Тушить Бензином

Душно. Мать его, как же душно. Легкие — этот орган сейчас конкретно противоречил своему названию. Тяжесть в груди, в голове, да и в целом во всем остальном теле была почти физическим грузом. Воздуха вроде бы достаточно, но он слишком теплый. Слишком наполнен выдохами. С тех самых пор как зал тренировок закрыли на ремонт, тренироваться было буквально негде. Приходилось извиваться как угодно, но тренировку никто не отменял. Гоусту с этим повезло. У него настолько мало мебели, что есть почти целая свободная комната. В их крошечных квартирках всегда был этот, казалось бы, ненужный гостевой зал, 10 квадратов, а спальня зато милипизерная. Назначение этой, буквально ненужной, дырки, обьяснить могли только строители, и то расплывчато. Наконец-то нашлось применение. Но не то, чтобы нарочно. Далия… сука, эта гадина опять нарвалась. А он сорвался. Она будто этого и добивалась. Нарочно выбирала слова и места, где он явно не удержит себя в руках. Вроде бы ничего она особо и не делала такого. Ну кроме того, что приходила без приглашения и бесстыже вставляла едкие комментарии. Например весьма частот называла Райли травмированным. Да, по факту, но эта сволоч и понятия не имеет, какая и насколько глубокая у него травма. Но на сеансах с терапевтом он всегда будет отрицать, что во снах грезит о том как бы свернуть эту тонкую, аккуратную шейку… А в целом неплохо. Очень неплохо. Её шея вполне плотно прилегает в его руке, которой он её слегка душил, вжимая в стенку. Вторая же держала капну черных волос. Наконец-то не язвит… эта драка была слишком изнурительной эмоционально. В целом, она могла бы и избежать данного положения. Могла бы, засчет своей скорости и ловкости, которая компенсирует её недостаток в силе. Но она слишком поздно поняла, что это не дружеский спарринг. Так то «дружеского» между ними было мало. А если честно — ни.хре.на. Они как беспородная уличная кошка и дрессированная немецкая овчарка. Да вот только овчарка несмотря на тренировки плохо удерживается от желания шугануть кошку, которой хоть бы хны. Она мешает. Откровенно мешает.  Тот день, когда она пришла на базу, как к себе домой, он запомнит на долго. Какой-то «нереальный» наемник нанятый Прайсом, вдруг пришел и сразу на один ранг с Райли. Мать её, он к этой должности шел годами. Го.да.ми. А она? А… черт, действительно, о ее прошлом мало известно. Скилл у неё есть, но черт, это не стандартные армейские, а будто что-то… личное. Каждая драка с ней лишь доказывает, что она не хочет победить по правилам, а хочет убить не взирая на правила и последствия. Вот этот её изъян, стоил им кучи неудач. Она просто никак не может оставить врага в живых. Не может вырубить не сломав при этом шеи, или не убив от болевого шока.  Ну вот откуда в такой, весьма низкой, на вид почти милой женщине, столько жестокости?  Это ненавидит Саймон. Это именно та его часть, которую он в себе прячет и контролирует. Не позволяет вылезти из под маски. Она — то чего он в себе боится и что презирает. Он и не заметил как прильнул своим лбом к её. Пластик черепушки на балаклаве соприкоснулся с, не пойми кем и как стриженной, челкой и кучей седых прядей в ней. Она вроде еще не настолько стара для седых волос. Лишь года на 2 младше самого Саймона. Заставляет задуматься о её прошлом. Опять. Даже эти глаза, которые редко было видно из-за её маски, скрывали слишком много, невзирая на выразительный зеленый оттенок. Эта маска, странная штука, больше как вуаль, но при этом что под ней — видно лишь с ну очень близкого расстояния. Как сейчас. В этой слишком близкой, неприлично личной ситуации.  