***
Под звездами рожденному, В холодной той ночи, Быть в жертву принесенному Пророчили лучи.
И знак Судьбы расцвел на нем, На теле — письмена. Хоть Путь пока не предрешен, Но жизнь его ценна.
Так много лет был спрятан он В глухом монастыре, Однако я был привлечен К поимке на тропе.
Тогда весною слива под Окном его цвела. Позволили ему поход. Судьба ведь привела?
Склонил тогда я голову И лук держал в руках. Я ведь Охотник смолоду, С ухмылкой на губах.
Се Юнь же рвано выдохнул, Боялся ведь тогда. А птица моя, выпорхнув, Уселась, лишь дразня.
Не верилось, что быстро так Найду в лесу его; Казалось бы, он лишь простак, Ловился нелегко.
Но по крупицам, медленно, Меня околдовал. Он был со мной кокетливым, Заигрывал. Играл?
Как может тело юное И нежная душа, Как проклятыми рунами, Увлечь всего меня?
Я нехотя заботился, Еще — переживал. Забыл, что я охотился, — Казалось, помогал.
Но вспомнил, зачем выехал, — В награду привезти. Но это все испортило: Сбежал на полпути.
Расстроенным я следовал За ним прилично дней. Се Юнь же в неизведанном Старался быть взрослей.
Кошмаром был напуганный — Его я обнимал. А утром был застуканным, Он что-то промычал.
Глаза казались черными, С отчаяньем, борьбой, С тоской не иллюзорною — Снесло, будто волной.
Испуган своей радостью, Его легко простил. Ошибкой и предвзятостью Забрал немало сил.
Узнал я суть легенды всей, Немного помолчал. От важных тех его речей Поверить обещал.
Забрал его тогда себе И мир я показал. И каждый год, как в той весне, Так страстно целовал.
