На грани славы

Розовая метель Южного Парка колола лицо. Феофан стоял посреди заснеженной улицы, сжимая в руках балалайку. Никаких берез. Никакого лаптя. Только четыре матерившихся школьника в разноцветных куртках у автобусной остановки. — Эй, чё это за бородатый хмырь в платье? — Картман ткнул пальцем в сторону боярина. Неожиданно небо над Колорадо треснуло. Из облаков, сотканых из чистого глитч-арта, раздался громовой голос Ведущего: "Нереальная история требует финала! Феофан, ты застрял в чужой анимации. Чтобы вернуться в свое измерение, ты должен завершить проект Суфьяна Стивенса „50 штатов“. Запиши двойной альбом с третьим томом. Выбирай: Орегон или Род-Айленд. Иначе останешься в Колорадо навсегда". Голос затих. Кай повернулся к Феофану, поправляя ушанку: — Чувак, если тебе нужен Род-Айленд, ты попал не туда. Но у нас в гараже есть старый микшер. Феофан ударил по струнам. Древнерусский драм-н-бейс разнесся над горами Колорадо. Выбор был очевиден. Род-Айленд слишком мал для его тоски. Выбор пал на Орегон. Кайл выбил для Феофана подвал своего дома. Стэн сел за барабаны, Кенни взялся за басуху (его бормотание отлично подходило для бэк-вокала), а Картман согласился стать продюсером за процент от будущих продаж. Первая часть альбома рождалась в муках между сатирой Колорадо и меланхолией Орегона. Феофан скрещивал электронные биты с меланхоличным инди-фолком. Трек 1: „Portland Woods & Wooden Shoe" — яростный ломаный бит, поверх которого Феофан пел о гипстерах Портленда, путая их со скоморохами. Трек 2: „The Ghost of Eugene“ — Кенни выдал зубодробительную басовую партию. Трек оборвался на середине, потому что Кенни затянуло в кассетный деку. "О Боже, они убили Кенни!" — привычно донеслось сверху. Альбом получался странным, но Ведущий из облаков одобрительно мигал неоновыми молниями. Первая часть была загружена на несуществующий стриминг. Для второй части требовался прорыв. Картман предложил подмешать в треки местный колорит и притащил в подвал Тимми и Джимми. Джимми выдал заикающийся речетатив под балалаечный дроп в треке „Pacific Crest Trail“. Это был абсолютный хит. Феофан пел о границе Орегона, о лесах, о вечности и о том, как сильно он хочет обнять родную березу. В финальном треке второй части — „The Crater Lake Lament“ — Стен выдал такое депрессивное соло на гитаре, что даже готы с заднего двора школы начали подтанцовывать. Альбом был закончен. Две части, тяжелые, как уральская зима, и туманные, как побережье Орегона. Но небо молчало. Портал не открывался. — Ты забыл про третий том, чудила! — крикнул Картман, считая воображаемые доллары. — Проект "50 штатов" всегда требовал дополнения! Феофан закрыл глаза. Руки устали бить по струнам. Он понял. Третий том не должен быть про Орегон. Он должен быть про саму суть их путешествия. Про край славы. Про The Edge Of Glory. Он вышел на главную улицу Южного Парка. Жители города собрались вокруг. Шеф встал за бэк-вокал. Рэнди Марш притащил свой синтезатор. Феофан заиграл. Это был не драм-н-бейс. Это был чистый, возвышенный гимн. Третий том состоял всего из одной монументальной композиции. В ней слились звуки Портлендского дождя, маты Картмана, плач балалайки и сияние далекого дома. Это была музыка на грани — на грани безумия и триумфа. Небо над городом вспыхнуло золотом. Ткань реальности начала рваться, обнажая пиксели "Нереальной истории". — Прощайте, отроки! — крикнул Феофан, растворяясь в золотом свете. — Чувак, это было... довольно круто, — признал Стэн.— Да пошел он, он не заплатил мне за дистрибуцию! — заорал Картман вслед. Феофан падал вверх, а в наушниках четырех пацанов из Колорадо всё еще крутился третий том великого, завершенного альбома.