Шарф, ключи и талисман

— Надо начать с расчётов. Но так как я не знаю формул, придётся просто на глаз вспоминать размеры реальных воздушных шаров и то, сколько ткани на них нужно. Где у вас её можно раздобыть? Она пожала плечами. — Вот уж не знаю. У меня такой ткани нету. Тут же явно не получится просто одеяла использовать. Может быть, у кого-то в Руинах есть, можешь поспрашивать. — Поспрашивать? — ужаснулся он. Мысль о контакте с местными всё ещё пугала, несмотря на все убеждения Ториэль, что его не тронут. — Да у кого она будет? Нужна плотная воздухонепроницаемая ткань типа парусины или брезента... У вас же есть какие-то способы сделать оптовый заказ у компании-производителя? — Нет, к сожалению, нету. Да и даже если бы были, никто такие не делает, у нас ведь нету нужды куда-то летать, мы живём под землёй. — А плавать? — Точно не в Руинах. — Ну, тебе же безопасно ходить куда-то? Давай я куда-нибудь устроюсь на подработку, накоплю денег, и ты сходишь и купишь всё нужное... — Это... нет, не получится. Я не могу выходить из Руин по определённым причинам. Он недоуменно наклонил голову. Опять секреты? — Ну, тогда пошли кого-то, кому доверяешь. — Не могу... Слушай, мы не будем взаимодействовать с монстрами вне Руин. — Мы будем с ними взаимодействовать, если не сделаем шар. В твоих же интересах мне помогать, — упрямо заявил он. — Предлагай свои идеи тогда, как достать ткань. Ториэль моментально стала серьёзной и строгой. — Нет, не будем. Это опасно. Делай свой шар здесь. — Да как же я его сделаю без ткани? — возмутился он. — Я не собираюсь никуда идти, но мне нужна ткань! Достань её! — У меня нету ткани. И мне не нравится твой приказной тон. Он заметил её переход на более строгий тон. Ага, значит, даже она может быть строгой. Но его это не очень-то пугало. — Слушай, успокойся, — стараясь звучать доверительно, произнёс парень. — Я не собираюсь никуда идти в опасные места, ты тоже не собираешься. Но ты же хочешь мне помочь выбраться и построить шар. Правда ведь? И я хочу. Но я не знаю как, я новенький в этом мире. Ты мне поможешь? Пожалуйста... Он состроил умоляющее лицо, будто она — его последняя надежда. Она вздохнула. Было видно, что она расслабилась, но всё же милые глазки не работали полностью. — Хочу, но я к такому не готовилась, и у меня нет подходящих для этого ресурсов. Я ни у кого не спрашивала. Мы можем пойти и поспрашивать вместе, если ты хочешь. — Хочу! — он обрадовался. — Спасибо! А тебе не безопаснее будет одной? — Мне совершенно нечего бояться, в Руинах я самая сильная. Эх. Ему всё равно не очень-то хотелось выходить в то мрачное место. Дом хотя бы был похож на дом. И видеть монстров не хотелось, даже если опасности нет. На него же все глазеть будут. — Ладно, — согласился он, стараясь не показывать своего нежелания. — А как мы им объясним причину? — Им не обязательно её знать, — о других монстрах Ториэль говорила достаточно холодно. Её холодность, хотя и обращённая не к нему, так контрастировала с её обычным обликом, что Артём невольно сам стал более неуверенным в себе. Оказывается, её доброта — не автоматическое состояние. — Ну, в идеале стоило бы просить не парусину или брезент, а прямо сказать, что нужна воздухонепроницаемая и очень лёгкая ткань... — пробормотал он. — Я не знаю, где это может быть, но можем поспрашивать, — они покинули дом. Непривычно идти на улицу в домашней одежде, но да что уж, она чистая и выглядит хорошо. Да и снаружи тут примерно одинаковая температура всегда. Снаружи был всё тот же уютный дворик. Что-то вспомнив, Артём спросил Ториэль: — Ты говорила, выход из Руин только один — через твой дом. Почему так? Даже у крепостей обычно есть главные ворота, а не один только потайной лаз. — Особые привилегии. Я жила тут ещё до того, как это место было заброшенным, — впереди была развилка. В город или в тоннели. Ториэль смотрела на Артёма, ожидая, куда