Какой жупан?

Дашка блядством своим смутила даже свекра, когда пыталась его соблазнить на сеновале специально, чтобы отвадить ей в юбку глядеть. Свою свекруху, Наталью, подбивала на то же самое, дразня черничкой. Не скучала по Петру. Совсем. Военных Дашка любила, но вот чего не ожидала, что приворожит ее обычная разведчица из другой станицы — Ксанка Щусь. Их первое столкновение было, когда в хутор прибыли на телегах новая порция свежего мяса — и для Дашки, и для гражданской войны. — Малой, молока налить? — смеется Дашка. — Не малой, тетя, уж тогда малая, — лихо ответила Щусь, своей короткой стрижкой смущая. Ну все у этих военных не как у людей! Стоило хоть раз на нее взглянуть Дашке — поняла, пропала. Таких еще не видывала. Обыкновенная деревенская смекалка сочеталась с военной доблестью. Они много болтали о том, о сем на фоне брата Щусь и двоих их товарищей. Полюбила Дашка крепко, прижимая к себе Ксанку и жмурясь, произнося словно замогильным голосом: «Серденько мое». Ксанке Дашкина необразованность импонировала, брат смеялся с того, что вроде как сватов от Цыгана хотел увидеть, да потом плюнул. Но недолго в хуторе они пробыли. — Уезжаешь? — поцеловав Ксанку, однажды спросила с тревогой Дашка. Не было никогда своих детей, так серденько нашла, которое и младше и умнее. — А ты мне жупан пообещай, тогда вернусь, — усмехнулась Ксанка. Вечером, на телеге долго с родного угла смотрит Дашка на Ксанку. Долго и мучительно, как и она на нее. Свекор сплевывает через плечо, но не успевает обернуться, как Дашка тоже в телегу прыгает, Ксанку обнимая. — Куда ты, проблядь неразумная?! — кричит дед. Дашка только торопит, чтобы быстрее лошади пошли вперед, подальше от станицы. Обнимает ее Ксанка, краснея и поглядывая на усмехающихся товарищей. — Быстрее других походную жену нашла, — смеются все. Цыкают на них Дашка и Ксанка, целуя губы друг друга, понимая, что где одна — там и вторая. Блядствовать Дашка перестала. Лучше пылкости Щусь она все равно отыскать не смогла. На стоянках обстирывает и брата ее, и других друзей, а также борщи варит из всего, что под руку попадется. Ксанка любит подойти и мочку уха у нее подергать, мол, начнем по новой нашу перекличку про жупан. Дашка смеется и разворачивается, чтобы эти юные губы запечатать поцелуем. — Мы с тобой ехали? — уже зимой смеется Щусь, когда еды не нашлось на сегодняшний день, а товарищи в каком-то унынии. — Ехали, — держа голову на ее плече отвечает Дашка с косой ухмылкой. — На тебе жупан был? — с притворной строгостью спрашивает Ксанка. — Бы-ы-ыл, — тянет Дашка, рукой в ее волосах вороша. — Так где жупан? — восклицает Ксанка, обнимая крепче. — Тю! Какой жупан! — смеется Дашка и остальные. Хоть холодно, но обе жмутся друг к дружке так, словно и никогда не были по отдельности.