Ночь без расписания

Нью-Йорк встретил их вовсе не так, как показывали в фильмах.  Вместо ощущения торжественного прибытия — бесконечный шум улиц, гул машин, запах горячего асфальта и кофе, который доносился едва ли не из каждого угла. Город будто существовал в собственном ритме, не обращая внимания на людей, приезжающих сюда впервые. Он не пытался понравиться, не старался произвести впечатление — просто жил, спеша куда-то с самого рассвета. За три дня они практически не увидели ничего из того, о чем мечтали еще во время подготовки тура. Аэропорт, гостиница, концертная площадка, съемочный павильон, снова гостиница. Даже вид из окна автобуса запомнился лучше, чем сами улицы. Между интервью, саундчеками и бесконечными репетициями город оставался где-то за стеклом, словно декорация, к которой невозможно прикоснуться. После концерта в гримерной наконец воцарилась непривычная тишина. Кто-то уже успел переодеться в удобную одежду, кто-то лениво растянулся на диване, восстанавливая дыхание после двухчасового выступления. Воздух все еще пах разогретой аппаратурой, лаком для волос и сладковатым дымом со сцены, который, казалось, въелся даже в ткань одежды. Хару первым нарушил молчание. — Знаете.. Это какая-то несправедливость.. Никто не ответил.  Хён лениво поднял голову, Руи продолжал что-то листать в телефоне, а Умути уже сидел за столом с ноутбуком, будто концерт закончился не пять минут назад, а несколько часов назад. — Какая именно? — наконец спросил Хён. — Мы приехали в Нью-Йорк. — Это правда. — Только вот.. Незадача.. Нью-Йорк так и не увидели! Хён усмехнулся. — Видели.  — Где? — Из окна автобуса. — Очень смешно. Руи, не отрывая взгляда от экрана, спокойно добавил: — Еще был аэропорт. Хару медленно повернул к нему голову. — Спасибо. Теперь список достопримечательностей стал длиннее! Хён тихо рассмеялся, затем перевел взгляд на лидера. Тот уже открыл расписание на завтра и сосредоточенно что-то исправлял в таблице, время от времени делая пометки в ежедневнике. Со стороны складывалось впечатление, что организм Умути вообще не знал значения слова «отдых». Стоило закончиться одному рабочему дню, как он автоматически начинал готовиться к следующему. — Он ведь сейчас опять составляет новый график, да? — негромко спросил Хару. — Угу. — После концерта. — Угу. — Это вообще лечится? — Сомневаюсь. Хару театрально вздохнул и посмотрел сначала на Хёна, потом на Руи. — Ну? Кто будет разговаривать? Хён моментально поднял ладони. — Не смотри на меня. Я жить хочу. — Тогда Руи. — Почему сразу я? — Потому что тебя он хотя бы дослушает. Руи недовольно выдохнул, будто прекрасно понимал, что выбора ему никто не оставил. Он поднялся с дивана и неторопливо подошел к столу, где сидел Умути. — Ты опять работаешь? — А что еще делать? — Отдыхать. — Я отдохну после тура. Руи лишь едва заметно усмехнулся. — Ты это говорил в Корее. Из-за его спины почти сразу донесся голос Хару: — Потом в Японии! Хён тоже решил поддержать разговор: — В Лос-Анджелесе тоже.  Умути наконец поднял голову и посмотрел на троих с тем выражением лица, которое обычно появлялось перед тем, как он собирался объяснить очевидные, по его мнению, вещи. — Если мы хотим, чтобы тур прошел без проблем, все должно быть распланировано заранее. — Никто не спорит, — спокойно ответил Руи. — Вот только.. Мути, мы впервые оказались здесь.. — И? — Ну, знаешь, было бы неплохо хоть что-нибудь увидеть, кроме гостиницы и сцены. — Еще автобуса, — невозмутимо напомнил Хару. — Спасибо, Хару. — Всегда пожалуйста. На несколько секунд повисла тишина.  Умути вновь опустил взгляд к экрану ноутбука, явно считая разговор оконченным. Руи молча наблюдал за ним, а затем, не говоря ни слова, просто закрыл крышку ноутбука. Щелчок прозвучал неожиданно громко. Умути медленно поднял взгляд. — Руи. — Да? — Ты только что закрыл мой ноутбук. — Именно. — Открой. — Не хочу. — Там расписание. — Оно никуда не денется. — Руи. В голосе лидера прозвучало предупреждение, но тот даже не шелохнулся. — Всего один вечер. Эти слова были произнесены спокойно, без попытки давить или убеждать.  Именно поэтому они прозвучали куда весомее, чем если бы Руи начал спорить. — Мы почти неделю живем в Нью-Йорке и запомним из него только гостиничный номер. Разве это нормально? Хён, почувствовав, что разговор наконец сдвинулся с места — тут же подсел ближе. — Мы уже нашли парк аттракционов. — Огромный, — с воодушевлением добавил Хару. — Там такие американские горки, что люди после них выходят либо счастливыми, либо совершенно седыми. — Спасибо за рекламу, — сухо заметил Умути. — Там еще колесо обозрения, игровые автоматы, сладкая вата.. — продолжал перечислять Хён, уже не скрывая улыбки. — Мы сможем просто погулять. Без камер, без расписания, без менеджеров, которые через каждые пять минут напоминают, что пора ехать дальше. Умути молчал.  