Стёртые грани

Усталость после очередной битвы беспощадно клонит в сон, но она знает, что просто не может позволить себе уснуть. Если сильно захотеть, магия темного кристалла будет способная на все, в том числе обратить своего обладателя во что-то, что очень не похоже человека. Магия разрушительна, она оставляет свои отпечатки, черными узорами расползаясь по телу, словно всепожирающая плесень, но Праксина знает, что ей не нужны еда, сон, солнечный свет. Не нужны так же, как не нужны были и Грейморру. Стоит ей хоть ненадолго позволить себе расслабиться у холодной каменной стены, сомкнуть глаза, провалиться в дрему, так тут же повторяющийся из раза в раз кошмар не заставляет себя ждать. Все начинается с истории про изоляцию в полуразрушенном собственными руками замке, где одиночество и ненависть ко всему живому длятся долгие и мучительные годы. Вокруг не меняется абсолютно ничего, не считая злого, похожего на кошачьего хищника существа: оно все время сопровождает своего запертого в ловушке хозяина, наблюдая за ним с гораздо более пугающим энтузиазмом, нежели за волшебными принцессами. Загнанное в угол «чудовище» точно ощущает насмешку из-за своей беспомощности не только от заклятых врагов, но и верных союзников. Остатки былого могущества, способные держать в страхе и подчинении всю планету, едва ли рассеивают опасения, что кто-то сможет восстать или нанести удар в спину. Ожидание хоть чего-то с каждым днем все невыносимее, а сверкающие в Эфидианской короне Сапфиры, из раза в раз прилетающие с Земли из рук наследной принцессы, лишь напоминают, что именно печальный конец будет уготован узурпатору Эфидии. Но в какой-то момент кажется, что кошмар прекращается, ибо заветный последний Сапфир попадает прямо в руки к отчаявшемуся пленнику, а после он держит в своем кулаке всю силу королевской власти. А затем... Битва в храме Андраака, где триумф обращается в самое последнее в жизни поражение. Светлая магия сжигает изуродованное тело подчистую, не оставляя и пыли от костей. Праксина вздрагивает, просыпается, а кошмар не прекращается. Она живет в мире, где больше нет ее брата. Травмирующее воспоминание о моменте, когда она потеряла Мефисто, ранит еще сильнее той «жизни», где она была просто заперта, и ей нечего было терять, кроме себя. Праксина уже давно потеряла ту самую грань, где заканчиваются воспоминания Грейморра, а где начинаются ее собственные. Впрочем, какое теперь это имеет значения? Если получится бодрствовать, сохраняя боевой настрой, все предшествующие события станут не более чем важным напоминанием, что отныне она просто не может сдаться. Она обязана отомстить, это все, из чего она сейчас состоит, остальное – не имеет значения. Сначала – Земля и люди, которыми так дорожит Айрис. Потом она с превеликим удовольствием вернется к Эфидии. Ее правители наверняка почувствуют то же, что и она, когда узнают о бесславной кончине своей дочери. А после падения как самой Эфидии, так и всех вассальных королевств, ее руки доберутся до самых потаенных уголков вселенной. В конце концов, есть в этом мире те, с кем еще столетия назад ей нужно было расквитаться. У нее нет четкого объяснения, с каких пор она ненавидит кого-то, кто жил задолго до ее рождения. Вновь касаясь осколка маски на своем лице, она почти сдается, прекращая задавать самой себе вопросы: что, как и почему. Воспоминания и чувства наслаиваются друг на друга, и чем сильнее пытаешься их разделить, тем сильнее это изматывает. Ощущение, что ее разрывают на части. Забывать больно, а копаться в собственных воспоминаниях еще больнее. Она знает это. Она не может позволить себе устать, не может уснуть, а, проснувшись, не может снова позволить себе бесполезный и болезненный самоанализ. Поэтому... какая в самом деле разница, кто и что она теперь такое? Она совсем не человек, но ее гложут человеческие чувства. Она приговоренное к расправе «чудовище», ожидающее своего спасителя. Она сломлена и она же триумфатор. Она и Праксина, и Грейморр…