Видимо воздух плотный только вокруг них двоих. Ибо стоят они с таким тяжелым дыханием не первую минуту. Отдышка раз, два, три… и снова. Никто не может восстановить дыхание. Никак. Гоуст не понимает, почему не хочет отпустить. А всему виною страх, да, именно страх. Она слишком не предсказуема. Слишком хаотична в своих дейсвиях. Как он может отпустить ее, если есть риск, что она за пару простых движений свернет ему шею? Ей так-то не нужен повод, а даваться его — еще опаснее.  — Может хватит меня душить? — прохрипела она сквозь хватку мощных пальцев. — Прайсу не понравится если я сдохну. — Со временем он смирится. — отвечал Райли, не ослабляя ни хватку, ни расстояние. — Ты сама пришла, сама напросилась на драку, чем-то не довольна? — он нарочно вжал колено ей в живот сильнее. Её бровки заметно нахмурились, а холодные как железо пальчики впились ему глубже в плечо и запястье. И почему-то от этого стало только приятнее.  — Рожа твоя не нравится. — прошипела женщина. — Отпускай давай, я утюг не выключила. Думала мы быстро тут, ты же в драках у нас «скорострел». — та нагло опустила плечи и закатила голову в сторону, глядя уже сверху вниз. Напрашивается вопрос, а есть ли у этой ереси вообще инстинкт самосохранения?  А вокруг все жарче. Она впервые излучает жить капельку тепла. Напрягается, да, это страх, логичный и скучный. Внезапно одна из рук отпустила волосы и ударила стену рядом с аккуратной головой женщины. Та вздрогнула, дернулась, причем заметно. Но на этом всё…  — А может с тобой мне нужно побольше времени? — его голос скатился на еще более низкие ноты. Почти рычащие. Рука поднялась с шеи на челюсть и неприятно сжала. — На меня смотри, ушанка. — прозвище выскользнуло само по себе. Её часто этим дразнили. Стоило ей разочек прийти в этом головном уборе и подтвердить свою национальность и на, погремуха до гроба. Хотя «водяра», ей нравилось куда меньше. Ушанка, так ушанка.  — Чего тебе надо то? Выиграл ты, теперь лапы разожми. — она тщетно барахтнулась как рыбка в сетке. Но хват не ослаб. — Ты оглох? Ну разумеется Райли не оглох. Ему не нужно было глохнуть, чтобы проигнорировать ее просьбу. Вместо этого он выпрямил спину и притянул её лицо вверх, ближе, за челюсть. В шее что-то неприятно заскрипело от такого изгиба, но сопротивляться было физически проблематично.  Кулак со стенки разжался и схватил её руку, что уже какое-то время до россыпи синяков впивалась ему в плечо. Он сжал, скорее просто так.  — Не хочу. — хмыкнул он. Между их лицами осталось совсем мало места. Воздух стал почти таким же вязким как старое масло.  Не хотел. Не мог по сути. Стресс скопился в язвительную, почти капризную жажду вырваться. И именно Далия помогала с этим. Во время драки из него вспышками вышли кусочки того комка нервов, а сейчас он медленно распутывался как клубок ниток. Дыхание так и не восстановилось у обоих.  — А надо бы… — её тон внезапно стал серьезным. В отличии от неё, Гоуст глаза не прячет. А в них, при таком близком рассмотрении схчиталось всё, слишком много. Слишком ясно виднелось то, что именно он продолжал оттягивать как пса за поводок. — Ты пожалеешь, если не отпустишь. И это не угроза.  Она предупреждает, и да, она права. Далия всегда все слишком четко видела. А тут сложно не заметить. Этот его взгляд… Интересно, сколько раз он отимел ее в своей голове с летальными исходами?  Что уж таить, ее сложно не хотеть. Не из-за красоты, она по большей части скрыта, причем качественно. Скорее из-за этого её характера. Чтобы кто-то был так язвителен и жаждал ссор не ради выигрыша, а ради возбужденного процесса и чужих нервов, редкость. Роскошная и нервотреплющая редкость.  Он глухо выдохнул, глядя ей в лицо, туда, где читались очертания почти кошачьих, по форме своей, глаз. Она права, какой бы она не была сукой, но правду распознать и озвучить умела.  Пальцы впились глубже пока Саймон решал. Он не мог позволить себе слабость, но вот какая из слабостей стыднее? Слабость за то, что он поддастся импульсу и накопившемся нервам. Или слабость за то, что признает ее правой… опять.   