Его взгляд по очереди остановился на каждом из них. Хару светился таким детским ожиданием, словно ему действительно снова было лет десять. Хён выглядел непривычно серьезным, а Руи просто стоял рядом, не пытаясь больше ничего говорить. Он уже сказал все, что было нужно. Тишина затянулась. Хару начал заметно нервничать. — Ну.. Что скажешь?.. Умути устало потер переносицу, тихо выдохнув. — Хорошо. На мгновение никто не отреагировал. — Ну, что требовалось доказать он.. Что? Подожди, серьёзно?! — первым подал голос Хару. — Это.. Настоящее «хорошо»?! — Настоящее. — Без всяких «но»? — Репетицию действительно можно перенести на несколько часов.. Хару ошарашенно посмотрел сначала на Хёна, потом на Руи. — Он согласился. — Похоже на то. — Мне кажется, его подменили еще в аэропорту. — Или американский воздух наконец подействовал, — с совершенно серьезным лицом предположил Руи. Умути только покачал головой, пряча улыбку, которая все-таки успела коснуться уголков губ. — Не радуйтесь раньше времени. У меня есть одно условие. Все трое мгновенно насторожились. — Я не сяду на аттракцион, который переворачивает человека вниз головой. Хару молча уставился на него, после чего медленно повернулся к остальным. — Отменяется. — Что именно? — спросил Хён. — Мой гениальный план посадить лидера на самую страшную горку парка только что потерпел крушение.  Руи задумчиво кивнул. — Жаль. Я уже хотел посмотреть, как он впервые за много лет забудет о работе.. — Если вы продолжите обсуждать это при мне, — спокойно ответил Умути, снова открывая ноутбук, — репетицию я перенесу обратно. Трое переглянулись. — Всё, молчим. — Вообще ничего не говорим. — Мы уже самые дисциплинированные люди на планете. Умути тихо усмехнулся, покачав головой. Пожалуй, один вечер действительно ничего не изменит. Иногда даже лидеру стоило перестать думать о завтрашнем дне и позволить себе стать обычным парнем, который впервые оказался в городе, никогда не засыпающем. До парка они добрались уже тогда, когда солнце окончательно скрылось за линией небоскребов. Нью-Йорк словно только сейчас просыпался по-настоящему. В окнах высоток загорались сотни огней, вывески переливались всеми возможными цветами, улицы не пустели ни на минуту, а поток людей становился лишь плотнее. Такси медленно ползло по вечерним проспектам, даже Хару, обычно не способный просидеть спокойно дольше пяти минут, неожиданно притих, прижавшись лбом к прохладному стеклу. — Красиво.. — почти шепотом произнес он. Никто не стал спорить. Умути, сидевший рядом с водителем, на мгновение отвлекся от телефона. Он поднял голову, задержав взгляд на бесконечных рядах огней, отражавшихся в стеклянных фасадах зданий. Этот город действительно жил иначе. Не затихал. Не замедлялся. Казалось, он просто не умел останавливаться. Именно поэтому они так хорошо понимали друг друга. Впереди наконец показалось огромное светящееся колесо обозрения. Хару буквально оживился. — Мы приехали! Не дожидаясь, пока машина окончательно остановится, он уже дергал ручку двери. — Хару. — Да знаю я, знаю! Сначала выйти нормально! — Желательно не под колеса. — Да понял я! Через несколько минут они уже стояли перед огромными воротами парка. Повсюду звучала музыка, в воздухе смешались запахи карамели, жареного теста, попкорна и сладкого сиропа. Где-то громко визжали люди, проносясь вниз на американских горках, совсем рядом звенел игровой автомат, а дети с огромными воздушными шарами бегали между очередями. Хару застыл на месте, медленно оглядывая все вокруг. — Мы точно взрослые? — По паспорту, — ответил Руи. — А по ощущениям? — Это сейчас проверим. Не прошло и минуты, как взгляд Хару зацепился за ярко-розовое облако сладкой ваты. — Руи. — М? — Бежим. — Уже. Они сорвались с места настолько одновременно. Со стороны выглядело так, будто договорились заранее. Хён только успел проводить их взглядом. — Они ведь даже не спросили, хотим ли мы.. — Нет, — спокойно ответил Умути. — ..купить всем. — Они уже забыли, что существуют другие люди. Хён тихо рассмеялся. — Это так похоже на них. Несколько секунд они молча наблюдали, как Хару, активно размахивая руками, что-то объясняет продавцу, а Руи, стоя рядом, с совершенно серьезным лицом пытается доказать ему, что самая большая сладкая вата — объективная необходимость. — Спасибо. Умути вопросительно посмотрел на Хёна. — За что? — За сегодняшний вечер. Ответ прозвучал неожиданно спокойно. — Ты ведь мог снова отказаться. Умути ненадолго задумался. — Мог. — Но не отказался. Он перевел взгляд туда, где Хару уже с довольной улыбкой фотографировал свою сладкую вату, а Руи безуспешно пытался убедить его сначала перестать есть, а потом уже делать снимки. На лице лидера появилась едва заметная улыбка. — Иногда.. Наверное, действительно стоит сделать паузу. Хён мягко улыбнулся в ответ. — Знаешь.. Мне кажется, группа держится не только потому, что ты умеешь вести нас вперед. — Правда? — Иногда ей нужен лидер. А иногда — просто друг. Эти слова повисли между ними без неловкости. Умути ничего не ответил. Только слегка кивнул, принимая их куда глубже, чем собирался показать. Через несколько минут рядом уже возникли Хару и Руи. У обоих щеки были испачканы сахарной пудрой, а размеры сладкой ваты казались совершенно несоразмерными человеческим возможностям. — Мы победили. — Кого? — поинтересовался Хён. — Продавца. — Он хотел дать нам маленькую. — Но мы были убедительнее. Умути лишь покачал головой. — Вас нельзя оставлять одних даже на пять минут. — Можно. — Просто не нужно. Продолжая прогулку, они неспешно переходили от одного аттракциона к другому. То задерживались у игровых автоматов, то останавливались посмотреть на уличных музыкантов, то смеялись над тем, как Хару пытался выиграть плюшевого медведя размером с самого себя, но после пятой неудачной попытки торжественно заявил, что автомат «подкручен». Случайно они свернули к небольшой лавке, утопавшей в разноцветных огоньках. Внутри