В руках донсена

Тяжелый, пропитанный паром и запахом разгоряченных тел воздух закулисья давил на легкие. Концерт закончился всего пару минут назад, но стадион за стенами гримерок все еще глухо гудел тысячами голосов. Чонгук на сцене превзошел сам себя: его движения были агрессивными, откровенными и до безумия резкими. Каждый толчок бедер, каждая ухмылка и вода, которую он под вопли толпы картинно вылил себе на грудь, заставляли зал плавиться. Сейчас, шагая по коридору, Чонгук выглядел как сошедший с ума демон. Темные густые волосы намокли и прядями липли к лбу, по накачанной широкой груди и прессу, просвечивающему сквозь мокрую ткань, крупными каплями стекал пот, а в черных ониксовых глазах все еще горел первобытный, дикий азарт. Мин Юнги шел впереди всех, стремительно отделяясь от остальной группы и игнорируя оклики стаффа. Его бледная кожа горела, а лисьи карие глаза потемнели от едва сдерживаемого напряжения, которое сковало тело еще в середине концерта. В паху было невыносимо тесно, ткань белья давила на возбужденный член, заставляя парня едва заметно хромать. Чтобы скрыть свое позорное состояние, Юнги до белизны суставов сжимал кулачки и изо всех сил оттягивал вниз край огромной оверсайз-футболки. Хмурый, нелюдимый и обычно абсолютно спокойный на публике, сейчас он чувствовал себя загнанным в ловушку собственным младшим донсеном. Заметив невзрачную дверь технической кладовой, Юнги дернул ручку на себя и буквально рухнул внутрь, надеясь на секундное одиночество. Юнги заходит в полумрак тесной кладовой, отчаянно нуждаясь в моменте уединения, и тихо закрывает за собой дверь. Оказавшись в темноте, он упирается лбом в прохладную стену, тяжело дыша от переполняющего его изнутри напряжения, которое больше невозможно сдерживать. Дрожащими пальцами он расстегивает ремень и медленно приспускает джинсы, давая себе свободу, после чего полностью поддается накопившемуся желанию. Одной рукой он начинает лихорадочно и рвано стимулировать себя спереди, пока пальцы другой руки, влажные от его собственной слюны, настойчиво проникают в его дырочку. Каждый его прерывистый вздох и тихий, хриплый стон, в котором то и дело срывается имя Чонгука, растворяется в глухом пространстве комнаты, пока Юнги полностью теряет контроль над собственным телом. Он настолько поглощен этим процессом, что совершенно не замечает, как замок на двери тихо щелкает, и в комнату бесшумно проскальзывает высокая фигура. Чонгук некоторое время наблюдает за этой картиной со стороны, его взгляд темнеет, а на губах играет опасная ухмылка от увиденного зрелища. Младший дожидается момента, когда Юнги максимально расслабляется и полностью уходит в свои ощущения, после чего делает стремительный шаг вперед и резко наклоняется к самому его уху. — Зачем же мой маленький хён так мучается здесь один, вместо того чтобы просто позвать меня? — шепчет Чонгук, заставляя Юнги испуганно вскрикнуть и замереть от пронзившего его стыда. — Я ведь справлюсь с этим намного лучше твоих пальцев. Юнги попытался сделать глубокий вдох, но вместо этого из его горла вырвался рваный, тихий выдох. Он поднял взгляд на Чонгука, который был выше его почти на целую голову, и почувствовал себя абсолютно беззащитным. Вне сцены, без маски сурового рэпера, Юнги в руках этого накачанного парня становился поразительно нежным, хрупким и податливым. Не давая старшему опомниться, Чонгук властно перехватывает его запястья, заставляя убрать руки, и заставляет Юнги принять еще более уязвимую позу — встать раком, уперевшись ладонями и предплечьями в низкую полку. Младший достает из кармана телефон, включает фронтальную камеру и вытягивает руку вперед так, чтобы в объектив идеально помещался весь ракурс сзади. Экран четко фиксирует картину: Юнги, чьи джинсы спущены до колен, полностью