Мой чёртов день рождения!

      Пол стоял у зеркала, всматриваясь в него, словно в вечность. Заметив небольшие морщинки у глаз, он подумал: «Надо сходить к косметологу». Пол провёл по ним пальцем и отдёрнул руку, будто обжёгся. Погладил кожу — она, конечно же, была всё той же, бархатной и нежной, но Пол, казалось, совершенно этого не замечал. Он видел только то, что хотел видеть: увядание, приближение пустоты, конец. Завтра у него день рождения. Сорок лет. И он впервые не хотел наступления этого дня. Сегодняшний вечер омрачало и то, что его русские друзья, у которых уже наступил следующий день, забрасывали его поздравительными сообщениями. Звонила мама. «Ну она-то куда?» — раздражённо подумал он. Ведь она-то уж точно должна знать, что день рождения завтра! Завтра! Чёрт! Чёрт бы его побрал, этот день рождения! Завтра он переступит порог сорокалетия. А что это значит? Это значит, что старость неумолимо забирает его в свои когтистые лапы. Пол открыл воду, набрал её в ладонь и выплеснул на зеркало. Отражение на секунду исчезло — и тут же появилось вновь. Капли стекали по стеклу, а Пол видел не их — он видел свои годы. Свою уходящую молодость. Он скривился и с силой ударил ладонью по холодной поверхности. Брызги разлетелись по кафелю, но отражение осталось прежним: всё тот же мужчина, всё тот же взгляд, полный панического ужаса. — Ну что, Пол? — прошептал он, обращаясь к самому себе. Голос звучал хрипло, чуждо, будто принадлежал не ему. — Дождался? Завтра тебе сорок. Поздравляю, старик. Ты официально перейдёшь черту. Он снова провёл пальцами по лицу, пытаясь нащупать те самые «когтистые лапы» старости, которые, как ему казалось, уже впились в его кожу. — Ты посмотри на себя, — продолжал он, глядя в свои же глаза. — Завтра ты проснёшься — и что? Мир изменится? Нет. Но ты… ты начнёшь увядать. Это как обратный отсчёт. Сначала морщинки, потом седина, потом ты станешь просто «дедушкой», на которого никто и никогда не обратит внимание. Кому ты будешь нужен? Кому нужен этот старый, ненужный человек? Он отошёл от зеркала, чувствуя, как внутри нарастает холод. Пустая квартира, тишина, которая станет его единственным собеседником, и осознание того, как постепенно его привлекательность — его единственная валюта в этом мире — обесценится до нуля. — Ты станешь невидимкой, — сказал он в пустоту комнаты. — Люди будут смотреть сквозь тебя, как смотрят на старую мебель. Никто не захочет делить постель с тем, чья кожа теряет упругость, а глаза — блеск. Ты останешься один. Совсем один. И это будет справедливо, потому что кому нужен старик, который только и делает, что боится собственного отражения? Телефон на тумбочке снова завибрировал. Очередное сообщение от друзей из России: «С днём рождения, дорогой! Сорок лет — это расцвет!» — Расцвет? — Пол горько усмехнулся, глядя на экран. — Расцвет гниения. Он выключил свет в ванной, погружая комнату в полумрак. Ему хотелось спрятаться, забиться в угол и переждать эту ночь, как будто, если он не встретит утро, сорок лет так и не наступят. Но время было неумолимо. Оно тикало в настенных часах, отсчитывая последние секунды его «молодости» и превращая жизнь в историю, которая, как ему казалось, подходила к своему печальному финалу. — Мой чёртов день рождения, — прошептал он в темноту, закрывая глаза. — Уже завтра. Мой чёртов конец. Он вошёл в комнату и устало опустился в кресло, не зажигая света. В их с Джоном доме было множество зеркал, и каждое из них сегодня казалось ему врагом.