на стенах висели десятки смешных ободков: с кроличьими ушами, рожками, светящимися звездочками, кошачьими ушками, антеннами пришельцев и еще чем-то совершенно невозможным. Хару исчез внутри первым. — Руи! Смотри! — Уже жалею. — Нет, не жалеешь. Через несколько минут оба появились вновь. На голове Хару красовались огромные пушистые белые уши кролика, смешно покачивавшиеся при каждом движении. Руи же, вопреки ожиданиям, совершенно спокойно носил черные кошачьи ушки, будто они были частью его обычного гардероба. — Вам идет, — рассмеялся Хён. — Мы знаем. — Это научно доказано, — совершенно серьезно подтвердил Руи. Не говоря больше ни слова, Хару снова исчез в толпе возле лавки, а спустя минуту выбежал обратно уже с двумя небольшими пакетами. — Закройте глаза. — Нет, — сразу ответил Умути. — Ну пожалуйста! — Это подозрительно. — Именно поэтому и надо.. Хён послушно закрыл глаза первым. Умути вздохнул. — Если вы сейчас нацепите на меня что-нибудь светящееся.. — Не переживай. — Уже переживаю. Хару аккуратно водрузил что-то ему на голову. — Всё. Умути открыл глаза и вопросительно посмотрел сначала на друзей, потом на свое отражение в витрине. На голове оказались небольшие темно-синие ушки волка. Совсем не кричащие, наоборот  — сдержанные. Хару удивительным образом сумел подобрать именно то, что действительно подошло бы лидеру. — А тебе.. Он повернулся к Хёну. На голове того уже красовались мягкие светло-коричневые оленьи рожки. — Почему именно олень? — удивился Хён. — Потому что ты добрый. — Очень логично. — А Умути волк, потому что иногда смотрит так, будто сейчас кого-нибудь съест. — Тоже логично, — кивнул Руи. Умути тихо фыркнул, поправляя ободок. Снимать его он почему-то не стал. Так они и пошли дальше: кролик, кот, волк и олень, совершенно не смущаясь ни чужих взглядов, ни собственных смешных отражений в стеклянных витринах. Никто из них не сразу заметил, как прогулка вывела их к массивному темному зданию, резко выделявшемуся среди ярких аттракционов. Высокие каменные стены, искусственный туман, приглушенный свет фонарей и огромная вывеска над входом обещали посетителям встречу с самыми страшными кошмарами. Умути остановился первым. Он медленно поднял взгляд на вывеску, а затем, уже заранее зная ответ, обернулся. Картина оказалась настолько красноречивой, что он едва заметно приподнял уголок губ. Хён уже обнял себя руками и с совершенно серьезным выражением лица отрицательно качал головой. Хару успел вцепиться в руку Руи. Руи, не менее крепко обняв его в ответ, качал головой с точно таким же выражением обреченности. — Нет. — Даже не думай. — Абсолютно нет. Умути спокойно посмотрел сначала на одного, потом на другого. После чего перевел взгляд на кассира. — Четыре билета, пожалуйста. На секунду повисла такая тишина, будто даже музыка вокруг стала звучать тише. — Предатель.. — едва слышно выдохнул Хару. — Я всегда знал, что власть меняет людей, — трагично добавил Руи. Хён лишь закрыл глаза, словно мысленно уже прощался с жизнью. Умути, принимая четыре билета из рук кассира, впервые за весь вечер улыбался настолько открыто и довольно, что остальные сразу поняли одну простую вещь. Он все это время только притворялся самым разумным человеком в их компании и сейчас собирался наслаждаться местью за все те попытки затащить его на американские горки. Тяжелые деревянные двери с протяжным скрипом закрылись за их спинами, окончательно отрезая парк аттракционов с его музыкой, яркими огнями и запахом сладкой ваты. Казалось, кто-то одним движением выключил весь окружающий мир. Внутри осталось только эхо собственных шагов, тихое позвякивание старых цепей под потолком и приглушенные крики людей, доносившиеся откуда-то из глубины лабиринта. Прохладный влажный воздух пах старым деревом, сыростью и ржавым металлом. Каменные стены были покрыты искусственными трещинами, по углам свисала толстая паутина, а редкие фонари, закрепленные в кованых держателях, мигали так часто, что временами коридор полностью исчезал во тьме. Хару первым нарушил тишину. Он медленно огляделся по сторонам, поправил съехавшие набок кроличьи ушки и с важным видом сложил руки в карманы толстовки, будто собирался дать профессиональную оценку этому месту. — Пока что вообще не впечатляет. Руи, не сбавляя шага, лениво посмотрел на него. — Мы здесь секунд пятнадцать. — Именно! За пятнадцать секунд хороший замок уже обязан был попытаться меня убить. — Может, они сначала создают атмосферу. — Атмосфера — это бесплатно. Мути-хён покупал билеты за психологическую травму. Хён тихо прыснул в ладонь, а Умути только покачал головой, привычно пропуская очередную реплику Хару мимо ушей. Он шел впереди остальных, внимательно осматривая полутемный коридор, словно заранее пытался вычислить, откуда может появиться очередной скример. Несмотря на внешнее спокойствие, плечи у него были напряжены ничуть не меньше, чем у остальных. Они медленно двинулись дальше. Каменный пол под ногами неровный — каждый шаг глухо отдавался под сводчатым потолком. Коридор постепенно сужался, а света становилось всё меньше. По обе стороны попадались проржавевшие клетки, старые деревянные двери с облезшей краской, полуразрушенные шкафы и инвалидные кресла, брошенные так, будто хозяева покинули это место в страшной спешке. Где-то за стеной размеренно капала вода, а звук был настолько отчетливым, что невольно возникало ощущение