Иная реальность.

Я сидела на кухне, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и смотрела на записку, которую нашла утром на столе. Его почерк был резким, угловатым, как и он сам — каждая буква словно вонзалась в бумагу, оставляя глубокие следы от ручки. «Я уехал по делам. Вернусь к вечеру. Не скучай. Джулиан». Я перечитала её три раза, чувствуя, как внутри разрастается странное чувство — смесь облегчения и разочарования, которая путалась в моей груди, не давая дышать ровно. После нескольких дней его заботы, его прикосновений, его присутствия, я привыкла к тому, что он рядом. Я привыкла просыпаться в его объятиях, чувствовать его дыхание на своей шее, его руку на своей талии. И теперь, когда его не было, дом казался пустым. Слишком большим. Слишком тихим. Слишком чужим. Я отложила записку и посмотрела в окно. За стеклом было серое, хмурое утро, небо затянуто тяжёлыми облаками, которые медленно ползли по горизонту, предвещая дождь. Капли уже начинали стекать по стеклу, оставляя тонкие прозрачные дорожки. Я чувствовала, как внутри меня разрастается странное беспокойство, которое я не могла объяснить. Я не знала, что делать с собой. Я не знала, чем занять руки, чтобы не думать о нём. Я поднялась, убрала чашку в раковину, чувствуя, как холодный фарфор касается моих пальцев, и вышла в гостиную. Телевизор был выключен, и в комнате царила звенящая тишина, нарушаемая только тиканьем старых напольных часов в углу. Я села на диван, взяла пульт и включила телевизор. Яркие цвета мультфильма заполнили комнату, но я не смотрела на экран. Я думала о нём. Я думала о том, как он прикасался ко мне. Как он гладил меня по волосам, перебирая пряди, как его пальцы задерживались на моей шее, оставляя на коже невидимый след. Как он целовал меня в макушку, и я чувствовала его дыхание на своих волосах. Как его пальцы сжимали мою талию, притягивая к себе. Я думала о его голосе, который звучал почти нежно, когда он говорил: «Ты — моя». Я слышала эти слова снова и снова, и они отдавались эхом в моей голове. Я не знала, что это значило. Я не знала, что он чувствовал. Но я знала: я хотела, чтобы он был рядом. Я хотела чувствовать его тепло, его дыхание, его прикосновения. Я хотела слышать его голос, даже если он звучал холодно и властно. Я хотела просто знать, что он существует. Прошло несколько часов. Я переключила канал на новости, потом на фильм, потом снова на мультфильм. Я пыталась занять себя, но ничего не помогало. Мысли возвращались к нему снова и снова, как приливная волна, которая не отступает. Я встала, прошлась по комнате, подошла к окну. Дождь уже начался, и капли стекали по стеклу, размывая очертания сада, превращая его в расплывчатое пятно зелёного и серого. Я поднялась наверх, зашла в свою комнату, легла на кровать и уставилась в потолок. Я чувствовала, как внутри меня разрастается что-то новое — не страх, не ненависть, не надежда. Просто желание. Желание видеть его. Слышать его голос. Чувствовать его прикосновения. Я ненавидела себя за эти мысли. Я не должна была хотеть его. Он был моим мучителем. Он был тем, кто держал меня в клетке, кто отнял у меня свободу, кто заставил меня забыть, кто я есть. Но почему-то я хотела быть рядом с ним. Почему-то я скучала по нему. День тянулся бесконечно. Я несколько раз спускалась на кухню, чтобы поесть, но еда не лезла в горло. Я просто сидела за столом, смотрела в окно и ждала. Ждала, когда он вернётся. Ждала, когда его машина въедет за ворота. Ждала, когда я услышу его шаги на лестнице. Время текло медленно, как патока, и каждая минута казалась часом. К вечеру дождь усилился. Капли барабанили по крыше с нарастающей силой, и ветер завывал за окном, раскачивая ветви деревьев. Я сидела в гостиной, смотрела на дверь, и ждала. В доме было темно — я не