— ✦ —

Пол был красивым мужчиной — стройный, подтянутый, он совершенно не выглядел на свой возраст и всегда чувствовал себя гораздо моложе, до сегодняшнего вечера. Сегодня утром у них с Джоном не было секса. Джон торопился на работу, а Пол находился в недельном отпуске. Джон на бегу, казалось, не заметил, как Пол призывно облизывал губы, как гладил его член, пока тот ещё лежал в постели, — но привычной реакции не последовало. Вместо этого Джон просто поцеловал его в нос. Это что — издевательство? Пол наблюдал за Джоном, извергая из глаз искры, но тот не заметил и этого. — До вечера, милый. Я буду поздно. Когда за Джоном захлопнулась дверь, Пола накрыло. Началась паника. «Почему? Что со мной не так?» Он мусолил эту мысль весь день, а вечером, когда начались звонки, Пол осознал — ему так казалось, он так почувствовал, — Джон не захотел его утром, потому что… Пол СТАРЫЙ! Это обжигало внутренности, разливалось в груди липким ужасом. А потом мама со своими поздравлениями добила его окончательно. Знакомые — ладно, пусть. Они, в принципе, даже не друзья, он никогда их не видел. Все эти люди общались с ним только онлайн по роду деятельности Пола, и таких знакомых, живущих в других часовых поясах, было много. Не будет же Пол объяснять всем, что это ужасно — получать поздравления заранее, лишая его возможности побыть ещё один день в текущем возрасте. Но, мама, это было просто унизительно. Он молча выслушал её поздравления и бросил трубку, даже не дослушав. Она перезванивала и писала сообщения, но Пол их даже не читал. Ведь он много раз просил её не поздравлять заранее. Она совершенно не понимала его придирок и продолжала поздравлять таким образом уже несколько лет.  Сейчас Пол не хотел с ней скандалить, и самым правильным решением казалось молчание. Он откинулся в кресле, закрыл глаза и почувствовал, как усталость, смешанная с горечью, оседает где-то под рёбрами. Ему хотелось, чтобы Джон уже пришёл, чтобы он обнял его, сказал что-то тёплое, развеял этот липкий страх. Но Джон обещал быть поздно, и Пол оставался наедине с этой пустотой.

— ✦ —

В десять вечера входная дверь открылась, и Джон щёлкнул выключателем. Пол зажмурился, и его лицо сразу приобрело тоскливое, недовольное выражение. — Малыш, а ты чего без света сидишь? — Джон разулся и вошёл в комнату. В одной руке у него был большой букет, в другой — коробка с тортом. — И ты туда же! — Пол вскочил, вскинул руки кверху и стремительно прошёл мимо ошарашенного Джона в спальню. Там он подошёл к окну, и из его глаз потекли слёзы. — Дорогой, что с тобой? В чём я виноват? — Джон мягко подошёл к нему и обнял за плечи. Пол одним движением скинул его руки, показав любимому, что сердит. — Ты… ты… — голос Пола срывался, он хлюпал носом. — Ты приволок этот букет и торт сегодня, чтобы лишний раз напомнить мне, что я стал старым? — Он повернулся и с раздражением добавил: — Запомни: мне сегодня ещё тридцать девять! Понимаешь ты или нет? И тут силы покинули его. Он разревелся и уткнулся в грудь Джона. Тот стал гладить Пола по голове. — Милый, милый, успокойся. Давай я тебе всё объясню, и ты перестанешь сердиться. Просто послушай меня, пожалуйста. Пол вырвался из объятий, встал напротив, скрестив руки на груди. — Говори. Я слушаю. — Вспомни, дорогой, мы же всё обсуждали на прошлой неделе. Ты в отпуске, а я беру день за свой счёт, и мы… точнее, ты не хотел праздновать, и мы решили, что завтра, в твой день, поедем куда-то в красивое место. — Джон потер руки от волнения. — Но в таком случае я бы не смог завтра купить всё это: и цветы, и торт. Всё испортилось бы по дороге: цветы завянут без воды, торт может пропасть под солнцем. Вот я и решил подарить тебе сегодня. Что я сделал не так? Пол слушал, поджав губы. Внутри буря успокаивалась, память вернулась, и он, конечно, вспомнил эту их договорённость. Но ему всё ещё не было стыдно. Он помедлил, чуть скривив губы, будто пробуя слово на вкус: — А-а-а… что было утром? Ты ушёл так быстро, даже не обратив на меня внимания.  Как же наш утренний секс? Ты же знаешь, как я его люблю. Пол насупился, а Джон развёл руки в стороны. — Прости, мой хороший, я спешил. Мне нужно было застать директора на месте, чтобы взять отгул на завтра. Если бы я медлил, то опоздал бы. А он в девять утра уехал на целых три дня, и тогда твой завтрашний праздник был бы испорчен. — Джон сделал шаг вперёд. — Его отъезд случился внезапно, и поэтому я не сказал тебе заранее. Вчера поздно вечером в групповом чате его секретарь сбросила сообщение об этом. Но я весь день думал о тебе, мой любимый. Весь день хотел… Потом Джон осекся, и до него дошло. — Тебя опять поздравляли сегодня? И опять мама? — Да. Она с этим своим русским мужем совсем голову потеряла, — фыркнул Пол. Объяснения Джона его устроили, и он потихоньку приходил в себя. — О! Мой малыш. Мой самый сладкий мальчик. — Джон обнял Пола и прильнул к его губам, но губы Пола были напряжены, и он никак не хотел отвечать взаимностью. Джон погладил Пола по спине, по рукам, потом нежно обнял, прижав к себе, и обхватил его ягодицы. — Ты грязный. Иди в душ, — сказал Пол, уворачиваясь, но голос его стал мягким, почти податливым. — Да. Я быстро. — Так ты примешь мои подарки сегодня? — Джон скидывал с себя одежду, спрашивая на ходу. — Да. Уже принял. Букет прекрасен. И сейчас будем есть торт и пить чай 

