Отрезать лишнее

      Тишина ночи внезапно разбилась об скрип кровати Дино. Очередной кошмар… Он резко оторвал голову с подушки, даже не осознавая, как оказался в сидячем положении. Грудь вздымалась от сбившегося дыхания, сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в разуме пронзительным гулом тысячи колоколов, а на лбу выступил холодный пот. Первые несколько секунд сознание наотрез отказывалось возвращаться в тело. Албани сковал по рукам и ногам животный страх. Словно холодные цепи опутали его целиком, а во рту образовался неприятный фантомный металлический привкус крови. Он ощущал себя раненным диким зверем, загнанным в угол клетки, цепляющимся за жизнь, на которого направили смертельное оружие.       Голубоглазый даже не сразу заметил, как кто-то трясет его за плечи. Когда же его взгляд сфокусировался, парень смог рассмотреть знакомый силуэт перед ним. Кит взволнованно смотрел на друга, крепко сжимая его плечи. Заметив, что на него наконец-то обратили внимание, Макс аккуратным движением руки убрал волосы Дино за ухо, чтобы было проще установить зрительный контакт. Он вложил в это легкое движение долю своей ласки, на которую он только был способен, чтобы выразить безмолвное утешение. Албани пришлось сделать глубокий вдох, затем выдох, чтобы заглушить звон от учащенного пульса и наконец-то разобрать, что пытался сказать ему Макс.       — Дино..? Ты слышишь меня? Посмотри мне в глаза.       — Да… Да, я слышу. — Дино запустил руку в свои растрепанные волосы, после чего решил сбить друга с мысли, задав вопрос наперёд: — Ты чего не спишь?       — Проснулся, когда услышал, как ты подскочил. Что случилось? Тебе плохо? Может, воды?       — Нет, спасибо. Не переживай так. Просто плохой сон приснился. Пустяки.       — Ты уверен? — Голос Кита звучал твердо, даже с легким нажимом, не допуская и капли лжи или преуменьшения своего морального самочувствия, что в корне контрастировало с его обыденной, слегка размеренной и ленивой манерой речи. — Если тебе что-то нужно, только скажи.       — Да. Я этот кошмар уже и не помню. Наверное, приснился какой-то бред. Может, что-то про пиццу. Ты ложись спать, а я схожу умоюсь и вернусь.       Дино соврал. Он ненавидел врать. Особенно родным и близким. А человек напротив как раз был, наверное, если не самым важным, то одним из самых важных и дорогих сердцу розоволосого людей. Естественно, он винил и презирал себя за эту ложь. Но сейчас ему было проще прикинуться дурачком, чтобы успокоить разволновавшегося Кита.       Раньше Макса было и пушкой не разбудить. Сейчас же он просыпался от каждого шороха, который издавал Албани. Голубоглазый искренне считал, что Кит просто стал более чутко спать с возрастом и огромной ответственностью, которая шла в комплекте с четырьмя звездами у него на груди, но на самом же деле Макс реагировал так только на него. Кит боялся снова потерять друга, вследствие чего остро реагировал на каждый его жест: взволнованное или уставшее выражение лица, пробуждение от кошмаров, каждый тяжелый вздох.       Дино не хотел тревожить зеленоволосого и сейчас, поэтому, сославшись на желание умыться, молча вышел из комнаты.

***

      Албани стоял босиком на холодном кафеле в ванной. Внутри было темно. Только узкая полоса лунного света пробивалась сквозь маленькое окошко у потолка в комнате. Голубоглазый в гробовой тишине вертел в руках тактический нож, который тихонько достал из арсенала Кита, припрятанного в одном из ящиков в гостиной их общежития для открытия пивных бутылок. На лезвии мелькнул отблеск луны, а сразу следом за ним отразились небесно-голубые глаза Дино и пряди его длинных розовых волос. Албани внимательно смотрел на них: шелковистые локоны были аккуратно собраны в высокий хвост.       Дино молча снял резинку, из-за чего копна прядей хаотично упала у нему на плечи, плавно ниспадая по ним как водопад, а затем пропустил свои волосы сквозь пальцы, наблюдая за тем, как они с элегантной легкостью возвращаются в изначальное положение, покоясь у него на спине и плечах. Он собрал все свои пряди в одну руку, а затем, набравшись храбрости, посмотрел на свое отражение в зеркале.       То ли из-за сонливости и систематического недосыпа, то ли из-за разыгравшегося воображения Албани показалось, что сейчас на него смотрит не его копия, а Зеро. Его холодные и опустошенные голубые глаза, которые напоминали не прекрасное безоблачное небо с чистым воздухом, а беспросветную синеву морской пучины, которая была способна топить корабли и хладнокровно уничтожать все, что встает на пути. В этих глазах не было жизни. Они были пусты и бездушны. От одного взгляда в них по спине пробегал холодок, проникающий даже в самое сердце и оставляющий в нём противные склизкие ощущения. Зеро был лишь марионеткой в руках Сириуса. Он никогда не улыбался. Потому что бездушные машины не умеют проявлять положительные эмоции. Они могут лишь служить, беспрекословно и без лишних вопросов исполнять приказы, не задумываясь об их последствиях. Ему было наплевать даже на собственную внешность. Бывшие ранее короткими волосы за четыре года мучений отрасли ниже лопаток и остались гнетущим напоминанием о прошлом.       Дино сжал пряди у себя в руке крепче, сделал глубокий, продолжительный вдох, закрыв глаза, затем медленный выдох, пытаясь сбросить все сомнения и тревожные мысли в какую-то метафорическую чёрную дыру, откуда они не смогут выбраться… Наконец, он осмелился взглянуть в глаза мнимому Зеро. Албани поднес к волосам нож, не разрывая зрительного контакта со своим «Я» из прошлого. Он стиснул рукоять холодного оружия в руке и одним резким движением отрезал волосы. Те безжизненно упали ему в руку, а оставшиеся целыми короткие волосы хаотично растрепались в разные стороны. Дино устремил взгляд на пряди в руке, до боли сжимая их.       В голове пронеслась лишь одна фраза: «Я — Дино Албани, а не Зеро». В ответ на это будто бы послышался отголосок темного прошлого Дино, говорящий: «Глупо… Я тебе ещё понадоблюсь», но Дино предпочел проигнорировать это. Никто не смеет ему указывать, кто он есть на самом деле. Он волен решать это без чьей-либо указки. И сейчас Дино именно там, где должен быть, и тот, кем хочет являться.

