Медовый месяц для киборгов

Леденящая ночь подходила к концу — из-за горизонта поднимался ярко-голубой шар звезды. Постепенно в окне появлялась из темноты изрезанная эрозией и кратерами почва — пейзаж мёртвой и неприветливой планеты. Вместе с лучами светила просыпались и обитатели этого куска камня. Их док-станция, которая заменила им кровать, стала посылать существам слабые электрические импульсы, выводя из восьмичасовой гибернации. Загорались красные визоры существ. Те, кто держал в страхе всю галактику, начинали свой день. Крон, один из жителей Т0-Г14, нехотя потянулся к рычагу управления. Раздался тяжёлый гидравлический щелчок, размагничивающий титановую плиту, и Крон наконец смог отлепиться от стены. Его механические суставы отозвались сухим скрежетом — масло успело загустеть. Он аккуратно отсоединил от зарядных пазов на плече и бедре толстые кабели питания, которые с негромким шипением втянулись обратно в стену док-станции. Индикаторы на панели надёжно мигнули зелёным: аккумуляторы протезов были заряжены на 100%. Он пристально прищурил единственный «настоящий» глаз: его жена, Векса, с несвойственным для Грокса энтузиазмом паковала чемоданы. Её острое ухо дёрнулось. Заметив супруга, она придала своему лицу спокойное, даже безразличное выражение. — Дрон с питательной пастой и хрустящими кристаллами должен прибыть через пять минут сорок две секунды, — сообщила она ровным механическим голосом. Гроксы не говорили друг другу бессмысленное «доброе утро». Крон изучающе глядел на жену, которая, отвернувшись, продолжила паковать вещи: ультрафиолетовую лампу, масло против коррозии, изоленту, набор отвёрток, паяльник, мини-ядерную батарею... — Ты забыла положить запасные провода, — заметил Крон и попытался впихнуть их в битком набитый чемодан. На его лице мелькнуло удивление. — Векса, объём чемодана сто литров. Вещи из списка должны занимать семьдесят шесть литров. Ты взяла что-то ещё? Девушка немного отвела взгляд, но потом спокойно объявила: — Я взяла банку с формалином, чтобы стабилизировать какое-либо растение. Крон перестал скрывать удивление: он проснулся окончательно. Его красный визор несколько раз судорожно сжался, наводя фокус то на жену, то на злополучный чемодан. — Растение? — переспросил он, и в его голосе проскочило отчетливое металлическое дребезжание. — Векса, протокол безопасности Министерства Обороны Гроксов чётко гласит: любой ввоз органики на территорию Т0 карается немедленной утилизацией таковой. К тому же, ты хочешь, чтобы мы после возвращения из отпуска попали в изолятор на карантин? — На границе сканируют био-активность, Крон, — спокойно ответила Векса. Она наконец повернулась к нему, скрестив механические руки на груди. — Раствор формальдегида полностью денатурирует белки. Растение, помещённое в банку, мгновенно прекратит фотосинтез. Никакого выделения опасного для нас кислорода и пыльцы. Ноль целых ноль десятых процента биологической угрозы. Это будет просто герметичный кусок мёртвого углерода. Крон недовольно звякнул челюстным шарниром. Логика жены была безупречна, но его мозг инженера всё равно протестовал против нарушения регламента. — Риск разгерметизации стеклянной тары при межпланетном прыжке составляет три процента, — угрюмо буркнул он. — Если формалин выльется, чемодан разъест. — Именно поэтому я выбрала банку из боросиликатного стекла с титановой крышкой, — на лице Вексы отразилось торжество. Она выложила из чемодана абсолютно всё, и вытащила на свет холодной лампы тяжелую колбу, снабженную вакуумным замком. — А ты, как ведущий инженер-конструктор, прямо сейчас проверишь надёжность этого замка и укрепишь его изолентой. Ведь ты же не хочешь, чтобы чемодан за десять тысяч спорлингов стал дырявым? Крон завис на пару секунд. Мрачно хмыкнув, он молча выхватил у неё банку, поднял с пола рулон синей изоленты и принялся яростно, в несколько слоев, заматывать крышку. — Органика — это вред, — монотонно ворчал он под нос, пока изолента с треском ложилась на латунные пазы. — Нерациональная трата формалина. Абсолютно бесполезный сувенир... Векса ничего не ответила. Её визор моргнул теплым спектром. Она знала: раз Крон ворчит, но делает — значит, он согласен. Раздался резкий звонок в дверь. Векса поспешила открыть: это дрон привёз заказ. Она нажала на кнопку у входа, и дверной люк стал раздвигаться — медленно и с металлическим скрежетом. — Заказ доставлен, — объявил дрон, паря в воздухе с пластмассовой коробкой. — Питательная паста, две порции, и хрустящие кристаллы, два пакета. Оплата при получении: десять спорлингов. Робот выдвинул из своих недр на шасси небольшой терминал. Векса приложила к нему механическую руку. Раздался щелчок-оповещение о снятии спорлингов с банковского счёта. Векса взяла коробку. — Не желаете ли ещё приобрести конфеты из серы по акции? Её глаз радостно загорелся. Они с Кроном