— ✦ —

Чай — это было условное понятие. Они оба пили исключительно кофе. Пока Джон был в душе, Пол заварил кофе и разрезал торт. Запах фруктов и свежего белкового крема сразу распространился по кухне. Пол мазнул крем со своего куска пальцем, но в этот момент Джон подошёл к нему — неслышно, мягко — и, перехватив его руку, поднёс палец к своим губам. Он слизывал крем медленно, не торопясь, и в этом движении было столько нежности, что Пол закрыл глаза. Его тело мгновенно откликнулось на эту ласку. На Джоне не было одежды, только полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Пол, не открывая глаз, нащупал его рукой и одним рывком сбросил на пол. А потом, распахнув глаза, полные томления и желания, отнял руку и опустил её в крем. — Я знаю способ лучше. Он опустился на колени, провёл пальцем по крему, щедро нанося его на член Джона, до самого основания, а затем накрыл губами и начал впитывать эту сладкую, тёплую нежность. Джон запустил руку в волосы Пола и стал мягкими движениями задавать темп, бормоча под нос: — Да… да… вот так… Пол, не прерывая своей ласки, попытался раздеться, но не справился. Тогда Джон отстранил его, поднял с пола, помог снять одежду, а затем повернул Пола спиной к себе, обнял и прижал к груди. Его пальцы нежно касались сосков, слегка пощипывая их. Пол тихонько заохал и потёрся бёдрами о всё ещё липкий член любимого. Джон аккуратно ввёл палец в мягкое, податливое тело и начал растягивать. Они занимались сексом почти каждое утро, и потому Пол сразу пустил его внутрь. Джон добавил второй палец и наклонил Пола к столу, давая ему опору. Через несколько минут Пол был готов. Джон вошёл в него нежно и мягко, обхватив руками за бёдра. Движения из неторопливых постепенно превратились в настойчивые, требовательные, страстные. Им понадобилось немного времени, чтобы разрядка наступила у обоих. Они были вместе много лет и давно научились слышать и чувствовать друг друга, особенно в такие моменты. — Мой малыш, самый красивый, самый нежный. Я так люблю тебя. — Джон не выходил, гладил спину и бёдра своего любимого. — Я так хочу, чтобы ты знал: сколько бы лет тебе ни исполнилось, ты всегда будешь для меня желанным, моим нежным мальчиком. Пол молчал. Ему было так хорошо, что он не мог произнести ни слова.

— ✦ —

Потом они пили остывший кофе, ели торт, и Пол больше не реагировал на сообщения негативно. Он даже позвонил маме и извинился.  Уже лёжа в кровати в обнимку с любимым и любящим Джоном, он вдруг сказал: — Отпразднуем завтра этот мой чёртов день рождения так, как захотим. Всё же сорок лет бывает один раз в жизни. — А давай завтра никуда не поедем, — Джон притянул его ближе. — Закажем всякую вредную еду и проведём твой день в постели, мой малыш. — Я согласен. Пол закрыл глаза и почувствовал, как внутри разливается тихое, долгожданное тепло. Он перестал бояться. Он перестал считать морщины. Он просто был — здесь, в этой комнате, в объятиях человека, который смотрел на него так, будто время не имело власти над тем, что они чувствовали. И, наверное, в этом и есть главный секрет: возраст — это всего лишь цифра. Настоящая ценность не в том, сколько тебе лет, а в том, кто держит тебя за руку, когда ты перестаёшь верить в себя.