он пойдёт. Он замешкался от её взгляда. Это ещё одна головоломка, и она его тестирует? — Нам же в город? — растерянно спросил он. Дорогу сюда он в любом случае плохо помнил, так как последний её отрезок шёл, глядя в пол и погружённый в свои эмоции. — Я подумала, что тебе стоит стать самостоятельнее. Поэтому ты выбирай, куда идти. — Ну, нам в город, — немного увереннее, но всё ещё не понимая, в чём смысл, ответил он. При чём тут самостоятельность, если они уже решили, что идут в город? По её мнению, он должен заблудиться тут? — Это же не ловушка, и тоннели приведут в город? — Да, приведут, — она пошла за ним в правый тоннель. В городе было пусто, но факелы горели до сих пор. Как и в прошлый раз, он то и дело слышал тут какую-то возню. Идя вперёд, он покосился на неё. Всё же что за странная педагогика? Закинуть человека в город, где он ничего не знает, и заставлять искать путь к людям, которых он не знает. — Эмм, мне теперь стучаться в дома и спрашивать, не знают ли они, где достать такую ткань? — нерешительно поинтересовался он. Без сарказма. Она так же без сарказма ответила: — Я не знаю. Я не имею опыта в подобном. Попробуй. Кошмар социофоба, одним словом. Хорошо, что он это преодолел пару лет назад, но одно дело — покупать продукты у кассира или выступать на сцене, а другое — стучаться в незнакомые дома. Ситуацию немного облегчало то, что он знать не знал тут никого, репутации у него не было, чтобы её терять, да и вообще терять было почти нечего, кроме жизни и расположения Ториэль. «Я тоже не знаю, вообще-то», — подумал он немного обиженно. Что ж, она решила кинуть его разбираться самостоятельно. Хорошо. Он разберётся. Пусть стоит и смотрит, раз она такая! — какая, он не знал, но обида и чувство, что его считают несамостоятельным и беспомощным, подкинули храбрости, и он, не оборачиваясь на Ториэль, быстро зашагал вперёд, внимательно поглядывая по сторонам — не заметит ли движение в дверном или оконном проёме. Дверей тут, правда, не было, чтобы стучаться. Но он держал подбородок выше и убеждал себя, что подойдёт к первому же дому, не важно, насколько страшным там будет монстр. Сильно далеко идти не пришлось. Пройдя за угол, он увидел, что в небольшой подворотне сидели три монстра. Один выглядел как лягушка, второй как жук, третий как сгусток слизи. Все трое были мелкие, по пояс самому Артёму. Они собрались вокруг самодельного костра и жарили на нём большой кусок мяса. — Только осторожно, не сожги! — Да знаю я, знаю! — Да ты всё знаешь, только в прошлый раз сгорело к чертям! Где мы ещё такой возьмём? — Слушай, ты умный самый? Хочешь, сам жарь! Думаешь, легко это делать клешнями? Выйдя из-за поворота и увидев эту компанию, Артём невольно приостановился, понимая, что и они его сейчас заметят, и пошёл уже медленнее, готовясь поздороваться, как только на него посмотрят. Они действительно обернулись на него почти одновременно. И вместо приветствия сразу почти хором выпалили: — Жратвы нет! Ищи свою! Он оторопело остановился. Вообще-то он ожидал испуга («Ааа, человек!») или хотя бы настороженности, но не этого. — Да мне не нужна еда, — ответил он. — Здравствуйте. Вежливость из крови не изгонишь, чтобы ни случилось, да уж! Они не были настроены на разговор. — Чего тебе надо тогда? Хотелось сказать: «Я вообще-то человек. Я вообще-то ценность!» Но звучало так мемно, что лишь подняло внутри настроение и заставило улыбнуться уголком губ. — Вы не забывайте поворачивать, а то сгорит, — проявил он учтивость и позаботился об их ужине. Может, хоть так получится заслужить капельку расположения. — Я ищу кого-то, кто мог бы дать мне воздухонепроницаемую и лёгкую ткань. Посоветуйте кого-нибудь, и я сразу вас оставлю и не буду больше отвлекать. Они переглянулись, явно не понимая, о чём речь. — ...