too deep for the first time.

в зале после тренировки, как правило, стоит гул и нытье младших, развалившихся по полу в разных углах. в спертом, запыханном воздухе витает запах пота вперемешку с горячим ароматом резины от стертых подошв кроссовок. отражение себя же в зеркале уже плывет от расфокусировки взгляда на всем и сразу не находя, на чем сосредоточиться окончательно. жар бьет по вискам, расплываясь мучительно долго по остальным конечностям до полноты картины. руки бессильно опускаются на пол с громким стуком костяшек сжатого кулака о гладкий пол. тело по стеклу за спиной скользит выверенно точно, но до того лениво, что хочется прям там растаять и больше никогда в жизни не вставать. поясница ноет от сложной хореографии, где только ногой не под тем углом ступишь — конец театра, картина испорчена, все по новой, по тридцать первому кругу прогона, от чего все уже с ног валятся. колени подкашиваются от непривычной в последнее время нагрузки, обессиленно опуская хозяина на ближайшее свободное место, не подбирая мягкость поверхности, сейчас вообще не до этого. лишь бы примоститься к чем-нибудь более похожему на ровную опору за спиной, будь то прохладный пол или стеклянная стена за разведенными лопатками, от которых непременно останется след на чистом стекле. а в помещении постепенно количество людей уменьшается, словно выход манит их невидимыми силами — хореограф, приятная девушка с нежным голосом после похвалы удаляется за дверью, закинув полу пустой портфель на плечи. конхо незаметно перетекает из своего угла, словно разлитая по свободной поверхности вода, к дверям, куда минутой ранее уже ушла девушка и, как липучка следует за ней без объяснений ребятам. ладно, пусть идет куда ему там вздумалось, им же лучше — меньше народу, больше кислороду. на него даже не смотрит никто из присутствующих, они заняты проблемой важнее. например, как не умереть прям тут в зале и доползти до общежития на своих двух, ладно загнули, четырех конечностях. и тут сонхен не с того не сего тоже быстро собирается, поднявшись с колен, будто и не дышал через раз минутой ранее. отмазку придумать не удосужился даже, сморозил только какой-то бред про то, что забыл спросить что-то срочное у конхо. ах да, еще понадобилось поговорить ему только, когда в зале осталось только четыре человека считая его. а теперь уже трое — хотя такими темпами останутся два инвалида, один у зеркала, второй у стойки с колонкой, роясь в ноутбуке лишь бы занять руки. и вот остается двое, джухун сказал все начистоту без вранья и прочего бреда про важные дела, в лоб бросил, что устал и ушел следом за всеми. просто прекрасно. могли еще раньше всей кучкой свалить и оставить этих двух в одном замкнутом помещении, спасибо хоть, достаточно просторном. и проблемы в нахождении вдвоем в одном помещении были только у джеймса с кружением в голове не точно, что от усталости. он ведь профессиональный танцор до мозга костей, что началось-то с телом. незаметно для внутреннего состояния, ноги начали коситься в коленях, сваливая тело без сил на пол обязательно перед кем-нибудь. и этим кем-нибудь всегда оказывался мартин с полным спокойствием в глазах и легкой усталостью. расслабленный сидит, смотрит в одну точку, вероятно, продумывая текст для нового трека, который готов анонсировать на следующее же утро. у него в жизни не наблюдалось тяжелых решений, делает все быстро, резко с причудливым подростковым энтузиазмом. и эта непринужденность одновременно влечет и отталкивает сосредоточенного джеймса на своих мыслях, пока палец бездумно волочится по тачпаду ноутбука. сейчас он сам залип в одну точку перед собой в экране, ища там спасение от внешних факторов за спиной, от которых ноги уже превратились в тонкие ветви на сильном ветру. в голове же гуляет тот же ветер, случайно выхватывая мысли о причине беспокойства и его следствиях, точнее быть о поступках, от которых хочется сквозь землю провалиться. мартин на тренировках, в частности, выступает в роли помощника во всех делах, будь то постановка сложного элемента, который нужно доходчивым языком объяснить участникам или банальный настрой трека перед прогоном выученной части. везде он рядом, везде поможет, везде возьмется, везде приглядит, хотя за ним самим приглядеться не помешает. и опять эта шарманка с гляделками в сторону лидер далеко не из-за его способностей быть в центре внимания со своей помощью. к примеру сейчас он ничего не делает, да и делать уже нечего — все разбежались по своим делам, оставив их одних. мартина это не волнует от слова совсем, сидит себе у зеркала спиной с разведенными лопатками, чтобы не сутулиться, хотя он как угодно будет хорошо смотреться. проводит рукой по влажным от пота русым волосам, лохмача их до состояния стоящего ежика. на лбу остались легкие капельки пота, которые он неспешно убирает краем задранной на подтянутом торсе футболки. на секунду только незначительным жестом решает справиться со своей проблемой, разжигая новую у старшего, которому именно в этот злосчастный момент стоило повернуться лицом. и тут же развернуться обратно к ноутбуку, словно он станет защитным талисманом от нечести в виде до безумия привлекательного лидера позади. кажется, специально дышащего через раз, но очень громко, с протяжной ноткой и полу стоном, чтобы голос его слышался по всему помещению. будто нарочно издевается над полностью собранным и уверенным в себе джеймсом, приводящим одурманенный мозг в чувства холодным расчетом о предстоящей записи альбома. ага, какой тут альбом, когда он свои мысли в кучку собрать не может толком, а только вздыхает обессиленно. тихо бубнит себе под нос приободрительные слова, искренне доверяя им даже больше, чем собственным вялым ногам. хотелось сейчас свалиться на месте на колени и провалиться прямиком под землю, чтобы не позориться больше. можно