Вне протокола

Рюджин откинула голову на подголовник и прикрыла глаза. Тело гудело: каждая мышца, от икр до плеч отдавалась неприятной болью. Идиотская Республика закончилась и она снова взяла золото, но цена этого золота была слишком высока. Адреналин, державший ее последние три дня, схлынул, оставив после себя только пустоту, ужасную усталость и противную дрожь в пальцах. Победа была, но чувствовала она себя сейчас не триумфатором, а выжатым лимоном, который использовали несколько раз подряд. — Приехали, — голос водителя вырвал ее из полудремы. — Улица M, тринадцать. Ваш спа-салон. Шин молча расплатилась, натянула капюшон толстовки глубоко на глаза, стараясь спрятать лицо от случайных прохожих, так как последнее, чего ей хотелось сейчас было внимание от других людей. Она вошла в невзрачную дверь, обитую дерматином, и оказалась в тесном холле с приглушенным желтым светом. — Здравствуйте, — администратор за стойкой улыбнулась ей профессиональной улыбкой, — У вас запись на расслабляющий массаж на два часа, верно? Рюджин кивнула, снимая толстовку. Под ней оказалась простая майка, открывающая рельефные, но на данный момент напряженные руки. Администратор на мгновение задержала взгляд на её бицепсах, но ничего не сказала, лишь протянула анкету. — Ваш массажист сегодня Хван Йеджи. Она у нас лучшая по глубокому расслаблению. Проходите, переодевайтесь, она подойдет через пять минут. Рюджин прошла в комнату, сняла с себя майку и натянула на себя белый халат. Зеркало на стене отражало её осунувшееся лицо с темными кругами под глазами. «Выглядишь как зомби, чемпионка», — мысленно усмехнулась она, расстегивая джинсы. Она легла на кушетку лицом вниз, уткнувшись носом в отверстие, и прикрыла глаза. Сосредоточилась на дыхании, пытаясь прогнать шум трибун, который все еще стоял в ушах. Щелкнула дверь. Тихие, даже бесшумные шаги. — Здравствуйте, — голос был мягким, с легкой хрипотцой. — Меня зовут Йеджи. Я ваш массажист на сегодня. Рюджин промычала что-то нечленораздельное в ответ. Она не хотела говорить. Хотелось только расслабиться. — Значит, так, — продолжал голос. Легкие пальцы коснулись её лодыжек, и Рюджин вздрогнула от неожиданности. — Я не буду использовать сильное давление в начале. Сначала надо просто, так скажем, «познакомиться» с вашими мышцами. Они сегодня много работали, да? — Типа того, — буркнула Рюджин. — Хм, — усмехнулась Хван, и в этой усмешке не было насмешки, только понимание. Её ладони скользнули выше, от икр к бедрам, и надавили чуть сильнее. Рюджин невольно выдохнула, но это было настолько громко, будто она сдерживала напряжение внутри всю неделю. — Я так и думала, — прошептала Йеджи почти себе под нос. — У вас спазм, причем довольный сильный. Вы, наверное, бегунья? Или тяжелая атлетика? — Фехтование, — выдохнула Рюджин, чувствуя, как пальцы Йеджи нашли какой-то узел под левой лопаткой и начали аккуратно, но настойчиво его разминать. — О, — голос Йеджи стал чуть заинтересованнее. — Значит, резкие движения и много статики в стойках. — Её пальцы двигались уверенно, с профессиональной, но удивительно нежной силой. — Мышцы запоминают все. Особенно когда на кону «республика». Рюджин приоткрыла один глаз. Как она узнала? Обычно люди не говорят о таких деталях, но спрашивать не было сил. Сейчас было слишком хорошо, так как боль отступала, уступая место тягучему, глубокому теплу, разливающемуся по позвоночнику. Йеджи работала молча еще несколько минут, сосредоточенно разминая поясницу. Её движения были похожи на спокойный танец без рывков. Шин почти провалилась в сон, но ощущение, как прохладное масло капнуло на разгоряченную спину, заставило её снова очнуться. — Расслабьтесь, — прошептала Йеджи, и её пальцы начали вырисовывать на коже замысловатые круги. — Вы в безопасности. Здесь нет соревнований. Только вы и ваше дыхание. И в этот момент Рюджин, вопреки всем своим привычкам контролировать всё вокруг, наконец позволила себе просто быть. Она