Чего? — Это что, шутка такая? — Нет, — он мотнул головой. Можно им говорить или нет?.. Ну, Ториэль не запрещала и вообще ведёт себя так, будто тут невозможно попасть в опасность, так что рискнём. Главное — не говорить цель. — Я изобретатель и всегда строю что-то новое. Сейчас я хочу создать летающую машину. Они снова переглянулись. — Ты точно шутишь. — Какая ещё машина? Где тут летать? — Вы поворачивайте, поворачивайте, — напомнил он. Ведь если у них сгорит, кто виноват будет? Он. Отвлекал же. — Ну, может, я маленький наивный ребёнок и просто хочу летать, хотя бы на пару метров вверх. Как птица. Это же так здорово, - он пока еще не воспринимал монстров такими же, как людей, поэтому и рассчитывал гораздо легче их... ну, обмануть звучит громко. Втереться в доверие. Поэтому и не особо старался над "легендой", прикидываясь ребенком-дурачком. Они спохватились — мясо и правда чуть не сгорело. Лягушка хмыкнула. — Летать — это только на поверхности. — Ну и всё же. Может, знаете кого-нибудь? — умоляюще попросил Артём. — Я хотя бы попытаюсь. — Да каким образом? Тут еду-то еле найдёшь, какие ещё ткани? — Ладно, спасибо и на том, — понурив голову, пробормотал он. — Приятного аппетита. Он собрался уходить. Видимо, придётся искать следующую компанию. Жук крикнул ему вслед: — Слышь, а ты откуда такой взялся? Артём кинул вопросительный взгляд на Ториэль, пытаясь по её реакции понять, можно ли ему говорить. Она спокойно смотрела. Очевидно, ситуация была под контролем. — Упал с поверхности, — обернувшись, с лёгким смешком бросил он. Они замолчали, смотря на него. — Ты... ты шутишь? — Нет. А по мне не видно? — он чуть повернулся, будто демонстрируя человеческое телосложение. Жук отошёл на шаг. — Ребят... это реально человек. — Да ты гонишь! — Я тебе говорю, у меня дед рассказывал, как человеки выглядят! Артём широко заулыбался — слишком смешно и даже лестно выглядела такая реакция. — Хотите поближе посмотреть? Я могу дать потрогать свою кожу на руках. Они подошли ближе. — Слушай... а расскажи про поверхность. — Да, расскажи! — Мне, в общем-то, ещё ткани искать надо, — чуть виновато улыбаясь, пояснил он. — У меня мама дома ждёт, с ума сходит, куда я пропал. Но если кратко, то у нас очень много зелёных растений, дома высотой в десятки метров, а небо голубое с белыми облаками. — Небо? А что такое небо? И облака? Это вызвало улыбку со смесью грусти и какого-то тёплого отношения, как будто ребёнок спрашивает, почему трава зелёная и нельзя напечатать деньги, чтобы всем хватило. — Это очень сложно объяснить. Но это очень красиво. Как будто потолок очень далеко и весь в голубых цветах. Вот так вот. Они заворожённо слушали. — Круто... а вы на него залезаете? — Я как раз пытаюсь сделать что-то похожее, чтобы вернуться домой. — Вот оно как... — они помрачнели. Он заметил это. Что же все так грустнеют от слов о возвращении? Ториэль ещё понятно, она к нему привязалась. А они? Ну, не знаю, может, расстроились, что историй больше не услышат. — Да вы не грустите. Если хотите ещё историй послушать, приходите, когда я наберу ткани, вместе шить её. Это легко, и одновременно можно о многом поговорить. Это их сильно смотивировало. Кажется, послушать о поверхности лично от её обитателя они хотели. — Да, мы за! — Хорошо. Тогда, если соберу ткань, приду вас днём сюда искать. — Хорошо, только приди обязательно! Мы будем ждать! — Ладно, не забуду, — усмехнулся он. Как же сильно они впечатлились. — До свидания. Ториэль улыбнулась. — Это прошло неплохо. Куда хочешь пойти дальше? — Да, на удивление все такие мирные, — поделился впечатлением Артём. — Им, похоже, и правда мало еды. Дальше просто по улице, но, наверное, несколько домов можно пропустить — тут же соседи друг друга должны знать, и раз нам сказали, что тут никого нет, нечего и искать. — Хорошо, я готова идти за тобой, — она пошла за ним. — Ты мною довольна? — осторожно спросил он, пока они шли. Её поведение всё ещё казалось странным. Она кивнула. — Конечно. Ты очень хорошо