MIATE

Прошло уже 10 минут после полной посадки самолета, а поток людей в проходе все не прекращался. Казалось бы, по каким причинам такому количеству людей прилетать в крохотный Сингапур. По какой-то причине, хотя и изучал страну, которая теперь будет ему новым домом, Саша не хотел признавать, что он настолько хорош. Но он хотел верить описанию «Технологический хаб Азии, место, где сходились все нити мировой экономики». красиво звучит, но должен же быть подвох? Но также была еще одна причина, которую Парадеев недооценивал. «После создания Meridian Institute и объявления его закрытой зоной для технологических прорывов сюда потянулись те, кто мог изменить мир. Инвестиционный саммит, о котором писали только на закрытых форумах и упоминалось только на локальных конференциях, собрал здесь капиталистов, основателей стартапов и тех, кто финансировал будущее.» Это его институт. Он реально оказался там, чего 2 года назад даже не ожидал быть свидителем. М-И – новый прорыв образования, гибрид исследовательского иститута и акселератора, то есть не место, где ты проебешь годы на теорию, помощи с практикой еще надо добиться, а рядом с тобой будут люди, обладающие уже достаточной базой знаний, чтобы открыть бизнес, но оказавшиеся слишком трусливыми и так и оставшиеся жить в нищете. Сюда поступают уже со стрельнувшим стартапом. Приемная комиссия в виде учителей, профессоров, будущих менторов, иногда партнеры самого М-И оценивает тебя по портфолио. Затем берутся 3 интервью, в каждом из которых ты должен раскрыть себя с должной стороны, чтобы комиссия поняла, кого принимает. А затем ты лично выходишь и презентуешь свой проект перед комиссией, обычно в примерно двадцать человек. Лично Парадеева номинировал профессор, который согласился быть его ментором, восхитившись Саниными статьями. Сам его стартап – система предсказания поведения сложных адаптивных систем на основе теории хаоса и машинного обучения. Восхищался апаратами 90-х, которые на алгоритмичном уровне анализировали всевозможные сценарии исхода. Конкретно его проект предсказывал финансовые рынки, климатические изменения, эпидемии, геополит конфликты. В 15 лет он заметил, что существующие методы машинного обучения не работают для хаотических систем. Они предсказывают краткосрочно, но не видят долгосрочных сценариев. Саня разработал новый подход в виде комбинации теории хаоса с глубоким обучением. Его алгоритм показал точность 78% в предсказании точек бифуркации против 51% у существующих методов. Для этого всего-то нужно было начать увлекаться теорией хаоса и нелинейной динамикой, начать писать алгоритмы, анализируя каждый исход и публиковать статьи, через которые на него и вышел профессор, который принял его заявку. Но среди этих людей Саша замечал довольно неоднозначных личностей – толпой закрывали проход люди в кашемировых джемперах, с часами A. Lange & Söhne или Vacheron Constantin, в обуви, идеально подобранной по ноге и подходящей образу. Женщины рядом с ними шли в платьях The Row или Loro Piana, с сумками с едва заметным логотипом. Не то чтобы Саня был из богатой семьи, но бренды вызывали дикий интерес, и сам не заметил, как в один момент мог определять их на глаз. Наконец поняв, что скорее всего эти люди прилетели на важную конференцию или мероприятие, он начал корить себя за глупые мысли, ведь он с ними, вообще-то, претендовал на один и тот же статус. Саша прикидывал в голове сценарии жизни этих людей, гадал, кто на чем заработал состояние, думая, что хоть в одного из двадцати человек он попал. В голове промелькнула мысль, что лет так через 10 у этих людей скорее всего уже будут внуки, хотя выглядят они свежо, несмотря на то что большинству из них точно перевалило за 40-50 лет, сами они больше не будут нуждаться в рабочих перелётах, так как даже личные рабочие встречи или важные конференции будут проводиться онлайн с полным погружением - по крайней мере, это было бы хорошей идеей для стартапа. Рядом со взрослыми состоятельными