К черту…

Саймон впился в неё сразу зубами, пропуская прилюдный этап губ. Когда он успел приподнять свою балаклаву, одному черту, к которому он и послал сожаления, известно. Рука отпустила запястье и почти до друста обвилась вокруг талии.  Но не сказать, что Далия сопротивлялась. Наоборот, сама же ему в воротник и вцепилась, не позволяя больше передумать.  Он сделал свой выбор, пусть потом и расхлебывает. Она то сухая выйдет, в отличии от Призрака.  Они не перекинулись словами. Ну что тут можно было сказать? Действия все равно перекрикивали бы слова. Поцелуй был почти до синяков и крови на губах. Будто оба хотели друг друга съесть. Кусались, царапались, но не смели это прекратить.  Поцелуй разорвался лишь тогда, когда Саймон чуть опустился и подхватил женщину под бедрами. Он рванул с нею обратно вверх, еще бы чуть чуть и Далия бы познала чувство того, как голова разбивается об потолок. Благо шея быстро согнулась под натиском укуса. Минута, и вот она уже упала на матрас. Весьма жесткий матрас. В прочем учитывая вес Райли, не удивительно. Над ней навис лейтенант. С такого ракурса он казался только шире. Еще больше по сравнению с ней, это бесило.  На секунду оба затормозила. Будто кто-то дернул аварийный рычаг и машинисты пытаются понять, как действовать.  Это ошибка. Плохая, неуместная, но до чертиков теплая. А на ледяной базе это был слишклм большой соблазн.  Тряхнув головой, рука Райли внезапно с несвойственной ему неуверенностью опустилась на изгиб талии, под серым тактический жилетом. — Я… — оборвала себя Далия и прокашлялась. — …не сплю с мудаками на трезвую голову. — она даже голову отвернула. Ошибка, это блять ошибка. Но как же хотелось её совершить.  — А я с ушанками, — ответно фыркнул Гоуст, что продолжал теребить материал, но не смел пока принимать более глубокие действия.  Непонятно почему но оба так и не разморозились. Будто в голове щелкнул выключатель. В эту минуту они вдруг посмотрели друг на друга с таким шоком и удивлением. Они вроде не пили… а адреналин в целом может опьянить? В голове моментально вспыхнул вопрос — «какого хрена они творят?». Действительно.  С новой дозой сомнений Саймон уперся руками по обе стороны от её головы. Аккуратной, но с хаотично разбросанными по пастели волосами.  — Живем один раз. — Кажется как будто она провоцировалась его продолжить, но это вряд ли. Далия не из пассивных. Скорее сама себя заверяла. Так то оно так, отступать некуда. Да, после этого между ними что-то изменится. Не глобально, но изменится. И пока нельзя сказать, в какую сторону. Но отступи он сейчас… поздно. Этой опции нет. Слегка сгорбившись он снова оказался у ее лица. В это раз даже думал подождать, но она сама охотно затянула его в новый поцелуй, который больше походил на проверку прочности чужих губ. Руки Райли прошлись по бокам и резво нашли ремни жилета. Тяжелая броня была отброшена в сторону, оставляя без оружия. Хотя, зная Далию, ей оно не нужно. Перед ним открылась ранее не видимая часть её тела. Облаченная в черную водолазку, которая не стеснялась и второй кожей ложилась на каждый изгиб. Её грудь кстати оказалась больше, чем когда была сдавлена жилетом. Тяжелая это ноша…  Не церемонясь, Гоуст сжал левую в ладоне, что хорошо в ней поместилась. С губ женщины сорвался легкий вздох. Не такой, которого ожидал Райли. Он был почти спокойным. Слишком спокойным для человека, чью грудь лапают. Далия же с котячей мордой наблюдала за его действиями. Лежала под ним, как под солнцем на курорте где-нибудь в Анталии.  И эту ухмылку было даже немного видно под таканью маски. Но не достаточно хорошо. Эта вуаль, почти как красная тряпка для быка. Гоуст не удержался и кончиками пальцев приподнял завесу. Всего лишь над уровнем носа, но даже так он видел достаточно. Большой палец погладил губы, с которых спала ухмылка. Пухлые, мягкие. Почти аккуратные, а не те в которые вкачивают литры ботокса. И проблески редких шрамов на её лице, они хоть и были тонкими, но не менее болезненными на вид. Райли наколиниося и прикусил тот, что шел вниз от левого глаза. Под губами шрам казался бархатной полосочкой.  