справился. Молодец. Это немножко успокоило. Они прошли по прямой около четырёх домов, после чего подросток снова стал высматривать движение. Как будто охота, хах. Обычно продавцы высматривают покупателей, а тут наоборот. Пока они шли по городу, он увидел в одном зале... призрака. Ну то есть да, настоящий призрак. Белый, полупрозрачный и в наушниках. Он валялся на земле, облокотившись на стену, и смотрел в потолок, роняя слёзы. Артём остановился, озадаченно смотря на него. Тот выглядел так невесомо и необычно, в других обстоятельствах ему захотелось бы его потрогать и послушать голос, конечно. Но тот плакал. Может быть, у него случилось что-то грустное или он что-то вспомнил. Но по себе Артём мог сказать, что когда ты слушаешь музыку и слегка плачешь, обычно последнее, что нужно, это незнакомец, который лезет с вопросами. Не важно, про ткань или про твоё самочувствие. Может, второе даже хуже. Хотя если этот монстр совсем одинок, может, ему было бы приятно? Артём повернулся к Ториэль и шепнул ей, чтобы не привлекать внимание привидения: — Что с ним? Ториэль стояла в стороне. — Не знаю. Я периодически вижу его тут, но каждый раз, когда я пыталась с ним заговорить, он растворялся в воздухе. — И что, он всегда плачет? — Не всегда, но часто выглядит грустным. — Как думаешь, стоит с ним поговорить? — Я не знаю. Попробовать можно. «Опять она в этом своём режиме обучения самостоятельности», — мысленно фыркнул парень. Да уж, сегодня, кажется, можно было Ториэль вообще с собой не брать. А то ей-богу, как на экзамене ходит под её надзором. В одиночку хотя бы ошибаться не так стыдно. Пригладив волосы рукой, он медленно подошёл к входу в зал и остановился на пороге. — Здравствуйте, у вас всё хорошо? — чуть повысив голос, чтобы его было слышно через расстояние, поинтересовался он. Призрак посмотрел на него, не двигаясь с места. — Да... нет... наверное... не обращай внимания... «Всё-таки зря я сюда полез...» — подумалось Артёму. Он ощущал себя всё более неловко со своими приставаниями к плачущему призраку, да ещё под взглядом Ториэль со спины. — Извините... А можно вам задать один вопрос? Призраку было так же неловко. — Ну... задавайте... — Вы не знаете, где тут можно достать воздухонепроницаемую лёгкую ткань? — он не стал использовать информацию о том, что он человек, потому что вдруг ВСЕ захотят слушать про поверхность? А ему толпа зрителей не нужна, а отказать будет плохо. Он неловко смотрел на него. — Ну... здесь нигде нельзя. Здесь вообще ничего нет. Тебе за ней надо отправляться в большие города... — Ладно, спасибо, — новость уже не была такой уж разочаровывающей, он приготовился слышать это от большинства встречных. Но уходить так просто было как-то нехорошо. — А почему вы расстроены? Может, я могу чем-то помочь? — Ну... мой кузен перестал со мной общаться... навсегда... — Аа... Это печально, да, — сочувствующе кивнул Артём, гадая, завуалировано это означает среди монстров «умер» или же они просто поссорились. Ну, не расспрашивать же, есть ли ещё родственники? Раз никто его не утешает, значит, нет близких. А уж тем более он не сможет утешить в случае смерти, ничего не зная о вере монстров в посмертие и традиционных обрядах в этой сфере. — Совсем-совсем навсегда? — мало ли, вдруг они реально поссорились и со временем помирятся. — Он сказал, что да... я пытался ему звонить, но он говорил, что слишком занят новой работой и не хочет общаться... Артём чуть расслабился. Значит, не умер. — Ну не убивайся так уж тогда, — сочувственно предложил он. — Или убивайся, но один раз. Скажи себе, что сейчас поплачешь по-максимуму, прям специально рыдай по полной программе, пока не надоест. А потом станет спокойно и начнут появляться идеи, как всё исправить. Может быть, не сразу, но у тебя ещё вся жизнь впереди. Подумай сам: ты существо разумное, впереди столько дней, неограниченное число попыток — неужели