богатеями он также видел и своих ровесников, и он просто поверить не мог, что кто-то из них возможно его сокурсники. Вот в толпе неловко промелькнул парень с округлым лицом, выбритыми висками и длинными растрепанными волосами. Одетый в худи с принтом, который выглядел будто намеренно уродливым, "творческая личность" думал, в ярких кислотных кроссовках, которые стоили больше, чем месячная аренда квартиры в столице его родной страны, в руке у него последний Айфон. Парень постоянно смотрел в экран, что-то быстро печатал, потом подносил телефон к лицу, снимал себя на фронталку, морщился и переснимал. Рядом с ним шла девушка с настоящей профессиональной камерой и что-то ему подсказывала. "Съемки скорее всего хобби, но нанять для этого личного оператора.." Потом мимо прошел парень в джордановских кроссовках лимитированной серии, спортивных штанах, бейсболкой с логотипом какого-то бренда, который Парадеев не узнал. "Не удивлюсь, если бренд личный". Парень был крупнее первого, более спортивным, с короткой стрижкой. Он громко разговаривал с мужчиной рядом, - отцом, судя по всему, - активно жестикулировал, смеялся так, что несколько человек обернулись. Отец смотрел на него с усмешкой, иногда поправлял ему бейсболку. Парень не замечал ни оборачивающихся, ни даже жаловавшихся людей. И Саша не мог осуждать его за нарушение общественного порядка, ведь он гораздо счастливее него, по крайней мере сейчас, и это разбивало любую жалобу вдребезги, так как заставляло поменять ход мыслей и отключиться от реального мира. Парадеев наконец встал со своего места, забрал чемодан с верхней полки и направился к выходу. Бортпроводница улыбнулась и пожелала хорошего дня, в ответ получив от Саши те же слова. Выйдя из аэропорта, парня встретил Сингапур, ударив в лицо влажным, тяжёлым воздухом, который одновременно и бесил, и придавал ощущение, что ты жив. После многочасового полёта город даже с аномальной жарой казался уголком рая. Хотя после пары минут нахождения в этой духоте становилось херово. Непривычно очень для русского парня. Саня сразу почувствовал, как рубашка прилипла к спине – кондиционеры в аэропорту создали ложное ощущение прохлады при 29 градусах на улице, ощущавшимися как все 40, и теперь тело мстило за обман. Перед ним был терминал аэропорта Чанги – один из тех, что попадали во все топы лучших аэропортов мира. За его стеклянными стенами виднелся горизонт города – Marina Bay Sands с тремя башнями, небоскрёбы финансового района, зелёные шпили Gardens by the Bay. Город был похож на декорации к фильму, но Парадеев знал, что все это было построено на чистой логистике, налогах и людях, которые просто додумались грамотно пристроиться к богатому миру. Его это впечатляло. Теперь Сане нужно было заказать такси и доехать до института. Время было 8:32. Церемония открытия и запуск нового набора студентов Meridian начиналась ровно в 9:00. Опоздание в такой день могло разрушить первые впечатления о студенте и сильно подпортить репутацию на первое время, построить образ распиздяя, неграмотно распоряжающегося своим временем, а значит не готового к обучению здесь. Саня быстро посчитал, что от Чанги до причала, откуда ходит катер до острова Пулау-Убин, - именно на этом острове находился университет, - пятнадцать минут на такси, если нет пробок, плюс пятнадцать минут на катер и пять минут от причала до Ядра, где должна была проходить церемония. Всего тридцать пять минут, у него было двадцать восемь. Он уже не успевает. Но если попросить водителя такси ехать быстрее, может и уложится. Если бы в самолёте не было этой давки, этих тупивших, толпившихся на одном месте богачей, детей малых с личными операторами, делегатов, он бы вышел на двадцать минут раньше и сейчас спокойно сидел бы в катере, любуясь архитектурой нового города. Из себя выводило то, что он никак не мог на это повлиять. Он заказал такси, которое примчалось к нему за пару минут, и вежливо попросил водителя поторопиться. Домчались за восемь минут