Тайные желания отвергнутых

— Великолепно выступил! — бодро говорит Су Джин, садясь за столик в отдельной комнате, заблаговременно арендованной в престижном ресторане. Она всегда холодна, даже когда улыбается. В этом холоде — не безразличие, а постоянная злость. И если она до сих пор думает, что ледяная маска скрывает ее боль, то она — дерьмовая актриса. Этот колотый лед режет от прикосновения. В ее улыбке всегда напряжение, а в ее обществе становится мрачно. Она красива, но не более, чем по навязанным кем-то стандартам. Со Джун, наверное, и сам красив лишь по общественным меркам. — О, я всегда великолепен! — Со Джун запускает пятерню в волосы и манерно откидывает голову назад. Укладка, над которой стилисты долго старались, уже давно потрепана, но так ему идет еще больше. Су Джин не спорит. Он действительно великолепен, и все же… — Но с Су Хо мне не сравниться, да? — улыбается, но как-то невесело. — Сам знаешь, — мрачно подтверждает Су Джин. — Как и мне с Джу Гён. Официант приносит еду и выпивку, снова напоминая, для чего нужна встреча. Это явно не дружеская посиделка старых знакомых, случайно встретившихся в одном городе. Со Джун презирает Су Джин, и она это понимает. В то время им обоим было тяжко. И сейчас тоже тяжко. — Общаешься с ней? — Да. Переписываемся иногда. А ты с Су Хо? — Тоже. Переписываемся. Говяжьи ребра съедаются быстро и для галочки, соджу наливается без бессмысленного тоста. Со Джун поджигает толстую сигарету и делает глубокий затяг. — Су Хо бы сказал, что курение вредит связкам. — Су Хо не здесь, и, поверь, рядом с Джу Гён на мои связки ему наплевать. — Все еще не разлюбил ее? — Ни на йоту, — он тихо и четко проговаривает это, глаза блестят, выражая тоску. Сладкий соджу не перебивает горечь, но выталкивает ее наружу. Со Джун — вовсе не тигр, а брошенный пес. Джу Гён всегда рядом с ним — не физически. В мыслях, во снах, в грустных песнях, становящихся хитами. Он должен ее отпустить, чтобы двигаться дальше. Должен, но не может. Как и Су Джин, поступившая в Сеул, хотя могла бы — в заграничный вуз, где с Су Хо они бы точно не пересеклись. Су Хо тоже поступил в Сеул, хотя в Штатах перспектив было бы куда больше. Но Джу Гён была бы дальше. Как глупо — променять перспективы на первую школьную любовь. Впрочем, Су Джин сделала еще большую глупость. — Ты ведь тоже? — его взгляд обнажает душу. Су Джин молчит. Она не может ему соврать. Тому, кто чувствует то же, врать бессмысленно. Он делает закур, она — глоток алкоголя. Су Джин хорошо переносит алкоголь и неразделенную любовь. Лучше других. Лучше Со Джуна, который, выпив всего пол-литра, выглядит, будто вот-вот заплачет. — Ты ведь для этого меня позвала? Чтобы увидеть кого-то, кому так же херово. — Да, — ее губы снова выражают холодную улыбку, а глаза — почти что пусты. — Только у тебя, по ходу, все еще хуже. По его щеке катится слеза. — Я хотя бы не предавал друга и не выставлял его тайны на общественное обозрение. — О да, зачем это, если можно просто дождаться, пока он уедет, чтобы подбивать клинья к его девушке, пусть и брошенной. Ты ведь мог помочь им помириться, но решил воспользоваться моментом, чтобы забрать ее себе. Я хотя бы сожгла все мосты, — она собирается завершить, но потом тихо прибавляет, понуро опустив голову. — Пыталась сжечь. Су Джин залпом осушает бокал и бьет рукой по столу, затем — хватается за голову, подпирая локтями. — Я уже тогда знала, что у меня нет шансов, — резко поднимает голову, устремляя на Со Джуна бешеный взгляд, будто требует, чтоб он мгновенно выдал решение этой проблемы. — Знала, что он будет меня ненавидеть, просто… Эта беспомощность убивала, — и снова удар кулаком. — Су Хо и сейчас меня презирает, я уверена, но Джу Гён попросила его мне отвечать… Она такая добрая, — в голосе Су Джин совсем не восхищение. — О да, эта доброта лишь усиливает его чувства. Ах, если бы я только раньше… Я ведь знала его с самого детства. Знала, что не дает его сердцу покоя. Знала его боль… — делает паузу, затем с тихой, бессильной злостью прибавляет: — Только в теории. Я слишком плохо пыталась его понять, почувствовать, я не смогла сказать те фразы, которые бы его исцелили. Не смогла быть той, с кем он сможет отпустить горе по прошлому. У меня были все возможности. Я просто по-настоящему не пыталась… Но Джу Гён, только появившись в его жизни, сразу поняла, как сделать его счастливым. Су Джин не плачет навзрыд, так, просто слезы ручьями стекают из покрасневших глаз. Впрочем, Со Джуну нет до этого дела. — Если бы я только встретил Джу Гён раньше Су Хо… — он жалобно скулит, начиная свою исповедь перед судьбой. — Если б заговорил с ней, увидел ее настоящую, принял. А я бы точно принял. Внешность? Да мне нет разницы, что в этом гнилом обществе считается истинной красотой. Если б я только был первым… Не договаривая мысль — впрочем, удачное завершение — Со Джун наливает соджу в два бокала, и горе-приятели чокаются. Эти неинтересные истории боли — лучшие тосты для праздника отвержения. И Су Джин, и Со Джуну кристально наплевать на самобичевания друг друга. Ведь оба по сути — сраные эгоисты, которые не могут сочувствовать вот так, безусловно. И это — причина, почему они оказались отвергнуты. Свидание разбитых сердец проходит дерьмово — иного никто и не ожидал. Облегчение? Принятие? Освобождение? Сочувствие? Ни один не получает результата, в который на толику поверил перед тем, как пойти на встречу. Что Су Джин, что Со Джун — не те люди, рядом с которыми отчаявшиеся души способны поверить в чудо. Прощаясь, они не благодарят друг друга за встречу, но и не выказывают разочарования. * * * Со Джун и Су Джин случайно встречаются в Штатах, на концерте Со Джуна. Звонок, приглашение. Встреча. — Великолепно выступил! — бодро говорит Су Джин. — О, я всегда великолепен!