После битвы

Битва закончилась несколько часов назад. Они победили — армия каменных воинов Оверлорда разбита, город спасён, очередной злодей отправлен в измерение проклятых. Остальные ниндзя разбрелись по базе: Зейн отключился на подзарядку, Ллойд ушёл медитировать (или спать — у юного зелёного ниндзя эти два состояния были неотличимы), Ния разбирала отчёт для Ву, а Джей ускакал ей помогать в надежде на лишнюю минуту наедине. В комнате Коула остались только двое. Кай сидел на полу, привалившись спиной к кровати. В одной руке — початая бутылка виски, украденная с трофейного стола в логове злодея. В другой — пустой стакан. Коул сидел напротив, скрестив ноги, и смотрел, как пламя свечей играет на лице друга. — Ты сегодня чуть не погиб, — сказал Коул тихо. — Ты тоже, — Кай пожал плечами. — Работа такая. — Нет, я серьёзно. Когда на тебя обрушилась та колонна... Коул замолчал. Он вспомнил этот момент — Кай, исчезающий в облаке пыли и обломков, и собственный крик, разорвавший горло. Вспомнил, как бросился разгребать камни голыми руками, не чувствуя боли. Как нашёл его — оглушённого, но живого. Как обнял, забыв обо всём, прямо на поле боя, под улюлюканье Джея. — Ты меня спас, — Кай поднял глаза. В свете свечей они казались почти чёрными, лишь где-то в глубине тлели золотые угли. — Ты всегда меня спасаешь. Коул не ответил. Просто взял бутылку из рук Кая и глотнул прямо из горла. Виски обжёг горло, провалился в грудь тёплой волной. Он редко пил — у них был уговор, что на заданиях никакого алкоголя. Но сегодня битва закончилась. Сегодня они оба были живы. — Дай сюда, — Кай отобрал бутылку обратно, их пальцы соприкоснулись и задержались дольше необходимого. Они пили молча. Полбутылки ушло за полчаса. Коул чувствовал, как тепло разливается по телу, расслабляя мышцы, стирая осторожность. Он смотрел на Кая — на его растрёпанные волосы, слипшиеся от пота и пыли; на порез на скуле, который Зейн не успел обработать; на то, как двигается его кадык при глотке. — Ты пялишься, — заметил Кай, не оборачиваясь. — Нет. — Пялишься. — Кай улыбнулся той самой улыбкой — нахальной, самодовольной, — и повернулся к Коулу всем корпусом. — Я тебе нравлюсь, Баккет? Это была шутка. Обычная шутка в их вечном соперничестве за внимание, за первенство, за титул лучшего. Но алкоголь уже стёр границы, и Коул ответил правду: — Да. Давно. Улыбка Кая застыла на губах, потом медленно сползла, сменяясь чем-то другим — удивлением, недоверием, а затем темнотой, которую Коул видел в этих глазах только в бою. — Давно? — переспросил он хрипло. — С тех пор, как ты врезал мне на турнире и сказал, что я «неплохо двигаюсь для самовлюблённого придурка». Кай моргнул. А потом сделал то, чего Коул не ожидал. Он придвинулся ближе, взял его лицо в ладони — горячие, шершавые от постоянных тренировок — и впился в губы почти грубо. Виски всё ещё горел у обоих на языке. Поцелуй был мокрым, неуклюжим, с привкусом алкоголя и крови с разбитой в бою губы Коула. Но он был настоящим. Настоящим до дрожи в коленях, до искр из глаз, до стона, который Коул не смог сдержать. Кай отстранился первым. В его глазах плескалось что-то безумное, испуганное и восторженное одновременно. — Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, — прошептал он. — Не хочу, — ответил Коул. — Никогда не хотел. Кай опрокинул его на пол — ковёр был жёстким, но Коулу было плевать. Над ним навис Кай — растрёпанный, раскрасневшийся от выпитого, с глазами, горящими, как два угля. — Ты даже не представляешь, — пробормотал он, — сколько раз я хотел это сделать. — Так сделай. Кая не нужно было просить дважды. Он припал к шее Коула с жадностью, которую тот не ожидал. Горячие губы скользнули по пульсу, язык обвёл адамово яблоко, а потом Кай втянул кожу — сильно, с нажимом, — и Коул застонал. — Тише, — усмехнулся Кай, не отрываясь от своего занятия. — Услышат. — Мне плевать. Засос расцветал под его губами — багровый, сразу набухающий, заметный. Кай полюбовался им секунду и тут же поставил следующий — ниже, на ключице. Потом ещё и ещё, спускаясь по груди, расстёгивая чёрную форму Коула, обнажая загорелую кожу. — Ты как скала, — выдохнул он, проводя языком по грудной мышце. — Твёрдый. Горячий. Мой. Коул запустил пальцы в его волосы, сжимая. Он ненавидел, когда Кай был собственником — в бою, в спорах, в повседневной жизни. Но сейчас это слово — «мой» — прозвучало лучшей музыкой. — Разденься, — попросил он. — Хочу тебя видеть. — Приказываешь? — Кай выгнул бровь, но уже стягивал с себя красную форму, обнажая поджарый торс, плечи, руки — красивые, сильные, покрытые шрамами. — Доволен? — Почти. — Коул облизнул пересохшие губы. — Штаны тоже. — Ты первый. Они разделись, не переставая целоваться. Кожа к коже — жарко, влажно, с солёным привкусом пота. Кай толкнул Коула обратно на ковёр и начал спускаться поцелуями вниз: шея, грудь, живот, ниже, ещё