позволила себе довериться этим рукам, которые, казалось, знали о её теле больше, чем она сама. Когда она перевернулась на спину, её взгляд встретился с глазами Йеджи. Та смотрела на нее спокойно, даже с каким-то теплом и легкостью. Ни тени узнавания. Для Йеджи она была просто клиенткой. И это странным образом было Рюджин приятнее всего. — Ваши плечи… — старшая покачала головой, надавив на ключицу. — Они как каменные. Вы знаете, что с таким жить нельзя? Рюджин слабо улыбнулась. — А я привыкла. — Привычка – это то, от чего я здесь, чтобы вас избавить, — мягко ответила Йеджи, и её пальцы скользнули к шее Рюджин, заставляя чемпионку прикрыть глаза от неожиданного блаженства. — Всего на два часа. Забудьте, что вы спортсменка. Просто будьте человеком, пришедший сюда отдохнуть. И Шин сделала это. Её дыхание выровнялось, мышцы лица расслабились, и она провалилась в состояние, которое не испытывала уже много лет. Состояние абсолютного покоя под чуткими и уверенными руками девушки по имени Йеджи. Она почти спала. Её веки отяжелели, а разум блуждал где-то между явью и сном, когда пальцы Йеджи, разминающие внутреннюю поверхность бедра, скользнули чуть выше. Масло сделало кожу невероятно скользкой. Младшая чувствовала тепло ладоней массажистки, то, как они уверенно выглаживают мышцы, которые сводило судорогой после долгих выпадов. Йеджи работала сосредоточенно, почти медитативно, её большие пальцы давили на напряжённые связки, поднимаясь всё выше по ноге. И в какой-то момент граница была стёрта. То ли Рюджин непроизвольно дёрнулась во сне, то ли Йеджи, увлёкшись, забыла о строгих рамках массажной зоны, но подушечки её пальцев на мгновение скользнули по мягкой ткани хлопчатобумажного белья, плотно прилегающего к промежности. Это длилось не больше секунды. Но секунда растянулась в вечность. Рюджин резко распахнула глаза, упёршись взглядом в стену. Она замерла, даже дышать перестала. Её тело, до этого расслабленное до состояния желе, мгновенно напряглось как струна. Каждая мышца, которую только что разминали, окаменела заново. Рука Йеджи, напротив, застыла на полпути к колену, словно её приморозили. Она не убрала её резко, чтобы не делать неловкость ещё более очевидной, но и не продолжила движение. — Ох, — выдохнула Йеджи. Это было тихое, сдавленное «ох», в котором смешалось изумление, лёгкая паника и жгучий румянец, который мгновенно залил её шею и уши. Рюджин, не поворачивая головы, сглотнула. — Это была.. случайность, — произнесла Йеджи, и её голос сел, потеряв профессиональную уверенность. Она убрала руку, и полотенце, которым она прикрывала вторую ногу, чуть сползло. — Ваши мышцы бедра... они были напряжены и.. я просто.. — Всё нормально, — перебила её Рюджин. Собственный голос показался ей чужим. Он был каким-то более хриплым. — Это... это нормально. На соревнованиях массажисты часто, ну, тыкают куда не надо. Это рабоче, не беспокойтесь. Она пыталась звучать беззаботно, но в горле пересохло окончательно. Рюджин, привыкшая контролировать каждое движение своего тела, сейчас отчаянно надеялась, что у неё не покраснели уши. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, а между ног тянулось дурацкое, некстати возникшее тепло от мимолётного прикосновения, которое она никак не могла прогнать. Йеджи выпрямилась, поправила край простыни, натянув её чуть ли не до подбородка Рюджин. — Да, конечно, рабочее, — эхом отозвалась она, теребя край полотенца и не глядя в глаза. — Я.. я закончу с вашими стопами, если вы позволите. Мы ещё не делали стопы. — Делай, — коротко бросила Рюджин, закрывая глаза и притворяясь, что проваливается обратно в сон, но сна нет ни в одном глазу. Вместо него под веками мерцала одна и та же картинка: эти тёплые, влажные от масла пальцы, застывшие там, где им быть не полагалось. Хван осторожно взяла её за лодыжку, на этот раз предельно аккуратно, словно Рюджин была хрустальной. Она больше не пыталась шутить или поддерживать беседу. Мысли, к