ни одна не приведёт к примирению? Какая-то наверняка приведёт. Ты можешь остаться без кузена только если сам решишь опустить руки и ничего не делать. А вот поплачешь, отдохнёшь пару деньков, может, музыку вот послушаешь, погуляешь, книги почитаешь — а потом сядь и подумай, что же именно ему не понравилось в вашем общении, и напиши двадцать идей, что можно попробовать сделать, чтобы это исправить. От самых простых и логичных до самых сложных и глупых. И пробуй всё по очереди, как будто это квест и ты точно знаешь, что один из вариантов сработает. А пока будешь пытаться, может, и ещё получше идеи придумаешь, тогда добавляй их в список. Я тебе точно говорю, шанс помириться высокий. Он не сказал «абсолютный», так как это было бы неправдой, но постарался дать хотя бы план, чтобы привидение могло чем-то заняться и не лежать в депрессии месяцами. Призрак выслушал его. Может, он и проникся этой речью, но, кажется, не до конца. — Но я всё время плачу... я привык... и у меня нет рук, я не могу их опустить... — Ничего страшного, это просто твоя особенность, — утешил его подросток. — Кто-то много плачет, кто-то мало. Это как вспыльчивость или медлительность — неприятная, но черта характера. А опустить руки — это переносно означает «сдаться». Ты не можешь их опустить — значит, не можешь сдаться! Это и хорошо. — Да, я... я понял метафору... просто не знал, как ответить... прости... — он привстал. — Спасибо, что утешил меня... как тебя зовут? — Артём, — представился парень, всё ещё стоя на пороге. — А тебя? Призрак представился в ответ: — Напстаблук... Нап... стап... блукх... Мозг чуть подвис, пытаясь запомнить имя. Нап-стаб-лук. Почти как СапНап, один из его любимых персонажей одного ютубера! Ассоциация помогла запомнить. — Приятно познакомиться. Ну, я надеюсь, я помог тебе. Удачи, — он собрался уходить. — Спасибо... загляни ко мне в гости... если будешь в Водопадье... — не дождавшись ответа, Напстаблук растворился в воздухе. Оказалось, он лежал на какой-то дыре в стене. — Водопадье? — Артём повернулся к Ториэль. — Это где? — Одна из климатических зон подземелья. Далеко отсюда... ты там всё равно не окажешься. — Это он успевает так быстро телепортироваться из одного места в другое? — заинтересовался подросток. Видимо, раз там его дом, то тут он просто случайно проводил время. — Я думаю, он просто перешёл на астральный план. К сожалению, барьер даже это не позволяет перейти... — Условно, стал чистой магией без оболочки? — попытался угадать Артём. — Да, что-то вроде того. Полагаю, не иметь тела бывает удобно. — А ты так не можешь, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он. Она прищурилась. — Да, ребёнок, я так не могу. Почему у неё такая реакция? Видимо, сочла это глупым вопросом — подумалось Артёму. Ещё и подчеркнула, что он ребёнок. Хотя вообще-то сама же отказалась отвечать на вопросы о биологии монстров. Откуда ему знать, кто у них может растворять тело, а кто нет? — Знаешь, я думаю, я дальше сам могу походить. Незачем мне тебя отвлекать, — произнёс он, на самом деле просто маскируя желание не ходить дальше под её надзором. И вообще эти недовольные монстры начинали утомлять своей бесполезностью. Но ведь Ториэль бы сказала ему, если бы ткани точно не было в городе? Сказала бы, да? Ториэль восприняла это спокойно. — Хорошо. Тогда я буду ждать тебя дома. Если что, звони, — и, не задавая лишних вопросов, пошла домой. Он, наверное, ещё не понимает, но это очень важный экзамен на самостоятельность. Ему предстоит жить и расти в Руинах, стоит привыкнуть к тому, как тут ориентироваться. В конце концов, она не всегда сможет быть рядом. Артём посмотрел ей вслед даже с каким-то ощущением презрения. Наверное, это обида на то, что его бросили разбираться со всем самому, в сочетании с оскорблённой гордостью давали такую смесь. Самому ему показалось, что это перегиб и Ториэль имеет право не