открыт и беззащитен, а позади него вплотную пристроился Чонгук, готовый полностью подчинить его своей воле. Младший наводит фокус, коварно улыбаясь и заставляет Юнги смотреть на собственное отражение на дисплее, запечатывая этот момент позора и триумфа на цифровой носитель. Удерживая телефон в одной руке и продолжая непрерывную съемку, Чонгук делает резкое, мощное движение вперед, плотно и жестко толкаясь своими бедрами прямо в открытую попку Юнги. Плотная ткань брюк младшего с силой проезжается по чувствительной, разгоряченной коже старшего, заставляя того громко, пронзительно застонать от неожиданного давления и резкой волны удовольствия. Чонгук повторяет эти тяжелые, ритмичные толчки один за другим, плотно вжимаясь в него сзади, отчего тело Юнги каждый раз подается вперед, а из его рта срываются беспорядочные, рваные звуки. На видео отчетливо видно это непрерывное, плотное столкновение их тел, где Чонгук полностью доминирует, направляя каждое движение и заставляя старшего буквально плавиться от этого напора. Юнги, окончательно растерявшись от такого напора и сгорая от стыда, испуганно вскрикивает, но тут же намертво зажимает рот ладонью. Чонгук перехватывает его руку, мягко, но настойчиво отводя ее в сторону, и ухмыляется прямо ему в губы. — Не закрывай рот, малышка, — тихо приказывает он, пристально глядя в расширившиеся от шока глаза напротив. — Ты так красиво звучишь. И, спорим, ты умеешь подчиняться, когда этого требуют? Старший застывает в полном шоке, не в силах до конца осознать, откуда в младшем участнике группы взялось столько жесткости и властности. Чонгук, пользуясь его замешательством, делает шаг назад и кивком указывает на пол, его тон становится холодным и не терпящим возражений: «На колени». Юнги, словно загипнотизированный этим чужим авторитетом и собственным страхом, медленно повинуется, опускаясь на холодное покрытие. По щекам Юнги ползут жгучие слезы путаницы и унижения, он смотрит снизу вверх, тихо умоляя. — Чонгук, пожалуйста, отпусти меня... Я больше никогда... Я не буду... — Если ты сейчас не сделаешь то, что я хочу, — Чонгук наводит камеру прямо на лицо хёна, холодно улыбается, — все узнают, какой наш грозный рэпер BTS на самом деле. Я слишком долго представлял, как ломаю твой гордый характер. Камера включается, фиксируя каждую эмоцию на заплаканном лице Юнги, каждый его прерывистый вздох и безвыходность положения. Чонгук диктует свои условия, заставляя старшего подчиниться под угрозой полного разоблачения, полностью ломая его волю. Весь этот процесс фиксации чужой слабости на видео доставляет младшему видимое удовольствие, и он заставляет Юнги пройти через это испытание до конца. Его карие глаза испуганно и одновременно с обожанием воззрились снизу вверх на Чонгука. Пальцы младшего скользнули к ремню собственных кожаных брюк, с глухим щелчком расстегивая пряжку и опуская змейку. В следующее мгновение прямо перед лицом Юнги освободился крупный, уже полностью вставший и горячий член Чонгука, по которому пульсировали венки. Юнги сглотнул скопившуюся слюну, чувствуя, как от одного лишь вида и тяжелого мускусного запаха его собственное возбуждение достигло предела. — Ну же, мой сладкий, послушный хён… сделай мне приятно, — грязно прошептал Чонгук, грубовато зарываясь пальцами в короткие коричневые волосы Юнги и подталкивая его голову ближе к себе. Юнги приоткрыл рот, и его аккуратные губы обхватили горячую головку, тут же слизывая выступившую каплю предэякулята. Младший громко, требовательно застонал, сильнее сжимая пальцы на затылке Юнги и заставляя его принять член глубже. Юнги подался вперед, стараясь максимально широко раскрывать рот, обхватывая губами плотную плоть. Его лисьи глаза заслезились от глубины проникновения, а из горла вырвался первый