чёрту эту неловкость, обеих сейчас были далеко не профессиональными. Йеджи надавила на подушечку стопы, но её пальцы слегка дрожали, демонстрируя, как ее профессионализм давал сбой. Она старалась не смотреть выше колена, уставившись в свои руки, словно там была инструкция по спасению от позора. Рюджин лежала с закрытыми глазами, но её дыхание изменилось. Оно стало глубже, может, даже тяжелее. Напряжение, которое Йеджи так старательно снимала, вернулось с утроенной силой, но теперь оно было не физическим. — Стопы, значит, — вдруг лениво произнесла Рюджин. — А ты обычно заканчиваешь сеанс стопами или это просто повод не смотреть мне в лицо? Йеджи замерла, перестав массировать. — Я… — Не нужно оправданий, — перебила Рюджин, и в этот момент она медленно, плавно перевернулась на спину. Простыня сползла чуть ниже, открывая ключицы и плечи, покрытые тонкой пленкой масла. Она приподнялась на локтях и уставилась на Йеджи в упор. Взгляд Рюджин внимательно изучал старшую. Таким смотрят на соперника перед решающим уколом. Йеджи почувствовала себя мышью, на которую уставился сытый, но довольно любопытный кот. — Это было случайно, — тихо повторила Йеджи, но в голосе уже не было прежней уверенности. Она отвела взгляд, поправила выбившуюся прядь волос. — Я же сказала. Профессиональная ошибка. — Ошибка, — эхом повторила Рюджин. На её губах мелькнула едва заметная усмешка. — Слушай, Йеджи. Я фехтовальщица и умею читать движения. Твоя рука не сорвалась, она просто замедлилась прямо перед тем, как коснуться. Ты колебалась. Йеджи побледнела, потом вспыхнула снова. Где-то внутри неё привыкшая к правилам вежливая «хорошая девочка» запаниковала, но что-то другое, более глубокое, вскипело. — Вы всегда так анализируете прикосновения? — выпалила Йеджи, поднимая голову. В её глазах мелькнула искра. — Или только когда они попадают не туда? — Только когда попадают туда, — спокойно ответила Шин, не моргнув. — Ты боишься. — Я не боюсь, — огрызнулась Йеджи, сама удивляясь своей дерзости. Она встала на ноги, скрестив руки на груди, но это выглядело скорее защитой, чем агрессией. — Боишься, — Рюджин села на кушетке, свесив ноги. Простыня упала, открывая её длинные, сильные бёдра. Она даже не попыталась прикрыться. — Ты боишься, что я скажу «это было приятно», не попрошу тебя извиняться и попрошу тебя сделать это снова, только вот уже осознанно. Йеджи открыла рот и закрыла его. Слова вообще не связывались и она не смогла что-то да выдать. Она привыкла, что клиенты молчат, платят и уходят. Она привыкла быть невидимым инструментом облегчения. Но сейчас эта женщина, эта чемпионка с тёмными кругами под глазами и стальными мышцами, раздевала её взглядом больше, чем физически была раздета сама. — Это… это нарушение протокола, — выдавила Йеджи. — К чёрту протокол, — отрезала Рюджин. Она наклонилась вперёд, опираясь руками о край кушетки. Её лицо оказалось совсем близко к лицу Йеджи. Пахло маслом и мятой. И чем-то острым, как лезвие. — Ты коснулась меня там не потому, что твоя рука соскользнула. Ты просто хотела этого, а теперь сидишь и делаешь вид, что я тебя в чём-то обвиняю. Йеджи сглотнула. — А если и хотела? — едва слышно. выдохнула она — Что тогда? Ты пожалуешься администратору? Напишешь гневный отзыв? Младшая медленно, даже очень медленно улыбнулась. Это была не победная улыбка чемпионки, а что-то другое, более темное. — Нет, — сказала Рюджин, и её голос упал до шёпота. — Тогда я скажу, что ты не закончила массаж и оставила самую напряжённую точку моего тела без внимания. А я, Йеджи, не умею оставлять дела незавершёнными. Она замолчала и просто смотрела на Йеджи в упор, давая ей выбор и возможность. Две женщины в маленькой комнате, пахнущей лавандой и скандалом, застыли в напряжении. И одна из них, та, что была массажисткой, поняла, что спасать профессиональную репутацию уже поздно. Хван стояла, вцепившись пальцами в собственные локти, и смотрела на Рюджин широко раскрытыми