нянчиться с ним, так что он вздохнул и попытался успокоиться. Слишком выматывали эти хождения по печальным душам, да уж. И про ткань никто ничего не знал. А если её нет? Внутри в ответ на мысли тут же вспыхнул протестующий огонёк гнева. Есть. Он перевернёт тут каждый камень, каждый дом, но найдёт того, кто сам её даст или сможет вывести на того, кто даст! Откуда-то же люди берут тут одежду? Значит, есть и портные, а раз есть портные, есть производители ткани! И всегда можно нанять кого-то сходить за Руины! Он не знал, сколько это потребует денег, но Ториэль вряд ли бедная на посту мэра, а даже если да, он сам может как-нибудь заработать, не беспомощный. Хотя беспомощный и есть — он ничегошеньки не смыслил в товаро-денежных и производственных отношениях и никогда нигде не подрабатывал, не то что искать мастера для создания, по видимому, уникальной для местных ткани. Он зашёл в пустой зал, где раньше был призрак, и уселся в углу, прислонившись спиной к стене. Надо было немного посидеть одному и отдохнуть. Внутри зала на куче красных листьев стояла статуя. Она была старой и древней, настолько что не было видно практически никаких очертаний, кроме больших рогов и широкого силуэта. И по странному совпадению, когда Артём зашёл в это место, внутри статуи что-то щёлкнуло. И на весь зал заиграла тихая мелодия музыкальной шкатулки. His Theme - Video Game Music Box Он сперва вздрогнул от музыки, но она была приятной, а изучать эту технологию сил не было, поэтому он просто посидел в углу, пока мелодия не закончилась. Внутри поселилась какая-то тихая печаль, но и стало спокойней. Он прикрыл глаза, вспоминая что-то смутное, но приятное. Детство. Качели. Пятна света в зелёной листве деревьев. Играющего с мячиком Джека, ещё щенком. Поцелуй мамы в лоб перед сном... Выдохнув, он открыл глаза. Душевное равновесие было восстановлено, можно было снова отправляться на поиски. Выходя, он обернулся на статую, мысленно будто попрощавшись с ней, как с человеком, и пообещав вернуться. Он действительно запомнил это место на случай, если ему надоест Ториэль и захочется побыть одному. И надеялся, что музыка снова сработает, если он войдёт.

***

Ходил Артём по городу ещё долго. Наручных часов у него не было, а закат тут не наступал, поэтому он не знал, день ли был, вечер или уже ночь, когда он пошёл обратно к дому Ториэль. Это оказалось сложнее, чем он думал: бродя в поисках монстров, он не запоминал дорогу. К счастью, какой-то навык от любви к блужданиям в жизни остался, и, немного поругавшись и побегав по улицам, он вышел на знакомый путь и до дома уже добрался без происшествий. Новости были скверные: ткани ни у кого не было, и, судя по их реакциям, вряд ли она была у кого-то в городе вообще. Хотя ему бы подошла даже просто наводка на кого-то, у кого есть, пусть и за пределами города — он бы нашёл способ её достать! Но похоже, местные жили изолировано и о подобных монстрах не знали. А может, их и не было — если никто не летает, зачем бы изобретать такую ткань? Он жалел, что не попросил призрака сразу, чтобы тот слетал к тому свету в потолке и не разузнал, что там. Можно было бы хотя бы размер щели узнать. Да, есть шанс, что призрак не умеет летать так высоко, ну так надо было это узнать, а не молчать, как пень! Вот теперь ищи его где-то в Водопадье... Зайдя во внутренний дворик Ториэль, он остановился. Вокруг было сумеречно-фиолетово и серо, почти как зимним вечером. Но в этом был свой уют. Окошки дома светились тусклым жёлтым, будто подчёркивая странный окутывающий пейзаж. Хотелось ли ему возвращаться? К вечерним пяти минутам объятий, обсуждению пирогов, секретам о прошлом, вещам погибших? К вечным словам Ториэль про то, что ничего не получится и ему надо привыкнуть? Он вздохнул и покачал ногой, шаркая ею по чистому полу. Тут даже не было камешков, чтобы их попинать. В дом не хотелось, несмотря на голод и