хриплый, уязвимый звук. Он облизал ствол снизу вверх, жадно вбирая крупный член Чонгука в себя, двигая головой в такт тяжелому дыханию донсена. — Ах…маленький… как же ты хорошо берешь, Юнги-я, — Чонгук не сдерживал грязных слов, его голос сорвался на хриплый рык, когда он начал слегка толкаться бедрами прямо в податливый рот старшего. От этих слов и резкого тона Чонгука по телу Юнги прошлась мощная волна дрожи, заставившая его внутренности сжаться. — А-ах… Мм-мгх! — жалобно застонал Юнги прямо вокруг чужого члена, чувствуя, как оргазм подступает к нему самому от одной лишь похвалы. Его бледные щеки покрылись ярким румянцем, а из уголков глаз покатились слезы, пока он продолжал усердно и пикантно обсасывать Чонгука. Он задействовал язык, лаская уздечку и заставляя младшего выгибаться в спине от острого удовольствия. Чонгук до боли сжал коричневые пряди Юнги, его ониксовые глаза практически полностью поглотил зрачок. — Да, блять, хён, соси сильнее, мой послушный , — грязно выплюнул Чонгук, ускоряя темп толчков. Юнги в ответ лишь громче и отчаяннее заскулил, его стоны смешивались со звуками мокрых шлепков губ о горячую плоть. — Х-ха-ах… Чонгук-а… А-ах! — всхлипнул Юнги, когда младший вытащил член и начал бить им по губам, глазам и щекам Мина. Чона так завели стоны что он зашел особенно глубоко, практически упираясь в самое горло старшего. Чонгук резко рывком поднимает Юнги с колен, заставляя его развернуться лицом к шершавой стене кладовой, и наваливается сзади, намертво фиксируя чужое тело своим весом. Юнги отчаянно пытается удержать равновесие, его ладони упираются в холодную стену, а дыхание сбивается на рваные, хриплые вздохи от осознания своей полной беспомощности. Младший давит на него всем телом, заставляя прогнуться в пояснице, и ухмыляется прямо в камеру, наслаждаясь каждым мгновением своего триумфа. — Смотри в экран, сучка, — грубо шепчет Чонгук на ухо старшему, заставляя того поднять взгляд — Пусть все видят, как сильно наш суровый рэпер нуждается в члене своего донсена. Скажи мне, чего ты сейчас хочешь больше всего на свете? Юнги до боли закусывает губу, пытаясь сдержать подступающие слезы стыда, но близость Чонгука и его жесткие, властные прикосновения ломают остатки воли. Он беспомощно качает головой, сгорая от противоречивых чувств, пока Чонгук нарочито медленно ведет ладонью по его бедрам, заставляя вздрагивать от каждого мимолетного движения. По кладовой разносится глухой, прерывистый стон, в котором отчетливо слышится имя младшего, и Юнги понимает, что пути назад уже просто нет. Он полностью во власти этого капризного, сильного альфы, который берет от ситуации все, что хочет, не заботясь о чужой гордости. — Чонгук... пожалуйста, Чонгук... я... я хочу больше, — сквозь тяжелые, частые всхлипы выдавливает из себя Юнги, подчиняясь приказу и озвучивая свои самые потаенные, грязные желания прямо на камеру. — Мне... мне мало этого, сделай со мной хоть что-нибудь... Младший довольно пропевает что-то одобрительное, продолжая фиксировать на видео каждую секунду чужого падения и сломленного эго. Он заставляет Юнги повторять эти унизительные, но такие желанные слова снова и снова, доводя атмосферу в тесном помещении до абсолютного ментального пика. Юнги плавится от этого напора, его колени подкашиваются, а голос срывается на тихий, умоляющий шепот, когда он признает, что готов подчиниться любому, даже самому жесткому сценарию, лишь бы эта сладкая пытка не прекращалась. Чонгук резко перехватывает инициативу, не давая Юнги ни секунды на то, чтобы прийти в себя или попытаться вернуть контроль над ситуацией. Удерживая старшего одной рукой за бедро, он быстрым, отточенным движением освобождается от мешающей одежды, переводя взаимодействие на совершенно иной, запредельно острый уровень