чужого присутствия. Хару, еще недавно шагавший впереди, совершенно незаметно для самого себя оказался между Руи и Хёном. Руи скосил на него взгляд. — Ты сейчас буквально идешь за моей спиной. — Неправда. — Правда. — Просто проход стал уже. — Слева места достаточно. Хару даже не посмотрел в ту сторону. — Слева темно. — И? — Мне не нравится. — А рядом со мной нравится? — Конечно. — Почему? — Если кто-нибудь выскочит, он сначала нападет на тебя. Руи несколько секунд молча смотрел на него. — Спасибо. — Не благодари. — Очень приятно чувствовать себя твоим живым щитом. — Мы же одна команда! Хён уже начинал смеяться. — Какая прекрасная командная работа.. — Конечно, — совершенно серьезно кивнул Хару. — Если выживешь ты — выживу и я. Не успел Руи придумать ответ, как впереди медленно, с неприятным скрипом, начала открываться тяжелая деревянная дверь. Она двигалась настолько медленно, будто кто-то нарочно тянул время, позволяя напряжению нарастать. За дверью не было видно абсолютно ничего — только густая темнота, в которой терялся даже тусклый свет ближайшего фонаря. Хару сразу поднял указательный палец. — Сейчас будет скример. — С чего ты взял? — спокойно спросил Хён. — Потому что это классика. Видишь дверь? Видишь темноту? Значит, сейчас кто-нибудь выскочит. Они хотят, чтобы мы расслабились. Руи спокойно пожал плечами. — А может, никого не будет. — Будет. — Почему ты так уверен? — Потому что я.. Из стены справа с оглушительным металлическим лязгом неожиданно вылетела старая инвалидная коляска. Она резко прокатилась прямо перед Хару, одно колесо провернулось почти у самых его кроссовок, а ржавые ручки сами собой дернулись вверх. — А-А-А-А! Хару подпрыгнул так резко, что едва не сбил Руи с ног, обеими руками вцепившись в его рукав. Руи, совершенно не ожидавший подобного, испуганно вскрикнул вместе с ним и машинально ухватился за его плечо, пытаясь удержать равновесие. Несколько долгих секунд оба стояли неподвижно, не сводя взгляда с коляски, которая так же внезапно замерла, словно ничего и не произошло. Первым нарушил тишину Хён. — Мне кажется.. Он уже едва сдерживал смех. — Или вы сейчас обнялись? Хару мгновенно отпустил Руи и сделал шаг в сторону. — Это была тактическая поддержка. — Конечно. — Исключительно ради безопасности группы. Руи невозмутимо разгладил смятую футболку. — В следующий раз предупреждай, прежде чем начнешь меня спасать. — Не могу. — Почему? — В экстремальных ситуациях мое тело действует быстрее мозга. — Оно это уже доказало. Хён все-таки рассмеялся в голос, прислонившись плечом к холодной каменной стене. Даже Умути не удержался — отвернулся, делая вид, что рассматривает старую клетку, хотя предательская улыбка уже успела появиться на его лице. Смех постепенно стих, однако вместе с ним вернулась и настороженная тишина. Где-то далеко впереди снова раздался чей-то крик, затем послышался скрежет цепей, и все четверо почти одновременно перевели взгляд в темный проход, который уходил все глубже в сердце замка. Никто уже не говорил этого вслух, но каждый понимал: настоящие сюрпризы только начинались. После истории с инвалидной коляской они уже не пытались делать вид, что совершенно спокойны. Смех постепенно стих, но вместе с ним пришла и настороженность, которая незаметно поселилась в каждом движении. Теперь никто больше не рвался идти первым. Даже Хару, еще несколько минут назад громче всех заявлявший о собственной бесстрашности, незаметно оказался почти вплотную к Руи, а тот, хоть и продолжал отпускать невозмутимые комментарии, больше не отстранялся. Умути шел впереди лишь потому, что автоматически взял на себя эту роль, однако время от времени и сам бросал быстрые взгляды в темные углы, словно пытался заранее заметить любую ловушку. Хён замыкал их маленькую процессию, постоянно оборачиваясь через плечо. Коридоры постепенно менялись. Вместо голых каменных стен появились тяжелые темно-бордовые портьеры, свисавшие почти до самого пола. Под потолком висели массивные люстры со свечами, разумеется, искусственными, но в мерцающем свете это почти не бросалось в глаза. По стенам тянулись старые портреты людей с неестественно бледными лицами. Казалось, их глаза провожали посетителей взглядом, куда бы те ни пошли. Между картинами стояли высокие доспехи, а у одного из окон, закрытого деревянными ставнями, возвышался огромный черный гроб, оставленный приоткрытым ровно настолько, чтобы любой проходящий мимо человек невольно заглянул внутрь. Хару честно пытался этого не делать. Получалось плохо. Он шел, упорно глядя исключительно себе под ноги, однако любопытство все равно победило. Он осторожно покосился в сторону гроба, быстро убедился, что внутри никого нет, и облегченно выдохнул. — Всё, пустой. Руи спокойно посмотрел на него. — Ты сейчас проверил? — Конечно. — Зачем? — Чтобы знать, откуда нас не будут пугать. — А если они только этого и ждали? Хару застыл. Медленно перевел взгляд обратно на гроб. Потом так же медленно сделал шаг в противоположную сторону. — Спасибо, Руи. — Всегда пожалуйста. Впереди показалась высокая двустворчатая дверь. В отличие от остальных помещений, отсюда пробивался слабый красноватый свет, а изнутри доносилась едва слышная органная музыка. Она была настолько спокойной и размеренной, что после предыдущих коридоров казалась даже неуместной. Умути осторожно толкнул дверь. Она открылась неожиданно легко. Перед ними оказалась