усталость. Неудачная экспедиция за тканью поселила в душе какое-то странное ощущение, похожее на тоску без боли, или ощущение безразличия к происходящему, или какой-то меланхолии, или какого-то тягучего одиночества — не острого, а обволакивающего и почти комфортного. Он посмотрел на дерево и стены, оценивая, может ли залезть наверх кого-нибудь из них и посидеть там. К тому же ему всегда нравилось смотреть на город с высоты. Теоретически, оно было не очень высоким. Но то ли Ториэль услышала, что он вернулся, то ли сама его ждала, но она почти сразу выглянула в окно, увидев его. — С возвращением, дитя. Как прошли твои поиски? Нашёл что-нибудь? Раздосадованный тем, что не смог залезть на дерево (даже без вида, само по себе посидеть на нём было бы приятно), он, стараясь скрыть досаду, ответил: — Не очень. Ничего не нашёл. Придётся завтра опять идти. На самом деле он сомневался, что пойдёт завтра. Это обещало быть бессмысленным. Ториэль понимающе кивнула. — Очень жаль. Я всё ещё не уверена, что она тут есть, но попробовать стоит. А пока что иди домой, пирог стынет. — Ладно, — устало вздохнув, он поплелся в дом. Раздражение схлынуло, и теперь он был просто уставшим и грустным. В животе было пусто, но аппетита не было. Появилась тоскливая мысль, что, может, он ляжет спать, а потом проснётся и обнаружит, что всё это был сон или галлюцинация, что он просто упал в ущелье и какой-то час бегал там, разговаривая с камнями, а показалось, что два дня. В прихожей он привычно снял обувь и пошёл мыть руки. Он также надеялся, что не испачкал сзади штаны, сидя на камне в том месте со статуей, — вроде отряхивал их, но сложно посмотреть, что там за спиной и насколько это успешно. Ториэль уже поставила пирог на стол, когда он вернулся. Очевидно, что помогать ему в его плане она не намерена. А план может вообще не сработать. Вымыв руки, он вышел к столу. Опять этот сладкий пирог. А суп? Мясо? Наверное, тут это слишком дорого... — Я хочу доесть свои бутерброды. Если останется место, то и пирог, — уныло сообщил Артём. Сам же и прошёл на кухню, открывая холодильник и выискивая взглядом пакет. — Хорошо, как скажешь, — в холодильнике было негусто. Банки с мясом, отдел с овощами и фруктами, несколько сыров и колбас... Ну и его пакет с бутербродами. Он забрал их, задержав взгляд на сырах и колбасах. Вот это сейчас было бы здорово, а не сладкий пирог. — А можно я вместо пирога колбасок и сыра поем? — высунул он голову из холодильника, крикнув в сторону зала. — Мне хочется солёного! Ториэль кивнула. — Да, разумеется. Всё, что в холодильнике, можешь брать. Он достал какую-то из колбас, лежащих ближе, и сыр. — А где у тебя ножи и доска для резки? — он окинул взглядом кухню в поисках того, чем можно отрубить себе нужный кусочек. — Хочешь, я тебе всё нарежу? — она поднялась с места. — Как скажешь, — он положил на столешницу колбасу и сыр, уступая их Ториэль. Она осторожно нарезала их и красиво сложила на большую тарелку. После чего открыла один из шкафчиков над плитой и, достав оттуда нарезной хлеб, подала на стол с хлебом на отдельной тарелке. Артём хвостиком за ней вернулся к столу и сел за то же место, что и в прошлый раз. — Спасибо. Было действительно приятно, что она согласилась поменять еду. Мама, если бы она что-то приготовила, а он захотел другое, опечалилась бы. Непривычная свобода. За едой он сперва молчал. Съел домашние бутерброды, намеренно концентрируясь на их вкусе и будто пытаясь запомнить, потом взял кусочек сыра и откусил уголок, наконец снизойдя до разговора с Ториэль. А разговор был неприятный. — Мне кажется, я тут ничего не найду. Ториэль несколько секунд помолчала. Сначала даже показалось, что она не услышала то, что он сказал, ведь выражение её лица ничуть не изменилось. Только тиканье часов в далёкой комнате создавало хоть какой-то звук в этом доме тишины. Артём ожидал, что она удивится или