близости. Теперь между ними не остается никаких преград, и это осознание заставляет Юнги судорожно вздохнуть, сильнее вжимаясь пальцами в край полки, пока его сердце развивает безумную скорость. Младший действует уверенно и настойчиво, полностью подчиняя себе пространство тесной кладовой и не оставляя хёну ни единого шанса на отступление. Камера смартфона, которую Чонгук продолжает удерживать в вытянутой руке, безжалостно фиксирует то как крупный член исчезает в маленькой дырочке. В объектив попадает каждый миллиметр их столкновения телами, где контраст между сильным, доминирующим макнэ и полностью открытым, уязвимым Юнги становится максимальным. Чонгук подается вперед, совершая мощный, глубокий толчок, от которого по телу старшего проходит сильная дрожь, заставляя его колени на мгновение подогнуться. Младший буквально упивается этим моментом, удерживая крепкими руками старшего, и как его собственные уверенные действия заставляют ломаться привычную холодность и сдержанность грозного рэпера. От этого прямого, резкого контакта Юнги полностью теряет способность здраво мыслить, и из его горла вырывается громкий, протяжный стон, который он уже даже не пытается сдерживать. Этот звук — смесь шока, оглушительного стыда и чистейшего, неосознанного удовольствия — мгновенно заполняет замкнутое пространство комнаты, действуя на Чонгука как самый мощный стимулятор. Младший слышит, как срывается голос старшего, как тот лихорадочно повторяет его имя между прерывистыми вздохами, и это заводит Чонгука еще сильнее, толкая на еще более жесткие и собственнические движения. Каждое новое столкновение становится более акцентированным, а стоны Юнги — всё более частыми и отчаяннымию. Чонгук сжимает пальцы на волосах Юнги, с силой потянув его голову назад, чтобы заставить посмотреть в экран, где их движения отображаются во всех ракурсах. — Слышишь себя, малышка? — хрипло комментирует Чонгук прямо в камеру, не прекращая задавать тяжелый, изматывающий ритм. — Ты так громко зовешь меня. Скажи на запись, что тебе нужно именно это, чтобы все знали, как ты плавишься в моих руках. Юнги, окончательно сломленный физическим напором и тем, как сильно Чонгук заводит его своим доминированием, послушно повторяет нужные слова сквозь слезы. Его голос дрожит и срывается, но он покорно озвучивает всё, что требует младший, полностью растворяясь в этих ощущениях и умоляя не останавливаться. Камера фиксирует этот финальный аккорд подчинения, после чего Чонгук выключает запись, завершая процесс фиксации своей абсолютной власти над старшим кончая глубоко внутрь. Чонгук с победной улыбкой прячет телефон обратно в карман брюк, полностью удовлетворенный полученным компроматом. Он небрежно, но уверенно приводит растрепанного, тяжело дышащего Юнги в относительный порядок, застегивая его одежду и смахивая остатки слез с горячих щек. Старший без сил прислоняется к его плечу, полностью разрушенный морально, лишенный всякой энергии для сопротивления или возмущения. Чонгук легко подхватывает его обмякшее тело на руки, бережно прижимая к своей груди, словно самый ценный и опасный трофей, который теперь полностью принадлежит ему. Скрывая за маской привычной заботы всё то безумие, что произошло за закрытой дверью, Чонгук уверенным шагом выходит из здания и направляется прямиком к парковке. Юнги утыкается носом в его шею, пряча лицо от возможного чужого взгляда и тихо сопя от навалившейся усталости. Младший открывает дверь машины, где на заднем сиденье их уже заждались остальные мемберы группы, и аккуратно усаживает хёна рядом с собой, бросая в салон короткое: «Устал, пусть поспит». Никто из присутствующих даже близко не догадывается, какая именно тайна теперь навсегда связывает этих двоих, и какие видеозаписи хранятся в памяти телефона Чонгука.