решить проблему по щелчку пальцев, просто выйти из зала наконец и вдохнуть свежего воздуха на улице, ведь кондиционер в помещении уже не справляется со своей функцией. а можно придумать решение в сто раз лучше, чтобы раз и навсегда закрыть этот гештальт с обессиленным состоянием перед лидером. стоит только лицом к лицу встретиться с, так называемой, угрозой физическому состоянию и дело само собой рассосется. и джеймс твердо решает, что воплотит идею, во чтобы то не стало. да, и какие, собственно, проблемы могут быть, если они одни. этот факт как раз сыграет ему на руку, пока он уверенно развернувшись назад уже шагает к жертве своих фантазий. по тому же щелчку пальцев джеймс вернулся в строй, стал обычно сосредоченным на работе и всем окружающим его миром с небольшим нюансом. обширный окружающий мир сузился до размеров танцевального зала со спертым воздухом внутри и вторым умопомрачительным парнем, ничего не подозревающим о намерениях старшего. а джеймс к тому времени уже успел пройти несколько метров от своего временного места обитания, конкретнее, бункера необъяснимых чувств. спустился на корточки перед мартином, вглядываясь в его черты лица, словно они виделись так близко впервые в жизни. ну отчасти можно сказать, что впервые в жизни, потому что следущих действий еще никогда в сугубо дружеских отношениях не возникало. джеймс с четким расчетом дальнейшего плана у себя в голове, наклонился вперед, сократив расстояние до жалких десяти сантиметров между их лицами, от чего мартин даже дышать перестал так громко, а может и вовсе. пока не чувствовалось, но сейчас непременно прочувствуется. — оу, ты чего? — в полном непонимании и дезориентации внезапного появления парня перед своим лицом на таком расстоянии, мартин чуть не прикрикнул, вовремя затаив дыхание. — слишком громко стонешь. — бесцеремонно выразился джеймс самым что ни на есть конкретным словом, полностью описывающим характерные звуки из уст уставшего парня. который напугался больше не слов, а самой интонации, с которой их так тихо, практически опасно флиртующе на грани с недовольством произнесли. а продолжить дискуссию мартину не удалось, оставшись немым зрителем чужого театра, в котором без согласия принял участие. его губы резко ощутили влажное тепло с примесью нетерпения и жажды сорвать на грубость, как только он придет в себя. и осознание прошибает голову мгновенно, без сомнения и разных отговорок — четко, ясно. и удержаться он не может, отвечает напору, уже на всем своем теле ощущая, как джеймс бесцеремонно устраивается на его согнутых ногах. тот неосторожно елозит от неудобства, хотя больше похоже на специальную придирку, чтобы вовлечь парня в процесс. и мартин понимает намек с первой попытки, устроив руки на чужой талии, забираясь ловкими пальцами под край черного кроп-топа, будто специально подобранного для этого события. но джеймс не останавливается на напористом поцелуе со своей стороны — руками лезет в мокрые волосы, чтобы отодвинуть голову в сторону под нужным углом. сам ведь полез в кепке целоваться, так еще и без предварительной подготовки, но для него слова о стонах были приемлемым прощупыванием почвы с прямым намеком к дальнейшим действиям. у мартина по спине мурашки бегут от холода стекла под лопатками и контраста горячей груди джеймса, вжимаюшегося всем телом все ближе и ближе. ни на секунду он не собирается отпускать иссохшие губы после изнутрительной тренировки с пустыней в горле. ему как-то не до этого, потому намеренно лезет влажным, юрким языком в чужой рот, размыкая губы простым движением. и сопротивления на своем пути не встречает от слова совсем. оказывается так легко развести мартина на все, что вашей душе угодно — стоит только сесть к нему на бедра и жадно поцеловать, не давая схватить инициативу. и вуаля — мартин готов волком завыть, чтобы ему дали возможность повернуться как-нибудь в другую сторону, ведь от этого положения уже затекла шея, и он снова начинает стонать, но теперь в чужие губы, от чего получается сдавленно и сладко, протяжно. нарочно залезет выше под одежду джеймса, в надежде что хоть это выбьет того из колеи и позволит вдохнуть микроскопические частицы кислорода. — джеймс.. — все-таки ухватившись за случайную возможность одними губами шепчет мартин между голодными поцелуями, пока джеймс отвлекся на горячие прикосновения к своей чувствительной горячей коже. но удача сегодня была явно не на стороне мартина, его рот вновь накрыли ненасытные губы, обводя нëбо с ласковой заботой, дурманя голову влажностью и нежностью. джеймс кусался до ощутимой боли и металического привкуса крови, тут же улавливая его свой полостью, полностью поглощая распухшие губы лидера. мартин сейчас натурально с ума сходит от желания занять пост лидера и расслабиться, пока ощущает только горячее пространство в теле старшего на нем. — ты меня с ума сводишь своими вздохами. — через силу оторвавшись от желанных до невозможности держать себя в руках губ, джеймс нарочно заглянул в глаза напротив, пока у самого зрачки заполнили все сплошной тьмой, проглядной даже в приглушенном свете. дыхание у самого ни к черту, сбилось напрочь, через раз короткие, надрывистые вдохи делал, не отпустив мартина из своей цепкой хватки изголодавшегося безумца. — пару минут назад ты говорил про стоны. — задумчиво прошептал мартин в жалкие пару сантиметров между их лицами, подавшись телом вперед, чтобы ухватиться за поцелуй, который все же удалось заполучить не без помощи. ведь джеймс сам наклонился ближе и пригладил взъерошенные волосы в почти родном жесте, будто делал это изо дня в день. — стонать у тебя получается только со мной. — слова повисли в спертом воздухе и нарушаемой едва не надрывными стонами мартина в тишине зала, откуда уже ни с каким кондиционером не выветриться воспоминание о слишком влажном первом поцелуе.