***

      Утром Кита разбудил запах свежеиспеченного теста. Он с трудом разлепил глаза и сонно приподнялся на локтях, потирая ладонью лицо. Кровать напротив была пуста, отчего у зеленоглазого в груди поселилось неприятное предчувствие, медленно растекающееся по венам. Паника, тревога, гнетущие мысли. Всё смешалось в один огромный снежный ком, который грозил неминуемо стать ещё больше, если Макс не убедится, что с Дино все в порядке. Возможно, он надумывал себе лишнего и его беспокойство было чрезмерным, но Кит ничего не мог с собой поделать. Он не имеет права потерять его снова. Ни за что. В прошлый раз ему повезло найти близкого живым, но ошибку, заключающуюся в очередном исчезновении Албани из его жизни, он больше не допустит.       Зеленоволосый рывком поднялся с кровати. Даже слишком резко. В его глазах тут же потемнело, голова закружилась, а в ушах начало звенеть. Кровь будто отхлынула из головы. Тихо выругавшись сквозь зубы, Кит взялся за лоб и проморгался несколько раз, чтобы вернуть себе возможность видеть хоть что-то. Шаркающей, шаткой походкой он вышел из комнаты.       Всё было спокойно. За столом сидел Джуниор и уплетал свежеприготовленную пиццу, от которой до сих пор исходил приятный аромат теста и пепперони. Надо же, Дино вернулся в строй пару недель назад, готовил свое любимое блюдо каждый день, а этот запах так и не осточертел Максу. Пусть готовит свою пиццу хоть тоннами двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, если это будет залогом того, что Албани всегда будет рядом и никуда больше не исчезнет. — Всем доброе утро.       В комнату зашёл Фейт, зевая, прикрыв рот рукой. Он сел за стол рядом с Джуниором, взъерошив тому волосы. Игнорируя пламенную речь младшего о том, какой «чёртов диджей» не пунктуальный, соня и вообще не имеет право распускать руки, Бимс бросил взгляд на розоволосую макушку Дино. Ментор склонился над духовкой, доставая из неё ещё одну горячую пиццу. Но что-то в нём изменилось. Например, не было прежнего высокого хвостика, в который он собирал свои волосы.       — Дино, у тебя что, новая прическа? — Небрежно бросил темноволосый, дотягиваясь до кусочка пиццы на подносе.       — Что? — Албани поднял голову, из-за чего его стало лучше видно. Короткие пряди беспорядочно торчали во все стороны. — А, ты об этом… Ну да. Скорее, новая старая прическа. Или старая новая…. В общем, такими мои волосы были до того, как…       — Не вспоминай. Я понял. Тебе идет.       — Спасибо, Фейт!       После произнесенных Бимсов слов, Кит оторвался от своего наблюдения с каплей любования за утренней идиллией, вскинул брови и, оттолкнувшись от дверного косяка, подошел к Дино. Действительно, его волосы стали значительно короче. Не было тех длинных шелковистых прядей, с которыми он впервые увидел его спустя долгие четыре года разлуки. Макс был настолько ошеломлен, что сам не заметил, как вторгся в личное пространство голубоглазого даже слишком близко. Чужое дыхание обжигало кожу. Но ни один из парней не пытался нарушить эту внезапную близость. Она наоборот ощущалась комфортной и правильной для изголодавшихся друг по другу близких людей.       Дино лишь смущенно улыбнулся, будто безмолвно говоря: «Ну, как-то так теперь», очевидно ожидая реакции человека напротив. Кит внимательно осмотрел прическу Албани и рассеянно погладил один из уже коротких локонов. Его взгляд смягчился. Это навеяло приятные воспоминания об их совместном прошлом до инцидента с Зеро, когда розоволосый ещё не мучился от кошмаров, всегда был рядом… Поддавшись нахлынувшим эмоциям, Макс заключил Дино в нежные объятия.       — Кит, ты чего? — Албани обнял друга в ответ, тихо усмехнувшись.       — Просто скучал по тебе…— Едва слышно прошептал Кит.       Два ментора так и остались бы стоять в объятиях друг друга, как два сердца, сплетенных красной нитью судьбы, или два лебедя, наконец-то нашедших свою пару. Но их прервал вскрик Джуниора.       — Чёртов диджей! Поставь меня на место! И хватит закрывать мне глаза!       Дино чуть отстранился от плеча зеленоглазого, удивлённо смотря на открывшуюся перед ними картину: Фейт нёс блондина на плече, пытаясь отвернуть от нежных возлюбленных со словами: «Давай оставим наших драгоценных наставников наедине. Ты ещё маленький, чтобы видеть это, букашечка». Албани сначала тихо фыркнул от сдерживаемого смеха, а затем расхохотался. Да, он бы ни за что не променял эту идиллию. Как же он скучал по всему этому. По дому, по геройской деятельности, по друзьям… По Киту.       Макс же с каменным выражением лица смотрел на то, как Джуниор извивался, пытаясь спуститься с рук Бимса, мысленно выругавшись: «Мда, момент испорчен…»