глазами. Она была как кролик перед удавом: завороженная, напуганная, но почему-то не делающая ни шагу назад. Рюджин вздохнула. Медленно, с легкой усмешкой, она покачала головой. — Ты не умеешь брать, да? — спросила она, и в голосе не было насмешки, только констатация факта. — Ты привыкла отдавать, расслаблять, снимать чужую боль, но когда тебе протягивают руку, ты теряешься. Она спокойно, без сомнений поднялась с кушетки. На ней осталось только тонкое белье, и Йеджи почему-то стало жарко оттого, как естественно Рюджин чувствовала себя в своей коже. Никакой наигранной сексуальности, лишь уверенность человека, который привык, что его тело — это инструмент, и он умеет им пользоваться. — Иди сюда, — Шин протянула руку, приглашая ее к себе. — Я покажу тебе, как это делается. Йеджи сделала шаг, потом еще один. Её ноги двигались сами, словно больше не слушались мозг. Она остановилась в полуметре от Рюджин, чувствуя себя неловкой и неуклюжей. — Сядь, — Рюджин указала на край кушетки. Йеджи села, сжав колени вместе. Её руки безвольно лежали на бедрах. Рю медленно обошла её и встала сзади. Йеджи почувствовала, как теплые, чуть влажные от масла ладони легли ей на плечи. — Видишь, — голос Рюджин раздался прямо над ухом. — Вот так я чувствую себя каждый день. Чужие руки на моем теле, но никто никогда не спрашивает, что я хочу. Никто не смотрит мне в глаза и не ждет моего ответа. Она начала медленно, но уверенно массировать плечи Йеджи. Те же самые движения, которые Йеджи делала с ней полчаса назад, но теперь они были направлены на неё. И это было.. как-то странно, что ли. — Расслабься, — прошептала Рюджин. — Ты слишком зажата. Неужели ты никогда не позволяешь себе просто быть? — Я... — Йеджи выдохнула, чувствуя, как пальцы Рюджин находят зажимы, о которых она сама и не подозревала. — Я массажист. Я привыкла работать. — А сейчас ты мой клиент, — отрезала Рюджин. — И я делаю с тобой то же, что делала ты со мной, но в отличие от тебя, я не буду колебаться, когда дойду до края. Пальцы Рюджин скользнули вниз, по лопаткам к позвоночнику. Каждое движение было точным, выверенным, словно спортсменка делала это каждый день. Она знала, где нажать, где погладить, где чуть задержаться. — Ты коснулась меня случайно, — продолжала она, и её голос стал тише. — Я коснусь тебя осознанно. И ты увидишь, что в этом нет ничего страшного. Йеджи зажмурилась, когда ладони Шин легли ей на талию и начали медленно опускаться к бедрам. Её дыхание сбилось к чертям собачьим. — Я не.. — начала было Йеджи, но Рюджин перебила её тихим смешком. — Просто смотри и чувствуй. Рюджин опустилась перед Йеджи на колени. Теперь она была ещё ниже, но от этого её взгляд не стал менее властным. Она посмотрела Йеджи в глаза, и в этом взгляде было что-то дикое, но она спрашивала у нее разрешения им. И Йеджи поняла, что сейчас она может остановить это. Сказать «нет», и Рюджин отступит. В этом не было никакого давления или, что еще хуже, принуждения. Но она не сказала. Младшая неспешно положила ладони на внутреннюю сторону бёдер Йеджи. Она, не торопясь. разминала мышцы, снимала напряжение, которое копилось в Йеджи годами. — Видишь? — сказала Рюджин, глядя в глаза Йеджи снизу вверх. — Это просто массаж. В этом нет ничего страшного. Она задержала ладони на границе белья, легонько надавливая большими пальцами на чувствительные точки у паха. Йеджи вцепилась в край кушетки, втянув воздух. — Ты хочешь, чтобы я продолжала? — спросила Рюджин, и её голос был ровным, почти клиническим, как у доктора перед процедурой, которую он делал раз тридцать за день. Хван проглотила комок в горле и кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Рю мягко улыбнулась и её пальцы скользнули под ткань белья, точно так же, как минуту назад касались собственных стоп. Только теперь всё было по-другому. Потому что Йеджи сама этого хотела. И Рюджин, профессионально и без тени сомнения, подарила ей это чувство. Рюджин смотрела снизу