любили эти конфеты. Завтрак прошёл в тишине. Молодожёны смотрели, как звезда их системы освещала всё больше таких же титановых контейнеров, как тот, в котором они жили. Скоро пара покинет родную планету. Выйдя из жилого блока города, Крон и Векса попали в монотонный, отлаженный поток утренней смены. Улицы представляли собой глубокие каньоны между титановыми стенами заводов, где вместо асфальта под ногами гудели силовые магнитные плиты. Вокруг них, проезжая на бесшовной матовой полосе пассажирского конвейера, двигались сотни других Гроксов. Они ворчали и тихо переговаривались о предстоящих рабочих задачах, негромко спорили о политике и обсуждали марки машинного масла. Инженеры, аналитики и простые заводчане спешили прибыть на свои рабочие места. Крон подошёл к платформе, от которой конвейер шёл к космопорту. Он крепко сжимал одной рукой ручку чемодана, а другой — супругу. Они шагнули на шершавую полупустую ленту. Пара ловила на себе редкие, сканирующие взгляды коллег. Кто-то украдкой помахал рукой, кто-то смотрел с нескрываемой завистью. Гроксы редко позволяли себе брать отпуск. Центральный космопорт сектора высился на горизонте колоссальной обсидиановой пирамидой. Внутри царил холодный полумрак безвоздушного пространства, разрезаемый лишь красными линиями лазерных указателей. На пункте контроля багажа их встретил массивный пограничный бот. — Предъявите электронные идентификаторы перемещения, — безэмоционально проскрежетал он. Векса приложила кибернетическую руку к сенсорной панели. На экране высветились их данные и статус визы: «Цель поездки: Протокол совместной рекреации. Направление: Система Неплутус (Империя Пуффити)». Бот на секунду завис, обрабатывая необычную информацию. Затем лазерный луч скользнул по чемодану. Пара застыла в ожидании. На индикаторах бота один за другим загорались зелёные лампочки, и, в конце концов, машина сухо объявила: — Проход разрешён. Соблюдайте регламент тишины. Крон тихо выдохнул: таможенный бот не стал задавать лишних вопросов о предназначении литра формалина в его багаже. На посадочной полосе их ждал межгалактический лайнер. Снаружи он выглядел устрашающе: угловатый корабль из чёрного матового сплава, ощетинившийся иглами плазменных турелей. Чистая, грубая функциональность военного крейсера. Супруги поднимались по железному трапу, пытаясь скрыть своё волнение и меньше клацать кибернетическими частями тела. Внутри корабль напоминал бункер. Вместо мягких кресел — вертикальные ряды магнитных фиксаторов вдоль стен. Большую часть пассажиров составляли угрюмые военные в тяжёлой броне, отправляющиеся на дальние рубежи, и сухие учёные-исследователи, летящие в закрытые лаборатории ядра Галактики. Несколько планет союзной империи была для этого корабля лишь транзитной точкой — чисто формальной дипломатической остановкой, одобренной Высшим Советом для галочки. Молодожёны заняли свои места. Но внезапно Крон обратил внимание супруги на чудака, который сидел у иллюминатора по диагонали от них. Это был пожилой Грокс, чей коленный шарнир заметно износился и издавал забавный щелчок при каждом движении. Но странным в нём было другое. Его механический протез руки был мило обвязан красной ленточкой. Из кармана его технического жилета торчала нелепая, помятая брошюра с бирюзовыми облаками, а на шее болтался шнурок с латунной шестерёнкой — сувенир от союзной державы. Старик смотрел в иллюминатор и тихо, едва слышно напевал какую-то странную, хаотичную мелодию, совершенно не похожую на системные марши Гроксов. Крон подозрительно сощурился и тихо передал Вексе по закрытой частоте: — Его процессоры явно повреждены коррозией. Или это радиационное слабоумие. Посмотри на эту ленточку, это же абсолютно не функционально. Векса ничего не ответила, но её визор зафиксировал, как бережно этот «странный» Грокс поглаживал латунный сувенир. В её процессоре промелькнула странная мысль: а что, если к концу этой недели они с Кроном будут выглядеть так же? Корабль вздрогнул — началась сильная тряска. Ядерные двигатели взревели, и лайнер оторвался от поверхности. За иллюминатором замелькал привычный космос: холодная, величественная пустота, прорезаемая ослепительными вспышками далёких сверхновых звезд и пылевыми облаками туманностей. Острые скалы родной планеты стремительно превращались в крошечную чёрную точку на краю экрана. Перелёт занял несколько планетарных часов, которые пара провели в привычном молчании гибернации. Но вот, бортовой компьютер монотонно объявил: — Прибытие в систему Неплутус. Внимание всем пассажирам: в атмосфере целевой планеты зафиксирован критический уровень кислорода и водяного пара. Проверьте герметичность корпусов. Лайнер Гроксов пошёл на посадку, и в иллюминаторе вместо привычной безопасной тьмы заплескалась пугающая, яркая и невероятно живая бирюза чужого мира. Они прибыли в космопорт Пуффити.