Sick Kitten

Ночью Рина спала плохо. Абсурдные картины сновидений постоянно прерывались, и ее выбрасывало в тишину ночной комнаты. В темноте блестела дверная ручка, лежал рядом Виктор. И зудело в заднем проходе. Утром легче не стало. Рина поднялась с кровати, морщась. Это было настолько ощутимо, а кожа там настолько уязвимой, что хотелось расплакаться. С кухни разносились знакомые голоса. Помимо Виктора, говорил ещё кто-то спокойный и мягкий. И кто-то ехидный. Что Яся с Димой забыли тут в такую рань… На осторожный звук ее шагов отвлеклись все разом. Губы Яси расползлись моментально. — Кто проснулся. Наконец-то. Я уже чуть не уснула от их «взрослых разговоров». — Ясь, — попросил Дима. — Яся, Яся. Я правду говорю. Вы бы себя со стороны послушали. Рина ничего не ответила. Виктор уже подался назад, освобождая место на коленях, но достаточно было представить, как она елозит на них, как он сразу это замечает… Она села на стул рядом. У Яси дернулись губы, но вместо слов вырвался кашель: это Дима сжал ее ладонь. Так что этот жест обошёлся без комментариев. Виктор наложил ей в тарелку рисовую кашу, поставил рядом тарелку с нарезанными фруктами. Помутился ненадолго разум от ласкового прикосновения к макушке. Попа чесалась. — Котенок, все хорошо? — тихо спросил Виктор. — Нормально. Просто… Не выспалась. — Ничего себе не выспалась, — прыснула Яся, но поперхнулась под взглядом Виктора. Дима с Виктором заговорили о чем-то. О своем, врачебном. Яся слушала и вставляла насмешливые замечания, на которые никто не реагировал. Рина скребла ложкой по тарелке. Она не хотела нарваться на очередную шутку Яси. Виктор приобнял ее в разгар беседы. Ладонь легла на лоб почти мимоходом, и Рина порозовела. Температуры не было. Она бы почувствовала. Рука спустилась ниже, бережно обхватила живот. Рина положила ложку в тарелку и уткнулась в Виктора. Тот посмотрел на почти нетронутую кашу, нахмурив чуть брови. Ладонь поглаживала сквозь пижаму. — Знаешь, — произнес Дима, доставая телефон. — Наверное, это не так уж и срочно. Договорим потом. Позвонишь? — Позвоню. — Отлично. Пойдем, Ясь. — Да ну! Уже договорили? И часа не прошло. Раз на то пошло, мне мороженое и кино. — Обязательно. Дыневое? Голоса стихали в прихожей, стучали застёжки туфель. Ещё немного — и хлопнула входная дверь. В полной тишине работал холодильник. Сквозь тюль просвечивало окно: погода сегодня выдалась солнечная, жаркая. И ощущалось мерное дыхание Виктора. — Рина, — мягко позвал ее тот. — Где болит? Мышцы затвердели. Рина шевельнулась, чтобы отстраниться, но его рука непререкаемо ее вернула. — Не убегай, котенок. Я хочу тебе помочь. Ласковый и осторожный голос коснулся макушки, отозвался внизу, где зудело. Начало накатывать что-то, горькое, вязкое, съеживающее нос. И мутно стало в глазах. Оно сорвалось с ресниц, разъехалось кривой лужицей по колену. Виктор провел по ее ноге, стирая непрошеную слезу. Бережно похлопал поясницу. — Вставай. — Виктор… — Вставай, Рина. Давай. Кисть легла в теплую ладонь. Он отвел ее от стола, в свободную часть комнаты, а после присел перед ней на корточки. Так от его взгляда было некуда деться. Рина спряталась в руках. Виктор приобнял ее за поясницу. Вторая ладонь легла пониже живота, и Рина прерывисто вздохнула, дернулась. Он удержал на месте. Все ещё пронизывал глазами. — Здесь? Рина помотала головой. Тогда пошло дальше. Большие ладони невесомо легли поверх ягодиц. Не сжали, не надавили, и все же — жжение усилилось. — Здесь? Отступить не получилось: он держал ее достаточно крепко. Но в этот раз Рина не остановилась на одной попытке. Она вильнула снова, с усилием выпутываясь из его хватки. — Нет. Не здесь. Сколько же можно. Почему это всегда со мной… Тебе скоро надоест, и я… И опять… Он прервал поток слов, прижав ее к себе. — Все, — негромко обронил Виктор. — Не надоест. Такое с каждым могло случиться. И со мной тоже. — С каждым, а случается со мной. — Все, Рина, все. У меня на работе с больными попами — десятки. И каждого вылечил. Рина содрогнулась, и он крепче ее обнял. — Котенок. Мне нужно посмотреть. — Нет! — Тише. Не бойся. Я тебе не наврежу. — Затылок обхватили его пальцы. — Но