ниже. Когда его горячий рот обхватил головку члена Коула, тот выгнулся с громким, сдавленным стоном. Спина оторвалась от пола, пальцы вцепились в ковёр. — Чёрт, Кай... — М-м? — Кай поднял глаза, не выпуская член изо рта. Ухмыльнулся одними уголками губ — насколько это было возможно, — и снова опустил голову. Это был не первый минет в его жизни, это было очевидно. Кай знал, что делать, и делал это с той же страстью, с которой сражался. Его язык скользил по уздечке, рука у основания задавала ритм, а губы плотно сжимались при движении вверх. Слюна текла по стволу, капала на ковёр, и звук был мокрый, развратный, сводящий с ума. — Ты... ты делал это раньше? — выдохнул Коул. Кай выпустил член изо рта с влажным хлопком. — Ревнуешь? — он облизал губы. — Нет. Просто... — Коул тяжело дышал. — Ты хорош. — Знаю. — Кай ухмыльнулся и взял снова, на этот раз глубже, до самого горла. Коул закричал — реально закричал, забыв обо всём. Кай двигал головой в ритме, насаживаясь на его член, пока слёзы не выступили на глазах, но не останавливался. Одна его рука сжимала бедро Коула, другая скользнула ниже, между ягодиц. Первый оргазм накрыл Коула внезапно. Он попытался предупредить, дёрнул Кая за волосы, но тот не отстранился и проглотил всё до капли, продолжая посасывать головку, пока Коул дрожал и всхлипывал под ним. — Один, — довольно произнёс Кай, отстраняясь и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я ещё не закончил. Они поменялись. Коул, всё ещё пьяный и разморенный, попытался отплатить тем же — притянул Кая к себе, уложил на спину и начал неуклюже целовать его член. Но алкоголь делал его движения неловкими, и Кай остановил его: — Эй. Эй, не надо. — Он приподнял Коула за подбородок. — Не сейчас. Я хочу по-другому. Он перевернул Коула на живот. Огладил широкую спину, провёл пальцами по позвоночнику, задержался на пояснице. Коул лежал, уткнувшись лицом в согнутые руки, и дрожал — не от холода, от нетерпения. — Ты когда-нибудь...? — начал Кай. — Нет. С девушками только. — Я тоже. — Кай взял бутылку, которая всё ещё стояла рядом, и смочил пальцы остатками виски. Не идеальная смазка, но лучше, чем ничего. — Будет больно. Ты скажешь, если передумаешь. — Не передумаю. — Голос Коула был глухим, но твёрдым. — Я хочу. Тебя. Первый палец вошёл туго. Коул зашипел сквозь зубы, но заставил себя расслабиться. Кай двигался осторожно — непривычно осторожно для человека, который только что сдирал с себя одежду, как зверь. Он целовал плечи Коула, шептал что-то успокаивающее и только потом добавил второй палец. — Ты такой тугой, — выдохнул он. — Я долго не продержусь. — Не надо долго. Просто... будь во мне. Кай кивнул, хотя Коул не мог этого видеть. Смазал себя остатками виски — обжигающе, но это отрезвляло — и приставил головку к растянутому входу. — Готов? — Давай. Он вошёл медленно, сдерживаясь из всех сил. Коул задрожал под ним, издав низкий, утробный стон, который вибрацией отозвался в теле Кая. — Нормально? — Двигайся, — скомандовал Коул. И Кай начал двигаться. Первый толчок — осторожный, пробный. Второй — глубже. Третий — уже уверенный. А потом Кай сбился с ритма, потому что это было слишком хорошо. Тело Коула принимало его, сжимало, впускало, и каждый толчок отдавался в позвоночнике электричеством. — Ты такой... — он задохнулся, не в силах подобрать слово. — Такой... — Трахай меня, — прорычал Коул, и это было последней каплей. Кай начал вбиваться всерьёз — быстро, глубоко, без жалости. Шлепки плоти о плоть заполнили комнату, смешиваясь с хриплыми стонами Коула и сдавленными рычаниями Кая. Ковёр сбился, бутылка опрокинулась, свечи дрожали от вибраций, которые создавали два тела, движущихся в едином ритме. Коул кончил вторым оргазмом — на этот раз без прикосновений, просто от трения члена о ковёр и от ощущения заполненности. Сперма выплеснулась под него, мокрая и горячая, и он выкрикнул имя Кая так громко, что наверняка услышала половина базы. — Два, — выдохнул Кай ему в затылок, не сбавляя темпа. — Не останавливайся, — почти прорыдал Коул. Кай не остановился. Он перевернул Коула на бок, закинул его ногу себе на плечо и вошёл в новом, невозможном угле. Теперь он попадал по простате при каждом толчке, и Коул, всё ещё чувствительный после двух оргазмов, заскулил от гиперстимуляции. — Ещё, — требовал он. — Ещё, ещё... — Жадный, — Кай ухмыльнулся и потянулся к его члену, обхватывая всё ещё твёрдый ствол рукой. Третий оргазм был почти болезненным. Тело Коула сотрясла крупная дрожь, из горла вырвался то ли стон, то ли всхлип, и он излился в ладонь Кая — уже почти сухо, лишь несколько капель. — Три, — выдохнул Кай и кончил сам. Его оргазм был мощным, долгим, заполнившим Коула горячей пульсацией. Он вбился до конца и замер, дрожа, роняя голову на плечо Коула. Несколько секунд они просто лежали, сплетённые в один комок мышц и пота, не в силах пошевелиться.