вместо пятнадцати. Теперь в запасе у него ещё пять минут, и за это время можно успеть добежать до самого Ядра и даже немного осмотреться. Народу на берегу хоть и было много, но он запрыгнул на катер, и они доплыли за ожидаемые пятнадцать минут. Приплыв на остров, Сане открылся вид на Ядро, – оно же The Core, – центральное здание кампуса из стекла и бетона, возвышавшееся над причалом, словно монолит. Оно было построено так, что казалось, что оно парит над землёй – нижние этажи были утоплены в воду, создавая эффект, будто здание стоит на зеркальной поверхности. Фасад был покрыт солнечными панелями, которые переливались под углом, создавая иллюзию движения. Рядом виднелись пять зданий Кузниц, – The Forges, – по одной на каждую из Долин, они же Valleys, – факультеты, – каждое с уникальной архитектурой: BioForge выглядел как органическая структура с зелёными террасами, Quantum Valley – чёрный куб без единого окна. Пиздец как секретно, и этим очень заманивающе. На секунду Саня даже расстроился, что учится на другой Долине, и туда навряд ли попадет. Neural Nexus представлял собой переплетение матовых белых труб и нейроноподобных связей, пульсирующих мягкой внутренней подсветкой. Terra Systems был буквально встроен в ландшафт, так как его крыша переходила в вертикальный сад, а фасад из переработанного бетона и стекла скрывался в окружающей зелени. Frontier Finance представлял собой тёмно-синее здание с тонированным стеклом и острым углам, напоминающие графики котировок. Между зданиями тянулись стеклянные мосты, соединяющие их на уровне второго этажа. Всё это казалось сладким сном, который рано или поздно закончится, и он снова проснётся в шумной обшарпанной четырёхкомнатной квартире, ремонт в которой последний раз делался тогда, когда тот был еще младенцем, в комнате, которую до недавних пор делил со старшим братом, а сон его прервут крики из-за очередной ссоры родителей, которым не хватает ума на то, чтобы развестись и сделать лучше всей семье. За дверью он услышал бы плач младшей сестры и побежал успокаивать её и защищать от замахов отца, параллельно вступив в спор с мамой из-за его противостояния отцу. Но этого всего больше нет. Он повертел головой и поправил волосы, возвращая себя в реальный мир и поискал глазами профессора. У причала стояли сотни студентов. Они были разделены на группы по 10-15 человек, каждая стояла вокруг ментора в форменной куртке Meridian с логотипом на груди. Менторы объясняли что-то, показывали на здания, раздавали бейджи. Но из этих 15 человек ментор в итоге возьмет только одного, так что Саня задумался – не было бы разумней дать каждому студенту ментора сразу? "Хотя мало ли, чем сейчас заняты другие, может, так и правда лучше и руки остальных сейчас нужны в другом месте". Сейчас среди студентов идет фильтрация. Менторы наблюдали за тем, кто задаёт вопросы, кто молчит, стесняется, по этому прикидывали, кто как из них поведет себя в будущем, кто пытается выделиться, кого выгоднее оставить и с кем легче работать. Ведь те из них, кто проявит себя должным образом, уменьшат шансы на отчисление и улучшат репутацию, для них точно будут привелегии. Пассивные останутся на периферии, а в конце триместра вылетят. Именно поэтому, как Саше по секрету рассказал его профессор, университет специально в начале учебного года набирает студентов больше, чем может себе позволить, из-за чего некоторым не хватает ментора и приходится делить одного на двоих. Но по итогу первого триместра из них останется только один, поэтому среди нескольких студентов одного ментора такая борьба. Жестоко, но будто дикая конкуренция здесь была ожидаема. Парадееву повезло с тем, что его профессор сам согласился на менторство и ему не пришлось искать стороннего. К тому же они с ним уже даже пару раз общались в неформальной обстановке, что позволило им сблизиться. Пару раз старик приглашал его на встречи в кафе, где задавал ему кучу вопросов, в том числе касающиеся его личной жизни и семьи. Так