посмотреть нужно, Рина. Иначе я не пойму, как лечить. — Нет! Это стыдно. Виктор чуть отстранился, заглянул ей в лицо. Складка между его бровями стала глубже. Двигались в сомнении губы. — Записать тебя к другому доктору? Кровь сбежала с лица. Рина вспомнила проктолога из клиники, где работал Виктор — тучного, лысого мужчину, слишком веселого и громкого. Представила, как раздевается перед ним, как он раздвигает ягодицы. Виктор был рядом, знакомый, близкий. Смотрел с таким беспокойством, что сжималось под ребрами. Тот вздохнул. — Пойдем, котенок. Я посмотрю. Сам. Рина больше не спорила. Постельное белье в спальне было сбито в кучу. От яркого дня шторы не спасали, но Виктор все равно их распахнул. — Снимай, — мягко попросил тот. Руки с дрожью опустились на шорты пижамы. — А ты не смотришь? — Не смотрю, — кивнул Виктор, мгновенно отворачиваясь. — Не волнуйся. Котенок, — окликнул он, глядя в стену. — Тебе нужно будет встать на коленки. На кровать. И руки тоже на кровать. Рина не ответила. Одежда оборачивалась вокруг лодыжек, как змеи. Избавиться от нее получилось далеко не сразу. Но в итоге шорты лежали с трусами вместе на полу. Мягкая кожа ягодиц покрывалась мурашками. Внизу стало непривычно свободно. Незащищённо. Свежая простыня хрустнула под коленями, уткнулись ладони в матрас. Рина тесно сжимала бедра, но это не помогало. Сквозь них было видно половые губы. Виктор обернулся на ее робкий оклик. Поясницу продавило ладонью, и Рина послушно упёрлась грудью в постель. Он дотронулся там, у самого сфинктера, и от этого сжалось — внизу, одновременно в горле. — Потужься. Кровь прилила к опущенной голове. Рина прерывисто вдохнула и напряглась, как он и просил. Усилие прошлось прессом по вискам, животу и бёдрам. — Все. Все, молодец. Потом щёлкнула крышка тюбика. Этот звук она узнала моментально. Смазка, которую Виктор доставал, только когда они занимались сексом. Он собирался что-то сказать, но Рина уже все поняла и взволнованно зашевелилась. Успокаивающе легла на спину рука. — Тише. Тише. Сейчас я введу палец. Это не больно. Потерпи. Возражение — и громкое — почти уже вырвалось изо рта. А потом вспомнилась бессонная ночь. Проктолог из поликлиники. Рина скомкала одеяло, уткнулась в него багровым лицом. Сзади с хлопком натянулась латексная перчатка, и смазал он уже в ней — холодным, тягучим. Там стягивало от невыносимого стыда, от неприятной жидкости. Палец двигался равномерно, распределяя смазку. Виктор предупредил, и тогда же скользнуло внутрь. Рина хныкнула, подаваясь вперед — от него. Вторая рука подхватила под живот. На ней не было перчатки, и его тепло нежно отозвалось в сосудах. Виктор вводил все глубже, постепенно растягивая стенки. Она так восхищалась его длинными пальцами… Они оказались слишком толстыми. В одеяло бросало рваные, глубокие вдохи. — Расслабься, — попросил Виктор. — Иначе будет неприятно. Он ввел почти на две фаланги. Ощущалось, как шевелится внутри, прощупывает стенки. В том месте упруго сжималось. Постыдно и неприятно жглось в низу живота. Палец вышел. Исчезло почти болезненное давление, и теперь ее потряхивало. Рина тихонько всхлипнула, не отнимая лица от кровати, держа ягодицы на весу. Виктор же не говорил опускаться. Послушная, хорошая девочка. Сзади поспешно шлепнула перчатка. — Идём ко мне, — проговорил Виктор, опуская ее из унизительной позы. — Идём, Рина. Он усадил ее к себе на колени прямо так, без белья. Дрожащую, похлюпывающую, прижало к твердой груди. Виктор крепко ее обнял. Наклонился губами к макушке. Рина сжала пальцы на его футболке, уткнулась в него мокрым лицом. — Все, все. Моя девочка. Все позади. Умничка, все выдержала. Поплачь, — проронил он, проводя ладонью по волосам. — Поплачь, станет легче. — Виктор, — жалобно всхлипнула Рина. — Ты что-то нашел? Тот помедлил. Замерли руки на ее спине. — Нет, котенок. Я ничего не нашел. Она смотрела на встревоженные его глаза снизу вверх. И ещё больше ныло в носу. Даже сквозь боль после его пальца ощущалось жжение. — Мы запишемся на анализ. Один. Ничего не найдут — хорошо. Значит, просто раздражение. Рина не стала спрашивать, какой это анализ. Только расплакалась у него на руках.