просторная спальня, словно перенесенная прямиком из старого фильма о Дракуле. Огромная кровать под темно-красным балдахином занимала почти половину комнаты. Бархатные шторы полностью закрывали окна, не пропуская ни единого луча света, а рядом с камином стояло тяжелое кресло с высокой спинкой. На длинном столе были расставлены серебряные подсвечники, старинные книги, бокалы с темно-красной жидкостью и массивный подсвечник, тени от которого причудливо расползались по стенам. Посреди комнаты, возле кровати, неподвижно сидела фигура в длинном черном плаще. Голова была опущена. Лицо полностью скрывал высокий воротник. Белые руки безжизненно лежали на подлокотниках кресла. Она совершенно не двигалась. Все четверо остановились почти одновременно. Даже Хару на этот раз молчал. Несколько секунд они просто рассматривали фигуру, пытаясь понять, где заканчивается декорация и начинается очередная ловушка. Хён осторожно наклонился вперед. — Это.. — Манекен? — так же тихо закончил Руи. — Наверное. — Похож на настоящего вампира.. — Это потому что дорогой. — Или потому что.. Хару вдруг широко улыбнулся. Страх, который только что читался на его лице, неожиданно сменился привычным желанием пошутить. Он сделал осторожный шаг вперед, указал пальцем на неподвижную фигуру и совершенно серьезно произнес: — Если он встанет — я лягу. Руи тихо фыркнул. Хён прикрыл рот ладонью, уже заранее понимая, что подобные фразы в подобных местах обычно плохо заканчиваются. Умути только вздохнул. — Хару, не провоцируй.. Он не успел договорить. Фигура резко подняла голову. Бледное лицо оказалось живым. Глаза распахнулись. В следующую секунду «кукла» одним стремительным движением вскочила с кресла. — А-А-А-А-А! Первым закричал Хару. Следом Руи. Потом Хён. Даже Умути не удержался от короткого испуганного возгласа, резко отступая назад. — Я же пошути-и-ил! «Аниматор» не собирался останавливаться. Он с громким рыком рванул прямо на них, стремительно сокращая расстояние. Больше никто не пытался сохранять достоинство. Все четверо одновременно развернулись и бросились к выходу. — Бегите! — Мы и бежим! — Он настоящий! — Хару, он не вампир! — Мне сейчас всё равно! Они буквально вылетели из спальни, едва не снеся дверь с петель. Коридор мгновенно наполнился грохотом шагов, громким смехом других посетителей и собственными криками. Где-то позади продолжал звучать тяжелый топот преследователя, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы никто даже не подумал обернуться. Хару несся первым. Точнее, пытался. Через несколько метров он едва не поскользнулся на гладком полу, судорожно схватился за рукав Руи и чуть не уронил их обоих. — Не сейчас! — Я не специ-иально-о-о! — Хару! — Я пытаюсь выжить! Позади неожиданно раздался громкий, почти театральный смех вампира. Хару пискнул и побежал еще быстрее. Руи, тяжело дыша, уже смеялся сквозь собственный испуг. Хён тоже начал смеяться, хотя продолжал бежать, постоянно оглядываясь через плечо. Даже Умути, который обычно в любой ситуации сохранял лицо, сейчас улыбался, одновременно ускоряя шаг и подталкивая остальных вперед. В какой-то момент преследователь наконец остановился у дверей другой комнаты, проводив убегающую четверку победным поклоном, но парни этого уже не видели. Они были слишком заняты тем, чтобы поставить новый мировой рекорд по самому быстрому побегу от человека, который просто очень хорошо выполнял свою работу. Остановились они только тогда, когда очередной длинный коридор резко свернул вправо и окончательно скрыл за собой коридор Дракулы. Тяжелые шаги преследователя больше не отдавались эхом под каменными сводами, а вместо них вновь воцарилась та самая неприятная тишина, которая, казалось, существовала в этом замке всегда. Несколько секунд никто даже не пытался заговорить. Все четверо одновременно пытались отдышаться после совершенно бессмысленного забега, согнувшись почти пополам. В груди неприятно жгло, сердце колотилось так громко, что его, казалось, можно было услышать даже сквозь толстые стены, а ноги все еще помнили тот момент, когда мозг перестал думать и просто приказал бежать как можно быстрее. Где-то далеко позади снова раздался довольный, почти театральный смех вампира, после чего он растворился в глубине лабиринта. Судя по всему, актер остался доволен своей работой не меньше, чем посетители остались довольны собственным позором. Хару первым заставил себя выпрямиться. Он несколько раз глубоко вдохнул, приложил ладонь к груди и с таким трагизмом посмотрел в потолок, будто только что пережил величайшую драму в своей жизни. На его пушистых кроличьих ушках, съехавших набок во время погони, висела тонкая паутинка, которую он, кажется, даже не замечал. — Я ведь ему вообще ничего не сделал.. Руи, все еще тяжело дыша, поднял на него усталый взгляд. — Сделал. — Что? — Оскорбил профессионально. — Каким образом? — Пообещал лечь, если он встанет. Хару на секунду задумался. — Ну.. — Он честно выполнил свою часть сделки. — Выполнил. — А ты — нет. Хару виновато опустил голову. — Получается.. Он тяжело вздохнул. — Я обманул вампира..? Хён тихо рассмеялся, опираясь ладонями о колени. — Думаешь, именно поэтому он за нами побежал? — Конечно. Это уже было дело принципа! Представь, человек весь день сидит неподвижно, ждет свою реплику, наконец эффектно вскакивает.. А посетитель вместо того, чтобы лечь, как обещал, просто убегает! Руи согласно кивнул. — Я бы тоже обиделся. Даже Умути не удержался от улыбки. — Вы невозможные, ребят.. — Нет, — серьезно возразил Хару. — Мы просто очень быстро бегаем. Постепенно дыхание наконец выровнялось. Адреналин понемногу отпускал, уступая место привычному любопытству. Они снова неспешно двинулись вперед, уже не так уверенно, как в самом начале маршрута. После нескольких удачных скримеров каждый новый поворот автоматически заставлял смотреть сначала по сторонам, потом вверх и только после этого делать следующий шаг. Замок словно почувствовал, что добился своего, и теперь специально выдерживал паузы между ловушками, позволяя напряжению медленно накапливаться снова. Следующий зал оказался заметно просторнее предыдущих.  