Думы Мудреца Учения.

У Белдарута есть глаза и уши во всём Лектории. Очевидная мысль, особенно для тех, кто любит что-то нарушать, но трудно доходящая до некоторых учеников — особенно двух конкретных учеников. Хотя, скорее одного конкретного и его друга, что просто никогда не говорит ему нет. Того конкретного, что является его учеником и находится под его личной ответственностью с момента, как он появился на свет — не родился, одно серебролиственное дерево знает откуда он взялся, — из гроба, под дождём, в холодный день, что казался одним из тех, которые забудутся, а на самом деле разделил жизнь Хранителя на «до» и «после». Белдарут был слишком стар для всего, что случилось в тот день, но никогда бы и не подумал об ином решении — решении не забирать Кифри или отдать его кому-то другому. Он заботится о мальчике, как о собственном сыне. Гладит его по волосам, учит заклинаниям, кормит и отвечает на иногда такие банальные вопросы, что иногда и сам дивится. А следующим вопросом становится что-то действительно глубокое, заставляющее задуматься, и он дивится ещё больше, чем раньше. В конце-концов, дети — лучшие учителя на свете. Никто, кто когда-либо сталкивался с этими маленькими созданиями и не испытывает к ним глубокой ненависти, будет согласен. Это то, что он усвоил за долгие годы и чего не может дать своим ученикам, даже как Мудрец Учения — возможности посмотреть на себя со стороны и научиться учить правильно. Кифри дал ему возможно даже, быть может, даже больше, чем дал ему Белдарут — а Белдарут дал ему имя, возможность колдовать и не только надежду на будующее, но и всё, что это будущее сделать волшебным. У мальчика впереди жизнь, полная приключений, — судя по его неугомонной натуре здесь и сейчас, Хранитель не уверен, что доживёт до самого яркого периода взросления личности юноши, — и близких, любящих его людей, которых он сам будет защищать и которые защитят его, независимо от причины и того что для этой защиты нужно будет сделать. Белдарут неплохо разбирается в людях и, глядя на то, как себя ведёт Оругио рядом с его подопечным… Что ж, он одобряет это общение. Пусть и с поправкой на то, что для общения не обязательно поощрять каждую авантюру Кифри — всерьёз, Белдарут всё прекрасно знает и слышит, обещание следовать за ним в леса и на самое дно моря, куда угодно, говоря в общем, лишь усилит желание Кифри проверить каждое из этих мест. Эти мальчишки, совершенно очаровательные и столько же невыносимые, — Кифри разбил одну из его любимых чаш и плакал до тех пор, пока Белдарут не научил его заклиеанию обращения. Теперь мудрец не был увере было то хитрым планом, или просто поводом научиться чему-то новому в те редкие перерывы, что Белдарут заставлял Кифри делать, — привели к тому, что в его белых волосах появлились серебрянные нити — что было замечены случайно и стали поводом шуток от других мудрецов. Но… Всерьёз, кто вообще сбегает из лектория посреди ночи в поиске Шляпников? Кто может посчитать, что эта идея здравая и в ней нет ни единой проблемы? Очевидно, Белдарут знает о маленьком хобби Кифри. Знает, что тот втянул в это Оругио, и теперь они оба пытаются докопаться до прошлого, что ворошить не стоит — с высоты своего опыта, Мудрец много бы предпочёл забыть, но и Кифри понять легко, также как он заставил забыть друггих. Однако ноша есть ноша. Но для ребёнка, лишенного памяти о семье, первых друзьях и травме, что мешает ему жить, безусловно важно узнать кем он был, чтобы решить кем он будет в будущем. Именно поэтому он не препятствует и даже поможет — если это потребуется, конечно же. В любом случае, он не препятствует не только ночным вылазкам детей, но и их общению, — ни смотря на слухи о том, что Кифри плохо влияет на Оругио, — мужчина считает его, общение это, более чем плодотворным. Кифри, часто смущённый и нежелающий задавать «излишне глупые и очевидные» вопросы — хотя никакие вопросы не могут быть таковыми, — ему, как своему наставнику, может задать их Оругио — ровеснику и присутствующему рядом человеку, всегда готовому нарисовать огонёк или укрыть его под своим колдовским одеянием, когда Кифри не желает общаться с другими людьми. Хранитель не склонен доверять первому встречному, вновь из-за долгого жизненного пути и своего опыта, но он видит тягу мальчишек друг к другу и постепенное «оседание» их друг рядом с другом. Они учат заклинания чтобы помогать ближнему, всё больше опираются на помощь и дают обещания, — сколь наивно-детские, столь и очаровательные в своей приверженности ним, — которые никогда не будут выполнены. Белдарут не одобряет желание Кифри убить себя второй раз, когда он и в первый выжил чудом, бегая по лесам и полям за Шляпниками, что уже причинили ему много боли, но одобряет желание исследовать мир. Но, он готов умолять кого угодно, пусть Кифри будет осторожен. Если не для себя, то для своего учителя и лучшего друга. В незапамятные времена, Белдаруту пришлось учить Кифри ходить, — первые пару недель он был похож на хромающего жеребёнка, толком не умеющего даже стоять на ногах твёрдо, что не мешало ему пытаться скакать, — писать, держать столовые приборы и говорить не крича и не шепча. Как будто с новорождённым птенцов — только обстоятельства трагичнее. Иногда он жалеет, что Мудрецы не смогли стереть память абсолютно всем. Любое сложное заклинание не способно учесть каждую условность и вероятность, но будь они умнее, сообразительнее, лучше, займись они эти раньше… Кто знает, может Кифри и не потерял бы глаз. Белдарут знает, что не должен винить себя за то, чего не делал — однако желание заботиться, а значит и защищать, выковано в нём на уровне инстинкта. С момента, как он дал мальчишке без памяти имя и до дня, когда Кифри наконец сможет вылететь из гнезда, пройдёт очень много времени, но независимо от его возраста, Мудрец будет желать сберечь его от мира, полного жестокости. Или с этим справится Оругио. В любом случае, Кто-то должен приглядывать за Кифри и его внезапными приступами интереса к… Вещам. Кто бы не был так жесток, чтобы лишить его глаза, — половины зрения, ужасноважной для колдуна, — он точно знал что делает. За месяц с небольшим, помимо обучения, Мудрец только и делал, что выслушивал нотации от тех, кому по рангу рот открывать не стоит, — не много ли излишней свободы было дано? — о том, что не стоит брать «бесполезного неведующего» в качестве ученика. Зрение Кифри, что, судя по всему, будет ухудшаться в будущем, было ещё одним аргументом и ещё одной причиной послать всех к… Впрочем, неважно. Всё было высказано ранее и всем в лицо, иносказательными выражениями и тоном столь сладким, что он явно звучал угрожающе. Тем более от одного из трёх Мудрецов. Белдарут просто хочет оградить детей от проблем — даже если они находят их сами, в поиске ли Шляпников, конфликтах с обитателями лектория или… Кхм, другими способами. И всё же, стоит намекнуть им обоих, что целоваться в купальне не стоит. Публичное место всё же, пусть и глубокой ночью. Беладарут прячет улыбку в рукаве и наливает себе ещё чаю, ожидая возвращения ученика.