вверх, и её глаза были тёмными, как растопленный шоколад. Она не торопилась от слова совсем. Кончики её пальцев коснулись влажной ткани, почти что самой кожи, чуть припухшей и горячей. Йеджи дёрнулась, но Рюджин мягко придержала её за бедро, удерживая. — Тш-ш, — выдохнула она, и её дыхание коснулось внутренней стороны колена Йеджи. — Не убегай. Я же сказала: это просто массаж. Самый глубокий и самый важный. Её большой палец медленно, с нажимом провёл по влажной складке. Масло смешалось с естественной влажностью, делая скольжение бесконечным. Старшая вцепилась в простыню, выгибаясь в спине, и из её груди вырвался звук, похожий на всхлип. Рюджин не останавливалась. Её движения были профессиональными, ритмичными, глубокими. Она знала, что женщину нужно сначала разогреть, а потом уже брать. И она делала это идеально. Ее трогали много раз и она сама научилась это делать. — Ты мокрая, — прошептала Рюджин, и в голосе не было ни грамма осуждения, только восхищение. — Сильно. Неужели ты так хотела этого с самого начала? Йеджи не могла ответить. Разум помутнел, а слова превратившись в гортанный, прерывистый стон. Она откинула голову назад, и её шея стала белой, напряжённой, как струна. Младшая наклонилась ближе, утыкаясь носом в изгиб бедра Йеджи. Её дыхание было горячим, и оно смешивалось с запахом масла, пота и возбуждения, которое текло по её пальцам. — Я хочу, чтобы ты кончила, — сказала Рюджин, и это прозвучало как приказ, но он был мягким, в какой-то степени даже ласковым. — Сейчас и для меня. Справишься? Её пальцы ускорились, но оставались плавными. Она умела держать темп. Фехтовальщица привыкла к выверенным движениям, к контролю над каждым миллиметром. И сейчас она вкладывала всю свою дисциплину в одну-единственную точку. Йеджи захныкала. Она уже не могла сидеть ровно: её тело изгибалось, подавалось навстречу пальцам Рюджин, выгибалось дугой. Простыня под ней промокла от масла, от неё самой, от жара, который исходил от обоих. — Пожалуйста, — выдохнула Йеджи, сама не зная, о чём просит. — Что «пожалуйста»? — Рюджин чуть замедлилась, заставляя Йеджи чувствовать каждое движение. Её большой палец надавил на клитор, описывая медленные и тягучие, как мёд, круги. Скажи, что ты хочешь. — Я хочу.. — Йеджи сглотнула, и слёзы выступили на глазах от внутренного напряжения. — Я хочу кончить.. умоляю, сделай это. Сделай так, чтобы я.. Шин, ощущая удовольствие, смешанное с теплом, от такой податливой массажистки, улыбнулась и наклонилась к уху Йеджи, шепча: — Доверься мне. Я знаю, как тебе хорошо. И она вошла. Осторожно, одним пальцем, чувствуя, как мышцы Йеджи сжимаются вокруг её фаланги. Ошущение тесной, влажной, яростно пульсирующей плоти только усилило желание Рюджин довести девушку до края. Масло сделало вход лёгким, но ощущение было обжигающим. Йеджи негромко, но надрывно закричала, вцепившись в плечи Рюджин, царапая её кожу ногтями. Рюджин замерла на мгновение, давая привыкнуть, а потом начала двигаться. Каждое движение было выверено. Глубина, угол, нажим. Она работала не спеша, растягивая удовольствие, как тягучий шоколад. Её большой палец продолжал давить на клитор, поглаживая его круговыми движениями. Второй рукой она придерживала Йеджи за поясницу, чтобы та не упала. — Да, — прошептала Рюджин, чувствуя, как Йеджи начинает дрожать. — Давай, я чувствую тебя. Ты же близко. Йеджи уже не могла дышать. Её рот был приоткрыт, и сквозь зубы вырывались только рваные, влажные звуки. Она хватала ртом воздух, но его не хватало. Только жар, пальцы Рюджин внутри неё и этот бесконечный, невыносимый ритм. И когда оргазм накрыл её, она сжалась вокруг пальцев Рюджин, и по её бёдрам стекло что-то тёплое, влажное. Что-то по типу масла и ее естественного, смешанные в едином потоке. Рюджин не остановилась, продолжая медленно, плавно двигаться, да бы помочь Йеджи пережить каждую пульсацию и спазм, который сотрясал её тело. — Хорошая девочка, — прошептала Рюджин, целуя Йеджи