Вместо привычных каменных стен здесь располагалась огромная библиотека. Высокие книжные шкафы уходили почти под самый потолок, соединяясь между собой узкими деревянными лестницами. Полки были до отказа заполнены тяжелыми томами в кожаных переплетах. Одни выглядели новыми, другие настолько старыми, что их страницы пожелтели и местами рассыпались. Между шкафами стояли глобусы, старые письменные столы, бронзовые подсвечники и массивные кресла с потрескавшейся обивкой. Даже воздух здесь казался другим — пах пылью, старой бумагой и древесиной, будто они действительно случайно оказались в библиотеке какого-нибудь древнего замка. — Вот это уже красиво.. — негромко произнес Хён, медленно проводя взглядом по бесконечным рядам книг. — Красиво, — согласился Руи. — Только слишком спокойно. — Не говори так, — сразу попросил Хару. — После твоего «слишком спокойно» у меня обычно появляются новые проблемы. Руи лишь усмехнулся краем губ и подошел к ближайшему книжному шкафу. Усталость после неожиданного забега все еще ощущалась в ногах, поэтому он лениво оперся плечом о деревянную полку, продолжая рассматривать старые переплеты. Хару, заметив рядом свободный участок стены, с облегчением прислонился к холодному камню и довольно выдохнул. — Всё.. Пять минут никто меня не трогает. — Сомневаюсь, — спокойно произнес Умути, осматривая помещение. — Не разрушай мою веру в человечество. — Здесь его и нет. — Тогда в декораторов..? Пока они переговаривались, Хён уже успел подойти к одной из полок. Любопытство, как обычно, оказалось сильнее осторожности. Он медленно провел пальцами по корешкам книг, задерживаясь на особенно необычных названиях. Некоторые были написаны на английском, некоторые — на латыни, а часть и вовсе украшали символы, не похожие ни на один известный ему алфавит. — Интересно.. — пробормотал он почти себе под нос. — Они настоящие или нет? — Не трогай ничего! — почти одновременно произнесли Руи и Умути. Хён уже протянул руку. — Да я только посмотрю.. Он осторожно потянул на себя толстый темно-зеленый том. Книга неожиданно поддалась без малейшего сопротивления. В глубине стены негромко щелкнул скрытый механизм. Звук был настолько тихим, что сначала никто даже не обратил на него внимания. Следом послышался тяжелый металлический скрежет, будто где-то внутри старых стен медленно провернулись огромные шестерни. Хару лениво открыл один глаз. — Мне.. Совершенно не нравится этот звук.. Он даже не успел договорить. Стена, на которую он так беззаботно опирался последние несколько минут, едва заметно дрогнула. — Подождите.. Каменная плита неожиданно ушла назад. — Ребята.. Опора исчезла мгновенно. Хару нелепо взмахнул руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но пальцы поймали только воздух. — Я передумал! С коротким вскриком он провалился вместе с открывшейся стеной куда-то вниз. Через мгновение снизу донесся глухой удар. Потом наступила абсолютная тишина. Хён медленно застыл с книгой в руках. Очень медленно посмотрел на открытый механизм. Потом на книгу. Потом на остальных. — Кажется.. Он нервно сглотнул. — Я опять что-то нажал. — Не кажется, — спокойно ответил Руи. — Ты определенно что-то нажал. Умути уже подошел к образовавшемуся проему.  За потайной дверью скрывалась круглая каменная комната, расположенная этажом ниже. В центре возвышался массивный саркофаг, вокруг которого стелился густой искусственный туман. По стенам горели факелы, отбрасывая на камень дрожащие тени, а с потолка свисали тяжелые цепи, медленно покачивавшиеся без всякого ветра. Декорации выглядели настолько естественно, что помещение казалось не очередной частью аттракциона, а настоящим тайным залом, случайно обнаруженным за книжным шкафом. Лишь после этого Умути перевел взгляд вниз. Прямо на Хару. Тот лежал на спине, раскинув руки в стороны, с совершенно отсутствующим выражением лица смотрел в каменный потолок, словно пытался переосмыслить каждое решение, которое привело его именно сюда. Умути еще раз медленно осмотрел помещение, будто на всякий случай убеждался, что из темных углов не собирается выпрыгнуть еще кто-нибудь, и только потом совершенно спокойно спросил: — Ты жив? Хару даже не повернул головы. — Да.. Он тяжело выдохнул. — Спасибо, что спросил. Руи тихо рассмеялся, уже не пытаясь сдерживаться, а Хён виновато прикрыл лицо ладонью. — Хару.. Прости. — Не надо. — Это правда случайно получилось. — Я знаю. — Я не думал.. — Я тоже не думал, что сегодня упаду в секретную комнату. Он наконец сел, потер затылок и уже собирался подняться на ноги, как по залу неожиданно прокатился негромкий металлический щелчок. Все четверо одновременно замолчали. Где-то