***

Коул проснулся от того, что солнце светило прямо в лицо. Голова раскалывалась. Тело ныло в местах, о существовании которых он раньше не подозревал. А самое главное — на его груди лежала чужая голова с растрёпанными тёмными волосами. Кай. Воспоминания нахлынули разом: битва, виски, поцелуи, засосы на шее (Коул потрогал — да, точно, целая россыпь багровых синяков), минет, и то, что было после. Щёки залило краской. — Ты покраснел, — раздался хриплый голос откуда-то из-под его подмышки. — Я чувствую жар. Кай поднял голову. Лучины волос торчали в разные стороны, на щеке отпечатался след от простыни, а на шее красовался такой же набор засосов, как у Коула. Но самым поразительным было выражение его лица — смущённое, неуверенное, совершенно не каевское. — Привет, — сказал он тихо. — Привет, — ответил Коул. Пауза. А потом они оба заговорили одновременно: — Я не жалею. — Я тоже. Ещё одна пауза. Кай улыбнулся — не нахально, а мягко, почти застенчиво. — Это было... — он запнулся. — Да, — согласился Коул. — Это было. Они лежали ещё несколько минут, привыкая к новой реальности. Потом Кай придвинулся и уткнулся носом в плечо Коула. — Я боялся, что утром ты скажешь «это была ошибка», — прошептал он. — Это не ошибка. — Коул обнял его, притягивая ближе. — Это лучшее, что случилось со мной за последние годы. — Даже лучше, чем спасение Ниндзяго? — Намного. Кай засмеялся и чмокнул его куда-то в ключицу.

***

В столовой их встретили изучающими взглядами. Джей сидел с таким лицом, будто выиграл в лотерею. Ния закатывала глаза, но не могла сдержать улыбку. Зейн анализировал их ауры и, судя по довольному выражению, получал подтверждение своим гипотезам. Ллойд был краснее обоих ниндзя вместе взятых и старательно прятал лицо в тарелке. — Доброе утро, голубки, — пропел Джей. — Как спалось? — Заткнись, — сказали Кай и Коул хором. — О, у них уже синхрон! Какая прелесть! — Джей, — Кай угрожающе шагнул вперёд, — ещё одно слово, и я подожгу твои волосы. — Коул, скажи своему парню, чтобы он не угрожал мне! Коул положил руку на плечо Кая, и тот, к собственному удивлению, остановился. — Мой парень, — медленно проговорил Коул, пробуя это слово на вкус, — делает, что хочет. Кай повернулся к нему. Ухмылка на его лице расцвела во всю ширь. — Твой парень, значит? — Если ты не против. Вместо ответа Кай притянул его и поцеловал — прямо посреди столовой, под оглушительный свист Джея, смущённое покашливание Ллойда и одобрительную улыбку Нии. Где-то в углу чайной комнаты мастер Ву довольно улыбнулся в свою чашку. Он знал, что это произойдёт. Просто ждал правильного момента.