в шею. — Я знала, что ты можешь. Йеджи обмякла, прислонившись головой к плечу Рюджин. Её тело ещё дрожало мелкой дрожью, а между ног было мокро и горячо. Она чувствовала, как пальцы Рюджин всё ещё внутри, неподвижные, но тёплые, словно они принадлежали ей. — Ты... — выдохнула Йеджи, не в силах закончить мысль. — Я фехтовальщица, — улыбнулась Рюджин, нежно вынимая пальцы и проводя влажной ладонью по животу Йеджи. — Мы умеем быть точными и доводить дело до конца. Это, можно сказать, моя работа. Она поднесла руку к лицу и лизнула собственные пальцы, не сводя глаз с Йеджи. — Теперь твоя очередь, — сказала Йеджи, вдруг обретая голос, и в нём была сталь. — Протокол.. К черту его. Его больше нет. Рюджин запрокинула голову и хрипло рассмеялась — Договорились. Йеджи потянулась к Рюджин, её пальцы уже скользили по влажной от масла ключице, спускаясь ниже, к груди. В её глазах горел тот самый огонь, что был в Рюджин. Решимость, желание ответить, взять своё. Она наклонилась вперёд, прикусила губу, и её дыхание коснулось губ Шин. — Теперь я тебя доведу, — прошептала Йеджи, и её рука легла на бедро Рюджин, сжимая напряжённую мышцу. Но Рюджин перехватила её запястье. Остановила. Она смотрела на Йеджи тяжелым, прожигающим взглядом, и в этом взгляде больше не было игры. — Нет, — сказала Рюджин, и голос её стал еще ниже. — Это не шутки, не просто секс. Я хочу, чтобы ты поняла это сейчас. Она сделала паузу, давая словам осесть в воздухе. Йеджи замерла, глядя на неё снизу вверх, чувствуя, как стальные пальцы чемпионки сжимают её запястье. — Всё, что было до этого, — Рюджин отпустила её руку и провела костяшками пальцев по щеке Йеджи, заставляя ту вздрогнуть от нежности этого жеста после грубой силы, — Хван, это просто разминка. Просто прикосновения. Она наклонилась так близко, что Йеджи чувствовала жар её кожи и терпкий запах масла, смешанный с их общим возбуждением. — Ты вызываешь чувства, только ты, что не испытывала раньше, — прошептала Рюджин ей прямо в губы, почти касаясь их. — Понимаешь? Ты.. слишком глубока, я даже не знала, что так можно. Не мои мышцы, не моя усталость. Ты, Йеджи. Я хочу запомнить это не как массаж. А как то, что я выбрала сама. С тобой слишком хорошо. Йеджи сглотнула. Слова Рюджин прошили её насквозь, отозвавшись горячей волной где-то в груди. Это было больше, чем просто желание. Это было признание. — Только вот, — голос Рюджин звучал низко, чуть хрипло от только что пережитого, но спокойно. — Я не хочу тут. Она провела пальцами по щеке Йеджи, убирая выбившуюся прядь. Жест был интимным, но в нём чувствовалась граница. — Тут пахнет маслом и чужим потом, — продолжила Рюджин, оглядывая комнату с лёгким пренебрежением. — Тут я — клиентка, а ты — массажистка. И это всё неправильно. Йеджи открыла рот, чтобы возразить, но Рюджин приложила палец к её губам. — Тш-ш. Я не говорю «нет», — она наклонилась ближе, и её голос упал до тёплого и влажного шепота, касающегося уха Йеджи. — Я говорю «потом». Она отстранилась, встала на ноги и потянулась за халатом. Движения были неторопливыми, даже ленивыми. Рюджин накинула его на плечи, завязывая пояс, и повернулась к Йеджи, которая всё ещё сидела на кушетке с приоткрытым ртом и слегка дрожащими коленями. — Завтра, — сказала Рюджин, и это прозвучало как обещание, выбитое в камне. — Я заеду за тобой. Во сколько заканчивается твоя смена? Йеджи сглотнула. В горле пересохло, а между ног всё ещё пульсировало, напоминая о том, что только что случилось. И о том, что случится завтра. — В восемь, — выдавила она, и голос сел. — Я заканчиваю в восемь. Рюджин улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Йеджи перехватило дыхание. Она подошла к двери, уже взялась за ручку, но обернулась. — Не снимай форму сразу, — сказала она, и в её глазах мелькнул опасный блеск. — Я хочу увидеть тебя в ней. Меня это возбуждает. Она открыла дверь и вышла в коридор, оставляя за собой шлейф масла, лаванды и чужого возбуждения.