совсем рядом, за массивным саркофагом, медленно провернулся скрытый механизм. По полу пополз густой искусственный туман, за считанные секунды окутав ноги Хару до колен. Вдоль стен одна за другой вспыхнули багровые лампы, окрашивая помещение в тревожный красный свет, а тяжелые цепи под потолком медленно пришли в движение, громко звякнув в наступившей тишине. Низкий, протяжный смех раскатился по комнате так неожиданно, что Руи невольно перестал улыбаться. Хару очень медленно поднял голову. Посмотрел на саркофаг. Потом на цепи. Снова на саркофаг. Крышка дрогнула. Сначала совсем немного. Затем еще раз. Со скрипом приподнялась на несколько сантиметров. — Нет.. Совсем тихо произнес Хару. Крышка продолжила открываться. Из темной щели показалась бледная человеческая кисть. — Нет. Еще выше. Показалась вторая рука. — Нет-нет.. Где-то внутри саркофага кто-то шумно втянул воздух. Хару резко вскочил на ноги. — Нет! Он метнулся к стене и подпрыгнул, пытаясь ухватиться за край проема. Безуспешно. Подпрыгнул еще раз. — Руи! Еще выше. — Хён! Пальцы лишь скользнули по холодному камню. — Умути! Он резко обернулся через плечо. Крышка продолжала медленно открываться. — Я передумал!! Вытащите меня отсюда!! Руи смеялся так сильно, что ему пришлось опереться ладонью о пол. — Только что ты очень философски принимал судьбу. — Моя судьба из саркофага вылезает! — Может, это просто декорация? — Тогда пусть она декоративно лежит дальше! Умути наконец опустился на одно колено возле проема и протянул руку вниз. — Давай. Хару схватился за его предплечье с такой скоростью, будто боялся, что оно сейчас исчезнет. — Быстрее! — Не дергайся. — Я не могу не дергаться! Руи, продолжая смеяться, присел рядом и ухватил его за вторую руку. — На счет три. — Нет! Сейчас! — Хару. — Руи, т-там кто-то просыпается-я! Хён, все еще виновато бормоча извинения, тоже вцепился в его локоть, и втроем они наконец вытянули его обратно в коридор. Стоило Хару перекатиться на холодный каменный пол, как потайная дверь с тяжелым грохотом захлопнулась, окончательно скрыв за собой тайную комнату. Щелкнул замок, багровый свет исчез, а звуки механизмов стихли так резко, будто их никогда и не существовало. Хару еще несколько секунд лежал, тяжело дыша и глядя в потолок. Затем медленно сел, стряхнул с толстовки пыль и с максимально оскорбленным видом посмотрел сначала на книжную полку, потом на Хёна, а после поднял взгляд куда-то вверх, словно обращался непосредственно к архитектору этого замка. — Это нарушение техники безопасности. Руи приподнял бровь. — Сейчас? — Конечно сейчас. Я вообще-то пришел сюда культурно отдыхать. — Пока получается очень.. Культурно? — Что? Меня сначала уронили в подвал, потом попытались воскресить рядом какую-то нечисть! Я хочу книгу жалоб. — Ты же сам говорил, что любишь хорроры. — Люблю. Хару поднялся на ноги, демонстративно отряхивая штаны. — Но исключительно на безопасном расстоянии! После комнаты с саркофагом никто больше не относился к замку прежним образом. Если раньше они заходили в каждое новое помещение с любопытством, разглядывая детали и пытаясь угадать, откуда появится следующий скример, то теперь любое движение вокруг автоматически заставляло их напрягаться. Любая тень могла оказаться актером, любая дверь — ловушкой, а любая, казалось бы, обычная стена теперь воспринималась Хару как личный враг. Он шел впереди остальных с таким выражением лица, будто только что пережил предательство века. Спина прямая, взгляд сосредоточенный, шаги осторожные. Каждый раз, когда рядом попадался подозрительный выступ или участок стены с необычной отделкой, он чуть замедлялся и обходил его так, будто перед ним стояла настоящая опасность. Руи заметил это сразу. — Ты понимаешь, что сейчас выглядишь так, будто собираешься провести дебаты со стеной? Хару даже не повернул головы. — Я оцениваю угрозу. — У стены? — Да. — Она тебя уже дважды победила. Хару резко остановился и посмотрел на него с искренним возмущением. — Во-первых, один раз. — А второй? — Второй был не стена. — Хару. — Это была дверь в стене. Руи несколько секунд молчал, пытаясь подобрать ответ, а потом просто тихо рассмеялся. — Удивительно, как ты умудряешься спорить даже с архитектурой. — Потому что архитектура начала первой. Хён, который шел рядом с Умути, прикрыл улыбку рукой. Он все еще чувствовал легкую вину за то, что именно его любопытство отправило Хару в очередную ловушку, благо, что не на тот свет, но смотреть на то, как тот искренне возмущается против механизмов аттракциона, было невозможно. За последние часы они пережили столько нелепых моментов, что страх постепенно смешался со смехом — это делало весь вечер каким-то особенно теплым. Не было ощущения, что они просто участники тура или артисты, которые после концерта обязаны следовать расписанию. Сейчас они были просто четырьмя людьми, которые устали, испугались, бегали по замку и смеялись друг над другом. Умути шел чуть позади, наблюдая за ними молча. Обычно он был тем, кто первым смотрел на время, напоминал о репетициях, проверял расписание и держал все под контролем. Даже в моменты отдыха часть его все равно оставалась где-то в работе, но сегодня, среди старых декораций, искусственного тумана и криков, он впервые за долгое время позволил себе просто идти рядом и смеяться, не думая о том, сколько часов осталось до следующего дела. Возможно, именно поэтому он не стал ничего говорить, когда Хару снова подозрительно покосился на очередную дверь. — Не открывай. Хён удивленно посмотрел на него. — Я даже не собирался. — Хорошо. — Почему ты мне не доверяешь? Хару серьезно посмотрел на него. — Потому что последний раз ты просто взял книгу. Хён виновато отвел взгляд. — Это был один раз. — Один раз изменил мою жизнь! — Драматично. — Реалистично. Коридоры постепенно начали меняться.  