расстроится... но она как ни в чём не бывало ответила спокойным голосом: — Очень жаль, дитя. Но я предполагала, что так будет. В конце концов, тебе и тут есть где оставаться, пока... не придумаешь ничего нового. Внутри снова полыхнуло обидой на то, что она впаривает ему идею сдаться и остаться. Но он не подал виду, может, разве что отвёл взгляд на секунду. — Ты могла бы не давать мне надежду и сразу сказать, что ткани не будет. А то так восхищалась идеей с шаром, сказала, что стоит попробовать... — нотки боли всё же проступили в голосе, как он ни пытался их сдержать. Ториэль резко помрачнела. Кажется, даже её эти разговоры стали конкретно нервировать. Она старалась говорить спокойно, но ей было тяжело скрывать раздражение в своём голосе. — Я говорила. Сразу сказала, но ты меня не слушал. Я лишь не хотела тебя расстраивать ещё больше. Быть может, если бы ты послушал меня сразу, сейчас ты не был бы так расстроен. — Ты сказала «ого, так никто не делал, стоит попробовать»! — возмутился Артём, откладывая сыр на тарелку. — И я не расстроен. Я просто выражаю недовольство. Она перевела на него холодный взгляд, быстро перестав выглядеть спокойно. — И снова ты за старое. Разве ты ещё не понял, что правда может быть суровой и неприятной? Если ты так хочешь услышать, что я думаю, — выхода отсюда нет. Нету у нас ни шаров, ни лестниц, ни верёвок, которые могли бы тянуться на несколько километров. Нас заперли тут без возможности уйти. И за это ты можешь благодарить лишь своих древних сородичей, моей вины в этом нет. В конце уже будто заскок на обвинение или что? Конечно, ему могло показаться на общем фоне злости, ведь звучало как «я врала тебе для твоего блага, но если хочешь правды — вот я её кидаю тебе в лицо, сам виноват, что будешь страдать, надо было не спрашивать». — Прекрати так со мной говорить! Да, я «за старое», и это нормально, а ты обещала не склонять меня остаться, а помогать выбраться! Она не выдержала. Поднялась на ноги, громко хлопнув ладонями о стол. — Довольно пререканий! Выхода отсюда нет! Разве я не дала понять это? Я пыталась быть мягкой, пыталась не давать тебе грустить, но выхода нет! Единственный выход ведёт к смерти! Как ты не понимаешь, я делаю всё это ради тебя! Думаешь, мне приятно удерживать тебя тут против воли? Думаешь, я хорошо себя от этого чувствую? Никто из нас не выбирал оказаться здесь, но жизнь диктует свои правила! Я поступила правильно, теперь правильно придётся поступить тебе! Он испугался её резкого движения и хлопка, вздрогнув и сжавшись, но сдаваться не собирался и тоже вскочил. — А я говорил, что я готов на смерть! — выкрикнул он. — Я бы и пошёл за Руины, если бы не знал, что это грозит всем войной! А ты, ты не только не помогаешь мне, ты лицемерна, ты обманываешь меня и держишь тут, тянешь время, пока я не привыкну! А я не привыкну! Прекрати играть в добрую мамочку и либо свяжи меня и посади на цепь, чтобы я знал, что ты враг, либо помогай! Я не собираюсь менять одну клетку на другую, я свободный человек, и если захочу, пойду ЗА Руины, ясно?! И ты своими насильственными замашками только ещё больше приводишь меня к мысли, что это необходимо! Если бы ты мне нормально помогала без своих секретиков о прошлом, о том, что ты якобы не можешь отсюда выйти и купить грёбаную ткань, то мне бы и не понадобилось туда идти и рисковать жизнью и войной! Но нет, ты готова жертвовать ради этого, но почему-то только мной и моей свободой. Которая тебе вообще-то не принадлежит! Я тебе не раб и не ребёнок! Он заметил моментальные перемены в её поведении. Выражение гнева тут же сменилось на ужас. Она была напугана, даже под её шерстью можно было заметить, как она побледнела. — Я... я... — она не могла найти слов. Опять... это всё же случилось опять... Нет. Она не допустит. — Я... мне нужно кое-что сделать. Побудь здесь, — после этого, не дожидаясь ответа, вылетела из комнаты.