парень разворачивается, все еще придерживая дверь подъезда, но шагов за спиной так и не слышит. — Ну спать на лавочке твой выбор. Сигарета начинает обжигать пальцы, а фраза добивает сознание, и оно окончательно сдается, выдавая «Ошибка!» огромным красным сигналом. Юноша выкидывает фильтр и шагает за своим новым знакомым. Наверное, Максим просто устал, а Илья очень хотел кого-то обнять перед сном.