Скоро он дорожкой методичных укусов и засосов добрался до губ. Их он хотел кусать вновь и вновь. Они влажные, кровяно алые из-за помады, что слегка размазалась. Внезапно оторвавшись Далия впилась пальцами в пластиковый черепок на его балаклаве. Резким движением на отмашь, она сорвала белую имитацию. Гоуст свсееще был в маске, но его глаза и переносица стали виднее. Подкатанная маска закрывала только его нос. И все равно не было точно видно его лица.  Не дав Саймону возмутиться или хоть как-то отомстить, Далия причмокнула край его массивной челюсти. Щетина колола губы, но и это оказалось на удивление приятно. Послав череп нахер, Гоуст отправил к нему свой жилет и куртку. Теперь он был только в слегка пропотевшей футболке. На пастельно зеленом четко виднелись темные места, где скапливалась влага тела. От него не то, чтобы пахло потом, пахло мужчиной, который предпочтет тягать железо до ночи, вместо отдыха. Такой уж наш Райли. Еще был бы в порядке с головную, цены бы не было.  Саймон двинул голову ниже, он всееще хотел сорвать с ее губ что-то большее чем тихий вздох. Что кстати, случилось быстро, слишком быстро. Стоило ему коснутся губами шеи, как она втянула её в плечи и глухо промычала.  Ага… значит вот то место. Гоуст начал атаковать именно его, кусая, посасывая и редко причмокивая кожу. Вот уж удачная слабая точка, думал лейтенант лишь сильнее кусая. С губ наемницы вылетали негромкие стоны, в частности сдавленные и неровные. Шея болела, но черт, какая же интересная боль. Но и этим Гоуст мог быть доволен, и тем временем перешли к низу. Короткие шортики легко поддались и сползли вместе с колготками. Под ними было простое черное нижнее белье. Даже без кружев, видимо она и мысли не допускала, что очередная встреча с её «любимым» Райли, обернется именно так. Решив не делать это всё еще более личным, мужчина не стал избавляться от остатков одежды. С этим была солидарна и Далия. Мало ли какиееще шрамы они на друг друге увидят.  Гоуст резвым движением перевернул наемницу на живот и налился сверху. Ее лицо уперлось в матрас.  Одна рука скользнула вниз, к месту где сейчас его мышцы стали стальными даже без тренировки. Легкий шелест ткани сопроводился чем-то тяжелым, упавшим между округлых булок. Любопытный зад заерзал, за что другая рука отвесила легкий удар. Картина весьма возбуждающая, Гоуст не даст соврать. Ему было сложно удержаться бёдра и он слегка потерся о ткань белья Далии.  Забавно это, он сейчас займется своим самым главным раздражителем. Раздражителем… а она же не первая, кто его раздражает. Когда-то этот пост занимал Джонни. Соуп… жаль, что больше он не услышит его шотландскую ругань. После его смерти прошло всего-то каких-то пару месяцев. А потом бац, на его месте уже какая-то ушанка. Та, что раздражает его по другому, неприятно, без той дружеской нотки. Слишком быстро это произошло. Место, которое когда-то занимал МакТавишь еще даже не успело остыть. Никто даже не смирился толком. Но Прайсу нужен был боец. Как можно быстрее. Он и сам скорбил, стал чаще пить в гордом одиночестве пустого кабинета.  Капитан делал как лучше для команды, для безопасности, его можно понять. А вот эту бестию понять не получается. И от этого было настолько тоскливо. Тоскливо, от того, что она не знает какого было человеку занимавшему ее нынешнее место, переживать, смеятся, неуместно шутить. От того, что она никогда не заменит его. Бесит… Что она каждый день напоминает… каждый сука день… Стиснув зубы, Гоуст, который успел отодвинуть ткань белья наемницы, толкнулся промеж половых губ. Резко, почти болезненно, от чего она зашипела. Потом еще, глубже, резче, чаще. Кровать протяжно скрипела. Далия в десятый раз пожалела, что подписалась на это. Она же вроде умная, а вот как дура повелась на психически больного мужика. Что у этого козла в голове то? Зачем так резко и без растяжки? Еще чуть чуть и он подтвердит ее теорию о том, что Гоуст — садист.  