уж Саша ему понравился, хотя обычно он даже с другими профессорами так не собирается. А может специально всё это было, чтоб понять, вытянет он его или нет. Но это не означает, что он, Саня, гарантированно не вылетит только из-за наличия личного ментора, который за него в случае чего впряжется. Тут как раз большинство ни с кем их не делит и работает со специалистом индивидуально, но это не значит, что они точно останутся здесь вплоть до получения диплома. Если в следующем году ментор захочет взять себе второго ученика, то будет такая же борьба, и хотя у первого ученика шансы будут значительно выше, они никогда не будут равны ста процентам. Особенно если в новеньком будет виден более сильный потенциал. Тогда ментору придется самому анализировать, и вычислив, кто из двух учеников будет ему выгоднее, будет тихо устранять слабейшего. И им может оказаться и первый ученик. Там рассчет и анализ идет на годы вперёд. Если стартап второго в теории может принести больше, первый студент вылетает. К счастью, как уже было сказано, Парадееву не нужно было присоединяться к группам, позорно выпригивая из штанов, задавая всевозможные вопросы, чтобы на него хотя бы обратили внимание. Его ментор, профессор Элиас Вейс, уже ждал его у подножия Ядра. 65-летний мужчина в пиджаке, бывший глава лаборатории сложных систем в ETH Zurich, стоял чуть поодаль ото всех, в том числе от других профессоров. Он и не был похож на того, кто возьмет себе молодого студента под крыло; наоборот, скорее на того, кто молодежь ненавидит за глупость и незрелость. Даже тех гениев, которые в теории могли бы с ним посоревноваться. Мало ему было одного ума-разума, неопытного человека он не собирался уважать. Принципы. А может показал опыт. Профессор молча смотрел на приближающегося Саню. Они пожали друг другу руки и Парадеев встал рядом с ним, и теперь они были похожи на отца и сына, владеющих этим институтом, которые остальных даже как равных не воспринимали. Саша был выше профессора сантиметров на двадцать и от этого было слегка неловко. Оставались какие-то считанные минуты до начала, и все это время Саня пытался проверить, действительно с ним на одном самолете прилетели его однокурсники. Если так и есть, то он уже понимал, какая между ними пропасть, и не только финансовая. Но знакомых лиц он не нашёл в толпе, это изначально было очевидно. Слишком много людей было в одном месте. Хотя, как ему показалось, он увидел группу человек из 10, похожих на русскоговорящих. Они стояли неподалёку, поэтому из-за громкого гласа ментора, пытающегося перекричать толпу, он смог услышать знакомые слова. Он попытался запомнить кого-то из них в лицо, хотя понимал, что навряд ли это сыграет хоть какую-то роль и хоть как-то поможет. Но по поведению, например, уже можно было определить многое. Если бы кто-то из студентов сильно дергался, так, что это было бы видно издалека, он бы уже начал собирать первый портрет. Например, если бы он реально выделил кого-то больного в толпе, он бы обесценил конкурс, потому что раз сюда поступили бы даже такие, то конкуренция значительно уменьшалась. Церемония началась, только часы пробили 9:00 и в атриуме The Core погас свет. Триста студентов замолчали одновременно. С этого момента они полностью подчинаются всем этим и подобным знакам. Теперь они заложники. Для кого-то это теперь антоним к слову свобода, хотя тут никто никого не заставляет трудиться, но сама атмосфера и люди вокруг, не тратящие времени на такие глупые рассуждения, заставляют загнаться и войти в тонус вместе со всеми. Дисциплина тут не навязывается. Здесь люди подчиняются алгоритму, а он ошибок не терпит. На сцену вышла директриса Meridian. Женщина лет пятидесяти, в тёмно-синем костюме, без украшений, с легким макияжем, который всего лишь придал ей более зрелый вид. Она не улыбалась и не благодарила студентов за то, что они здесь. Она просто встала за прозрачную трибуну и произнесла: – You are not a students. You are assets. Пауза. Прошло ровно