включала свет, мне казалось, что в темноте легче ждать. Где-то вдалеке сверкнула молния, и через секунду раздался раскат грома, от которого задрожали стёкла. Когда я услышала звук открывающейся двери, моё сердце пропустило удар. Я поднялась, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то тёплое, почти болезненное. Я вышла в коридор и увидела его. Джулиан стоял на пороге, и он выглядел не так, как обычно. Его одежда была мокрой, тёмные волосы прилипли ко лбу, и он шатался, когда переступал порог. Он был пьян. Сильно пьян. Я видела это по его глазам — мутным, красным, с трудом фокусирующимся на мне. В них не было привычного холода. Только боль, ярость и что-то ещё, чего я не могла понять. — Джулиан, — сказала я, шагнув к нему. — Что случилось? Он поднял на меня глаза. В них был холод, боль, ярость — всё смешалось в один тёмный коктейль, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Ничего, — сказал он, и его голос был низким, хриплым, почти неузнаваемым. — Просто дела. Ничего, что тебя касается. Он прошёл мимо меня, и я почувствовала резкий запах алкоголя, смешанный с запахом дождя и табака. Он был настолько сильным, что у меня закружилась голова. Я смотрела, как он поднимается по лестнице, как его ноги заплетаются, как он хватается за перила, чтобы не упасть. Я хотела пойти за ним, но остановилась. Внутри меня боролись два желания — помочь ему и убежать, спрятаться в своей комнате, запереться и не выходить, пока он не протрезвеет. «Оставь его. Он не в себе. Он может навредить тебе». Но я не могла уйти. Что-то внутри меня тянуло к нему, приковывало к месту, заставляло слушать его шаги наверху. Я стояла внизу, слушая, как он ходит по комнате наверху. Я слышала, как он что-то роняет, как бормочет что-то себе под нос — обрывки фраз, которые я не могла разобрать. Я слышала, как он двигает мебель, как что-то падает на пол. Я не знала, что делать. Я не знала, как ему помочь. Через несколько минут шаги стихли. Я подумала, что он уснул, и выдохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. Но потом я услышала, как открывается дверь, как шаги направляются в мою сторону. Тяжёлые, нетвёрдые, но уверенные. Он шёл ко мне. Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, как внутри меня всё переворачивается от страха. Шаги приближались. Они были тяжёлыми, неуверенными, но с каждым шагом становились всё быстрее. Он спустился по лестнице, и я увидела его — он стоял на нижней ступеньке, смотрел на меня, и его глаза горели холодным, диким огнём. — Ты здесь, — сказал он, и его голос был низким, почти угрожающим, как рык зверя. — Я здесь, — ответила я, и мой голос дрожал, выдавая мой страх. Он шагнул ко мне, и я почувствовала запах алкоголя, который исходил от него. Его рука легла на мою талию, и я почувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу через тонкую ткань майки, оставляя на ней следы. — Иди за мной, — сказал он, и его голос стал низким и хриплым. — Куда? — спросила я, но он не ответил. Он просто повернулся и пошёл наверх, не оглядываясь. Я следовала за ним, чувствуя, как внутри меня разрастается страх, как он заполняет каждую клетку моего тела. Я знала, что это не кончится ничем хорошим. Но я не могла остановиться. Я не могла развернуться и уйти. Он привёл меня в свою комнату. Свет был выключен, и только луна освещала пространство, заливая комнату холодным серебристым светом. Тени падали на стены, превращая знакомые предметы в причудливые силуэты. Он подошёл к кровати и сел на край, глядя на меня. Его глаза блестели в темноте, как у хищника. — Подойди, — сказал он, и его голос был низким, почти интимным. Я подошла ближе. Я чувствовала, как дрожат руки, как сердце колотится где-то в горле, как внутри меня всё переворачивается от страха. Я остановилась в шаге от