Каменные стены становились светлее, старые факелы сменились более яркими лампами, а где-то впереди уже слышались приглушенные голоса других посетителей. Запах сырости постепенно уступал запаху сладкой ваты и карамели, который проникал даже внутрь замка. Мир за пределами аттракциона напоминал о себе все сильнее, и с каждым шагом напряжение немного отпускало. Хару заметил это первым. Он остановился посреди коридора, глубоко вдохнул и довольно поднял подбородок. — Всё. Руи посмотрел на него. — Что всё? — Мы победили. — Мы еще внутри. — Физически. Он приложил ладонь к груди. — Но морально я уже вышел. — Это как? — Я больше не боюсь! В этот момент где-то впереди раздался странный металлический скрежет. Хару мгновенно замолчал. Несколько секунд он смотрел в темный проход. Потом медленно опустил руку. — Я беру слова обратно. Руи усмехнулся. — Быстро. — Я человек, который умеет признавать ошибки. — Нет. — Да. — Ты просто услышал звук. — Именно поэтому я и признаю ошибки! Несмотря на шутки, все четверо снова стали внимательнее. Они уже слишком хорошо знали этот прием: замок всегда давал им время расслабиться перед очередным сюрпризом. Спокойный коридор, обычная дверь, но слишком длинная пауза — всё это теперь воспринималось как предупреждение. Они прошли через арку, украшенную искусственными ветвями черных деревьев, и оказались в последнем зале перед выходом. Здесь было красиво: фальшивое кладбище, старые каменные плиты, густой туман у пола и приглушенный голубоватый свет, который делал все вокруг похожим на сцену из старого фильма. На несколько секунд они действительно поверили, что всё закончилось, но именно в этот момент вокруг стало тихо. Музыка исчезла. Шорох механизмов прекратился. Даже голоса других посетителей куда-то пропали. Хару медленно повернул голову. — Нет. Руи вздохнул. — Ты даже не знаешь, что будет. — Знаю. — Откуда? — Потому что они делают это каждый раз.. Хён тихо прошептал: — Может, это просто конец? Хару посмотрел на него. — Хён. — Да? — После сегодняшнего дня я удивлюсь, если нам просто дадут выйти. Он оказался прав. Металлическая дверь сбоку резко распахнулась с таким грохотом, что все четверо вздрогнули. Из темного проема выскочила фигура в старой маске, покрытая искусственной кровью, и на секунду замерла прямо перед ними. Этого хватило. Руи испуганно дернулся первым, совершенно забыв о своей попытке сохранять спокойствие, и машинально схватил Хару за рукав. — Бежим. Хару даже не спросил. Он уже бежал. — Я не согласен! Позади них раздались быстрые шаги. Актер действительно побежал следом. — Он идет! — Мы видим! — крикнул Руи. — Нет, я хочу подчеркнуть, что он идёт! — Хару, перестань разговаривать и двигайся! — Я пытаюсь просто осознать происходяще-е-е-е! Хён, испугавшись очередного рывка сзади, схватил Умути за руку и потянул его вперед. — Быстрее! Умути, который еще секунду назад пытался сохранить достоинство, теперь бежал вместе со всеми, смеясь от абсурдности происходящего. — Вы понимаете, что мы только что закончили концерт? — Да! — ответил Хару. — И теперь у нас второй! — Какой? — Беговой! Когда тяжелые двери выхода наконец распахнулись перед ними, никто даже не остановился. Они буквально вылетели обратно в парк, где снова были музыка, огни аттракционов и люди с огромными стаканами сладких напитков в руках. После темноты замка внешний мир казался почти нереально спокойным. Они остановились только через несколько метров. Все молчали. Пытались отдышаться. Потом Хару медленно повернулся к двери замка и указал на нее пальцем. — Я хочу официально заявить. Руи уже улыбался. — Что? — Это было прекрасно. Все удивленно посмотрели на него. Хару выдержал паузу. — И ужасно. — Вот теперь похоже на правду. — Но больше всего.. Он посмотрел на своих друзей, на их растрепанные волосы, смешные ободки, которые они так и не сняли после покупки, и на то, как все четверо стоят посреди ночного Нью-Йорка после самого нелепого побега в своей жизни. И улыбнулся. — Я рад, что мы сюда пошли. Умути тихо посмотрел на него, а потом перевел взгляд на остальных. Сегодня никто не думал о расписании. Никто не говорил о завтрашнем дне. Они просто были здесь — среди огней, музыки и смеха, после концерта, который закончился не сценой, а замком ужасов, где они все дружно забыли, что вообще-то должны выглядеть взрослыми и серьезными. Хару тихо усмехнулся, покачав головой, словно не находил слов получше. На мгновение отвёл взгляд, а затем снова посмотрел на них с неожиданной мягкостью. — Люблю, ребята. — Что ты сказал? — Ой, Руи, молчи! Весь момент испортил! Их смех ещё долго не стихал. Голоса переплетались между собой, растворяясь в гуле аттракционов, в далёкой музыке каруселей, в счастливых криках людей. Парк жил своей жизнью, яркой и шумной, незаметно унося этот вечер вместе с ними, пока над парком мерцали сотни огней, отражаясь в стеклах аттракционов. Наверное, именно такие вечера и становятся воспоминаниями, к которым хочется возвращаться.