My Diamond, My Everything

Моб стоял в углу грязной комнаты, затаив дыхание. Воздух здесь был густым от запахов: железистой кровью, прелыми костями и чем-то сладковато-гнилостным, что заставляло его желудок сжиматься в комок. Он мог различить каждый звук — треск ломающихся ребер под пальцами Верити, шелест кожи, скользящей по кости, и тихие хлюпающие звуки, когда тот вытаскивал внутренности из еще теплого тела. Монстр не был похож на чудовищ из фильмов: его движения были слишком точными, почти аккуратными, будто он делал это ради удовольствия, а не голода. Единственный признак человечности — легкое хихиканье, доносившееся сквозь кровавую пелену на его зубах. Верити, словно почувствовав взгляд Моба, обернулся. Его глазницы были пустыми, но это не мешало ему видеть — или чувствовать. Руки, покрытые синеватой сыпью, вцепились в живот жертвы, вырывая кишечник с таким же выражением спокойствия, как если бы он собирал цветы. Моб отвернулся, но кровь уже стекала по его ботинкам, образуя лужи, в которых отражались их искаженные лица. — Посмотри на меня, солнце! — голос Верити звучал как скрежет металла о камень. Моб медленно поднял голову. Монстр стоял перед ним, его рубашка пропитана кровью до последней пуговицы, а на губах застыла улыбка хищника. — Ты же знаешь правила: пока я ем, ты должен смотреть. Парень кивнул, сжимая руки в кулаки. Он помнил их «правила» слишком хорошо. Каждую ночь Верити приносил новых жертв — детей, стариков, тех, кто заблудился в лесах за деревней. Моба он выбрал не случайно: темные волосы и большие глаза делали его похожим на куклу, которую монстр хотел сломать медленно, с удовольствием. — Хорошо, — прошипел Верити, отталкивая труп ногой в сторону Моба. Тело упало с глухим стуком, и кровь брызнула на его лицо. Парень зажмурился, но пустоглазый уже был рядом — горячее дыхание щекотало шею. — Пойдем, солнышко… — прошелестел голос у самого уха. Моб попятился, но спина наткнулась на холодную стену. Верити прижал его ладонью к бетону, пальцы скользнули под воротник рубашки. — Хочешь попробовать? — он указал на окровавленный кусок мышц, валявшийся рядом. Моб отвергся, но монстр сжал его подбородок, заставляя смотреть в пустые глазницы. — Ты же любишь это… — прошептал он, наклоняясь ближе. Его губы коснулись уха Моба: — Когда я беру тебя… ты так хорошо пахнешь. Парень дернулся, но Верити уже смеялся — глухим, хриплым смехом, который эхом отдавался в пустой комнате. Он резко наклонился и прижал свои губы к его рту. Моб почувствовал вкус: кровь, железо, что-то горячее — внутренности? Его язык толкнули с такой силой, будто хотели пронзить до самого горла. — Открывай шире… — прошелестел голос сквозь поцелуй. Моб попытался отстраниться, но руки монстра зажали его голову в ладонях. Кровь капала на шею, смешиваясь со слезами. Когда Верити наконец отпустил его, Моб упал на колени, содрогаясь от тошноты. Его губа кровоточила — монстр оставил глубокий след зубов. — Вкусно? — спросил Верити, проводя пальцем по его подбородку. Моб не ответил, но кивнул, чтобы избежать новых укусов. Монстр засмеялся снова и толкнул его в сторону лужи крови: — Хороший мальчик… Теперь Моб знал: следующей ночью Верити захочет большего. И он будет готов. Пока что же, лучше быть съеденным, чем сломанным до конца.