него, и он схватил меня за руку — резко, сильно, не давая мне времени на раздумья. Он дёрнул меня на себя, и я упала на кровать, чувствуя, как мягкий матрас принимает моё тело. Он навис надо мной, и я почувствовала его вес, его тепло, его дыхание. Его глаза впились в мои, и я увидела в них холод, боль, ярость, которые смешались в один тёмный коктейль. — Почему ты так действуешь на меня? — спросил он, и его голос сорвался на шёпот, полный отчаяния. — Почему я не могу тебя отпустить? Почему ты не уходишь? — Джулиан, — начала я, но он перебил меня, прижимая мои запястья к кровати. — Ты не уйдёшь, — сказал он, и его голос стал твёрже, почти приказным. — Ты останешься здесь. Со мной. Ты никуда не денешься. Его руки сжали мои запястья, прижимая их к кровати так сильно, что я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его тепло, его тяжесть. Он прижался ко мне, и я чувствовала, как его тело прижимается к моему, как его мышцы напряжены, как он дрожит от сдерживаемой ярости. — Не надо, — сказала я, и мой голос дрогнул, выдавая мой страх. — Пожалуйста. Ты пьян. Ты не понимаешь, что делаешь. — Тихо, — сказал он, и его голос стал низким, почти интимным, почти ласковым. — Не сопротивляйся. Ты знаешь, что это бесполезно. Его губы коснулись моей шеи. Я почувствовала, как его язык скользит по моей коже, оставляя влажный след, как его руки сжимают мои запястья, приковывая меня к кровати. Я пыталась вырваться, но он был сильнее. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его прикосновения, и внутри меня разрасталось что-то новое — не страх, не желание. Что-то среднее, тёмное и пугающее. Он медленно провёл губами по моей шее, спускаясь к ключице. Его пальцы сжали край моей майки, и я почувствовала, как ткань натягивается, открывая мою кожу. Холодный воздух коснулся моих плеч, и я вздрогнула. Он не останавливался. Его губы двигались по моей коже, оставляя влажный след, и я чувствовала, как его дыхание становится глубже. Он наклонился, и я почувствовала, как его язык скользит по моей груди, оставляя мокрую дорожку. Я застонала — не от боли, не от страха. Стон вырвался сам, непроизвольно, как реакция тела, которое я не могла контролировать. Он услышал это. Его губы дрогнули в усмешке на моей коже. — Мне нравятся твои стоны, — сказал он, и его голос был низким, почти ласковым, но в этой ласке не было тепла. Только власть. — Они сводят меня с ума. Заставляют хотеть тебя ещё больше. Я пыталась сдержать следующий стон, но не могла. Его пальцы сжали мою грудь, и я почувствовала, как боль смешивается с чем-то другим — с чем-то, чему я отчаянно сопротивлялась. Я застонала снова, громче, чем хотела, и он услышал это. — Вот так, — сказал он, и его голос стал низким и хриплым. — Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя. Хочу знать, что ты чувствуешь. Его рука скользнула по моему животу, спускаясь к краю шорт. Я почувствовала, как он касается моей кожи, и внутри меня всё оборвалось. Я пыталась дёрнуться, но он прижал меня к кровати, его вес не давал мне пошевелиться. — Не двигайся, — сказал он, и его голос был низким, почти рычащим. Я замерла, чувствуя, как его пальцы скользят по моему бедру. Он сжал мою кожу, и я почувствовала, как его пальцы впиваются в неё, оставляя следы, которые будут гореть ещё долго. Я застонала — снова, и он услышал это. — Я хочу слышать тебя, — сказал он, и его голос стал почти шёпотом. — Хочу слышать, как ты стонешь подо мной. Хочу знать, что ты чувствуешь каждое моё прикосновение. Его рука скользнула под край моих шорт. Я почувствовала, как его пальцы касаются моей кожи — холодные, уверенные, собственнические. Я замерла, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается от страха и чего-то ещё. — Ты дрожишь, — сказал он, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Ты