И видимо он это и планирует. Внезапно наклонившись он вошел по самое основание. Далия не видела размер, но это и не важно. Важно, что она чувствовала его прямо с той самой глубокой точке, в которую он всей силой вжался.  Только она было хотела открыть рот и что-то ему съязвить, как под её гортань легка широкая рука. В следующий момент он сжал руку в локтевом суставе, беря её почти на удушающий. От такого по телу прошелся и ток и холодок. «Нестабильный гавнюк». Выругалась она про себя делая хриплый вдох. Тут и так душно, а он еще и со своими кинками лезет. Он резко толкнулся, выходя почти на пол длины. Сильно, глубоко, ужасно приятно. Далия простонала ему в локоть. Боль, спертый воздух и кайф смешались, но удовольствие всеже перевешивало. Она бы хотела начать отпираться, но любой зародыш движения пресекался новым толчком. А толчков по нарастающей становилось все больше, все сильнее и чаще. Свободная рука Райли начала сжимать и разжимать грудь, на которой лежала Далия как на полушке.  Он не сдерживался. Выплескивая все, стресс, утрату, негодование и раздражение. Она их всех в нем породила, ей и расхлебывать. Зубы прошлись по загривку шеи, прежде чем вонзится. Так продолжалось еще какое-то время. Ровно до момента, когда хватка почти полностью перекрыла воздух. Далия уже больше сто раз пожалела, что согласилась на секс именно так, именно в этой позе, именно с ним… Сука. Он же не в себе сейчас, да? Уж хотелось бы в это верить.  Он продолжат вбиваться, уже даже не трахать. Сдавливал её до предела. Он уже и не заметил, как перекрыл ей воздух. Её ногти впились ему в руку, обвитую вокруг шеи. Больно впились. Но Саймон продолжил двигаться внутрь.  Это уже неакавшие рамки. Далия барахтнулась, пытаясь найти лазейку к воздуху. Тщетно. А когда стало уже темнет перед глазами, пришел страх. Его Далия редко испытывала. Никогда до селе во время секса. Мозг заработал на износ, думая и действуя быстрее. Резко ударив его локтем в ребра, с силой сопоставимой удару ножа, она заставила его хватку поослабнуть. Этой секунды ей хватило чтобы встать и слезть с его достоинства. Гоуст не успел её удержать, так как одной рукой пришлось сжать заболевшее ребро. Гадюка, сильная когда не надо. — Знаешь что, свои кинки и беды с башкой, держи при себе. — съязвила она и села на краю кровати кровати. Спиной к не у она поправила белье, отряхнула, будто оно стало прокаженным. Он глотала воздух. Хотела кашлять пересохшим горлом, но радости услышать этот позорный звук она ему не дала. Да только голос дрогнул раза два. Саймон недоумевающе посмотрел на её спину, которое она была к не у повернута. С этого ракурса она казалась странно хрупкой. Обманчивая картина. Сквозь ткань водолазки виднелся тонкий контур позвоночника… Кривой в некоторых местах. Но все еще достаточно крепкий, чтобы защитить ее. Она готова была защищаться, ожидала атаки. И это навивало странное, стыдливое сомнение в себе.  Член Саймона будто даже слегка поник. Стало прохладно, та духота и жар сменились чем-то резким и холодным, еще более неприятным чем то… чем бы не было то былое напряжение межу ними.  — Ты чего? — недовольно и даже как-то задето произнес Райли садясь на матрас. Он не понимал, чем спровоцировал это, эти… что бы она сейчас не чувствовала.   — Он еще и спрашивает. — хмыкнула сама себе женщина. Послышался шорох чего-то. Она нашла свой жилет и вскоре появился запах дыма, сигаретного, дешевого. — Я знаешь ли, не подписывалась на изнасилование с летальным исходом. — нервно усмехнулась она. Забавное дело, в какой бы жопе она не была, всегда находила куда вставить свой прямой и черный юмор. — Я не… — начал Райли с нарастающим, почти озлобленным недовольством. Она что, серьезно сказал «изнасилование»? Мать её, разумеется нет! Она сама согласилась. Да, она царапала его руку, но… нет, он же контролировал силу. Вроде… — Тогда какого хрена, Райли? — на втором слове голос предательский сорвался, ей хотелось наорать, обозвать его самыми отвратительными словами, да только горло не поддавалось из-за новообретённой хрипотцы. Но дело не только в ней. Да, она сама согласилась, но согласилась она на секс, а не на бдсм с риском познать тот свет. Можно даже сказать, она на секунду испугалась. Уж что что, а такое обращение ей было до зуда в поджилках отвратно. Почти как с гребанной вещью. Как с куклой… Вот уж чего Далия и боялась, так это потерять автономность. Стать овощем. Она уже когда-то это ощущала, когда лежала в больнице со сломанной спиной. Не могла ни двигаться ни говорить от постоянной боли и паралича. Благо спинка срослась. Криво, но срослась, и на этом спасибо. — Я о таком даже не думал. — произнес он, причем далеко не сразу. Что-то в её вопросе, в том как прыгнул её голос, заставило задуматься. Он не знал как ей ответить, и как признаться себе. — А что ты вообще думал, а? Что такого в этом увлекательном процессе заставило твою пустую черепушку захотеть меня придушить? — продолжала она. Не нарочно язвила. Да, перенервничала, а теперь давит на больное место пока не появится кровь. Зная её, она будет продолжать весьма, весьма долго. Одной крови ей не хватит. Гоуст услышал как она нервно сделала затяжку. Она злилась, оно и правильно. Гоуст в тот момент и правда думал не о ней. Хотел смерти не ей, а эффекту дежавю, который он постоянно с ней ловил. Эффекта, который провоцировал его каждую ночь видеть один и тот же кошмар, где умирал Соуп.  Как объяснить ей, что душил он в голове не её, а свою собственные ярость и утрату? Хотя он пока не мог объяснить даже себе, что Далия в этих самых чувствах не причем. Он оторвал взгляд от матраса и наконец посмотрел на неё. Будто впервые увидел. На сутулость, с которой она курила, на кривизну позвоночника, на выглядывающие из под ткани темные полоски шрамов. Глубокие, несомненно болезненно зараставшие в прошлом линии. Она… не он. Вообще. Все эти детали… не Соуп. Она не Соуп…, он повторял эту мысль в голове, пока не признает, пока не поверит в это. Да, она никогда его не заменит, никогда им не станет. Она другой человек… но так или иначе свой человек. Со своей историей, своими шрамами и болью, о которой молчит. Как и сам Саймон.  Она не заняла место Соупа… не заменила его. Даже не пыталась. За мыслительным процессом он и не заметил, когда та начала было вставать. Ей надоело молчание. Но натренированные годами рефлексы, помогли ему ухватить ее за предплечья и подтянуть обратно, ближе, будто стараясь снова согреть и себя и ее. — Куда? — шепнул он около её уха. Слишком тихо, чтобы даже тишина вокруг них различила слова.  — А сам как думаешь? — безразлично выдохнула она дым. В комнате стало чуть менее некомфортно после его недо-покушения. Но все то напряжение никуда не делось, наоборот, стало иным. Почти тоскливо нарастающим. Ему не понравился ответ вопросом на вопрос. Ей тоже. Но молчание, сопровождаемое бездействием, только убивало остатки жара. Руки сомкнулись на её талии, когда он провел сжатыми зубами по боку шеи. Причмокнул поверх старого укуса. Она пробормотала что-то о том, какая же он сволоч и откинула шею в сторону, давая больше свободы действий. За это уже в голове обозвала себя дурой. Просто он слишком хорошо приловчился приходовать её шею.  — Простишь? — поинтересовался он, проводя влажную дорожку за её ушной раковиной. Почти бережный жест, что ярко контрастировал с тем, как он делал до этого. Он не хотел быть ей врагом. Расходится уже поздно.  — Посмотрим… — огрызнулась она и потушила окурок ему о руку. Скорее в качестве мелкой мести, нежели чтобы оскорбить. Саймон и бровью не повел, лишь забрал окурок и выкинул в пепельницу на прикроватной тумбе. Это можно было считать за разрешение, так что он осмелел и уложит её на бок, сам же притянул снова ближе придерживая за низ живота. Та не возразила, лишь ожидающе приподнялась на локте. Смотрела на него и взглядом говорила: «это твой второй шанс, не просри.» Он снова вошел резко, Далия лишь успела ощутить мимолетный холодок в том месте, прежде чем произошел толчок и от него разошелся жар по телу. Он сама на себя разозлилась от того, как ей это понравилось. Душность вернулась и сперла половину воздуха из легких. Этого все еще недостаточно. Саймон наклонился и прижался грудью о её спину, руки обхватили всё спереди. Толчки стали резвее и тяжелее.  От его рук исходило колоссальное количество тепла, а тело Далии его приумножало как призма. Снова душно и оба были рады этому состоянии воздуха вокруг них.  Гоуст ухватился еще крепче за талию и левую грудь наемницы, когда толчки стали набирать скорость все больше. Он развернул её лицо к себе, не целуя, просто хотел слышать дыхание. Как оно обрывалось, чтобы сглотнуть накопившуюся слюну. Наконец финишная прямая. Он подхватил её ногу и начал вбиваться глубже. Зубы вжались в плечо, а нос заполнил запах. Запах, который надолго останется в его памяти, который он в будущем наверняка будет различать в толпе.  Последний заход и он протяжно выдохнул, что с его низким голосом послышалось как рык. Глубокий, почти примитивный, как никогда подходящий моменту. Далия же глухо промычала, не любила она громкие сопровождения, вот и сейчас всё удовольствие вылилось в пальцы, которые почти до красных синяков впились ему к татуированную руку.  Пару минут царила тишь да гладь, прежде чем Далия шевельнулась, её отпустил оргазм. Следом Саймон вышел.  Они долго не решались ничего сказать, что-то в этой тишине казалось слишком громким, чтобы перекричать.  — Ну так… — хрипло, почти шепотом Райли разбил тишину. Слова показались обоим громче удара ракеты. — Я прощен? — спросил он зарывая нос в изгиб разукрашенной им же шеи.  — Посмотрим. — снова повторила женщина. На этот раз с легкой ухмылкой. Она не была бы собой, скажи она что-то однозначное. И если до этого Гоуст бы разозлился, сейчас этот ответ показался ему единственным. Он не правильный и не неправильный.  Лейтенант наконец расслабил мышцы и прикрыл глаза. Что-то как-то он устал…

***

Утром он уже сидел на краю кровати и задумчиво разглядывал кофе в кружке. Далия проснулась позже, она была на половину прикрыта одеялом и курила сигарету. Обе маски лежали на прикроватной тумбе, около пепельницы, черт с ними, один хрен не удобно в них ни пить ни курить. Вот только без масок, они нарочно не смотрели на лица друг друга. Точнее, просто не вглядывались.  Но Далия всеже решила вглядеться в него. Со спины, Саймон выглядел как каменное изваяние грубого и пьяного мастера, который забыл отшлифовать острые углы. Он опять был весь в напряжении. Оно и понятно. — А я говорила, уже жалеешь. — хмыкнула она изучая как хирург все мышцы видные под натянутой как тетива футболкой. Она любила быть правой, и знала, что сейчас опять права.  — Жалею… — вздохнул он делая глоток. Не спеша. Она может и подождать, никуда не денется. Больше нет. — Только о том, что ночь короткая. Далия вскинула брови, обработала ответ и улыбнулась. Он её устроил. Саймон же поставил остывающий кофе на тумбочку и развернулся к ней. Что-то в нем отважно приказывало с утра пораньше её поцеловать. Убедится что это не сон или типо того наверное. Черт его разберет. Он завис в дюйме, прикованный взглядом к виду её губ. С утра они были слегка сухими, но все равно ужасно яркими, будто вымазанные аккуратным градиентом чужой крови.  Он было хотел выполнить задуманное в действии, но не тут то. Ему в лицо ударил едкий серый дым, которой она с усмешкой выдохнула. Затем она спокойно встала и пропала за дверью в ванную. Саймон напитал легкие дымом и вздохнул.

— Чтоб тебя, Ушанка.