две секунды, прежде чем она продолжила. Этого было достаточно, чтобы фраза улеглась и въелась в кожу, забилась в горло и начала действовать на нервы, заставляя тревожиться, и недостаточно, чтобы кто-то успел среагировать эмоционально. Всю остальную речь Саша переводил и вкушал для себя на родном языке. – Актив имеет стоимость. Стоимость определяется рынком. Рынок не знает ваших имён, рынок не знает ваших амбиций, рынок знает только результат. У вас есть восемнадцать месяцев, чтобы доказать, что ваша стоимость выше, чем те проценты, которые мы взяли. Если нет – вы будете списаны. Она не повышала голос, не двигалась по сцене, даже не жестикулировала. К тому же она говорила с той же швейцарской точностью, что и профессор Вейс. Каждое слово – информация, доносящаяся без воды, что била бы по ушам. В речи не было одного прилагательного, которое не несло бы функциональной нагрузки. Радовало. Но сам Саня, оказавшись на её месте, наверно, не создавал бы такой атмосферы. Появилось ощущение, что жертвы точно будут. Может уже есть. А еще он понимал, что директриса недоговаривает и делает это специально. 18 месяцев продержатся немногие, часть людей, находящихся в этом помещении вылетят уже в ноябре. Все это скрывалось, чтобы неспособные студенты показали себя сразу и вылетели, не задерживаясь. Саня чувствовал, как тело расслабляется, мысли становятся четче и он перестает тревожиться. Он попал в то место, на которое рассчитывал, считая идеальным для себя. У него сильный наставник, он не даст Саше вылететь. Разве что по собственной воле, но об этом Парадеев подумает еще двести раз, прежде чем заберет документы, ведь за стенами института без диплома вне процесса его получения его ничего не ждало. Там только нищета и отчаяние. Следом выступил выпускник соседнего университета, стажировавшимся одним из менторов здесь. Двадцать восемь лет, имя не запомнил, так как его будто просто промычали; основатель стартапа в области квантовой криптографии, проданного за $120 миллионов в прошлом году. Кажется, он присутствовал на показе презентации Саши. – Я потерял первые три месяца. Чудом не вылетел. Мой ментор сказал мне: «Ты думаешь, что ты умный, но тут все умные. Докажи, что ты не бесполезный». Я перестал думать и начал действовать. Через шесть месяцев у меня был первый клиент. Через двенадцать — Series A, через восемнадцать — Exit. Разница между вами и мной не в интеллекте, а в скорости конвертации мысли в действие. У вас есть ресурсы, есть время, есть право на ошибку. Но только одну. Вторую рынок не простит. И мы тоже. Он кивнул и ушёл. Студенты не хлопали. Саша думал, что это невозможно, ведь аплодисменты будто всегда и везде считались жестом дани уважения, но здесь, видимо, все совсем иначе. Все вокруг переваривали только что произнесенную речь. Саня увидел, как некоторые уже достали телефоны и начали делать заметки. С одной стороны разумно, с другой здесь пока не было сказано ничего, что стоило бы записать, но кого-то, может, натолкнуло на какие-то мысли. Профессор Вейс стоял рядом неподвижно, как скала. Он не смотрел на сцену, вместо этого анализировал студентов. Наблюдал, кто слушает, кто отвлекается, кто пытается выглядеть внимательным. Для Вейса это было что-то вроде лабораторной работы. Давно ли он стажируется в психологии или интересуется из интереса неясно. Объект его исследования студенты, те, кто в будущем будут покушаться на место на доске почета рядом с ним. Может, он, Саня, как-нибудь сможет поговорить с ним обо всём этом потом. Когда свет включился, никто не бросился к выходу. Толпа расходилась группами, следуя за менторами. Саша повернулся к профессору. – One mistake allowed, – тихо повторил слова стартапера он. Одна ошибка допустима. Вейс посмотрел на него. В уголках глаз появилась едва заметная складка. – Precisely, Alexander. Now let’s see if you can count correctly. Они направились к Neural Nexus – именно там обучался Парадеев. Церемония закончилась, теперь начинается работа.