всегда дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе. Твоё тело знает, чего хочет. Твой разум — нет. Он провёл пальцами по моей коже, и я застонала. Я не могла контролировать это. Моё тело отвечало на его прикосновения, даже когда разум кричал, что это неправильно, что я должна сопротивляться, что я не должна хотеть этого. — Джулиан, — прошептала я, и мой голос сорвался. — Остановись, пожалуйста. Я не хочу этого. Ты не должен этого делать. Он не слушал. Его пальцы сжали край моих трусов, и я почувствовала, как он тянет их вниз. Я пыталась вырваться, но он прижал меня к кровати, его вес не давал мне пошевелиться. — Не двигайся, — повторил он, и его голос был низким, почти рычащим, как у зверя, который готовится к прыжку. Я замерла, чувствуя, как его пальцы скользят по моей коже. Он коснулся меня там, где я не хотела, чтобы он касался. Я застонала — громко, непроизвольно, и он услышал это. Его пальцы двигались по моей коже, и я чувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое — волна, которую я не могла остановить. — Ты слышишь себя? — спросил он, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Ты уже не хочешь, чтобы я останавливался. Твоё тело говорит за тебя. — Нет, — прошептала я, и слёзы потекли по моим щекам. — Я не хочу этого. Пожалуйста... — Твоё тело говорит другое, — сказал он, и его пальцы сжались на моей коже. — Оно знает, чего хочет. Оно знает, что ты принадлежишь мне. Я пыталась сдержать стоны, но не могла. Его пальцы двигались по моей коже, и я чувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое. Я не знала, что это было. Я не хотела знать. Он наклонился и поцеловал меня. Жёстко, собственнически, почти больно. Его язык скользнул в мой рот, и я почувствовала, как его руки сжимают моё тело. Я чувствовала его вкус — виски, табак, что-то горькое. Его пальцы сжали мою грудь, и я почувствовала, как боль смешивается с чем-то другим, чему я отчаянно сопротивлялась. Я застонала — снова, и он услышал это. Он оторвался от моих губ и посмотрел на меня. Его глаза потемнели, стали почти чёрными в полумраке комнаты. — Хорошая девочка, — сказал он, и его голос был низким, почти нежным, но в этой нежности не было тепла. — Ты уже сдаёшься. Ты всегда сдаёшься. — Нет, — прошептала я, но он не слушал. Его пальцы сжали мои бёдра, раздвигая их. Я чувствовала, как он прижимается ко мне, как его тело становится напряжённым. Я знала, что сейчас будет. Я знала, что он может взять то, что хочет. Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по лицу, как они смешиваются с потом и страхом. Он замер. Я чувствовала, как его пальцы застыли на моей коже. Я открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня. Его глаза потемнели, и я не знала, что он видит. Что-то изменилось. Он медленно убрал руку. Молча. Без единого слова. Он отстранился, и я почувствовала, как его тело перестаёт прижиматься к моему. Он лёг на спину, и я чувствовала, как его дыхание становится ровным, как он пытается успокоиться. Я лежала, чувствуя, как слёзы текут по лицу. Я не могла остановить их. Я не могла дышать. Я смотрела на него, и я не знала, что он сделает дальше. Он не двигался. Он просто лежал рядом, и я чувствовала его тепло. Потом он повернулся ко мне, притянул меня к себе. Его рука обхватила мою талию, и я почувствовала, как он прижимается ко мне сзади. Моя спина касалась его груди. Он не извинялся. Он не говорил ни слова. Он просто взял меня в свои объятия, как будто имел на это право. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Тёплое, ровное. Его рука лежала на моём животе, пальцы слегка касались моей кожи. Я чувствовала, как его сердце бьётся о мою спину. Медленно. Спокойно. Он засыпал. Я закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон.