мое внутреннее «ты»

Я вижу его лицо. Оно совсем рядом, в пределах моего взгляда, но я не могу до него дотянуться. Он похож на белую лису — песца, растворившегося в снегу. Я знаю, что он здесь. Он ждёт меня. Мои руки дрожат, а он медленно приближается. Всё ближе и ближе. Странно… он не злится. Неужели он скучает по мне? Разве мёртвые способны чувствовать? Разве они вообще могут ходить? И вот он уже совсем рядом. Его тело разорвано в клочья. Лишь шляпа осталась целой — такой, какой я её помню. Неужели моё сознание и вправду почти забыло его? Спавн, спаси меня. Мои ноги будто сковало, но вместе с этим я теряю равновесие. Хочется разрыдаться, уткнувшись лицом в его нутро. Позволит ли он мне? Его лицо всё ещё скрыто туманом. Я не могу разглядеть его. Даже самые лучшие очки не помогли бы. На мгновение он касается меня. Ледяной холод обжигает мои щёки. Он приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Но зачем тебе это, если я всё равно не могу посмотреть тебе в глаза? Мой взгляд снова опускается на его шляпу. Амарах клялся выбросить её, когда увидел среди беспорядка на моём столе. Под неё я сгребали клочки бумаги, мелкие камешки, смешанные с пылью. Использовать её как мусорницу — настоящее кощунство. Но я никогда и не собирались её выбрасывать. Он всё ещё морозил мои щёки. Скулы онемели от холода, зубы едва слышно скрипели, но, как ни странно, это ощущалось почти приятно. Его пухлые губы приоткрылись. Я не готовы к тому, что он сейчас скажет. Глаза зажмурились так сильно, будто вот-вот лопнут. Будто я снова ребёнок на приёме у врача, которому сейчас сделают укол, хотя ни один укол никогда не жалил так легко, как комариный укус. Но рот его раскрылся вовсе не для слов. Пасть блеснула клыками. И он бросился на меня, впиваясь зубами мне в лицо. Я чувствовали эту боль даже здесь, в этом бессмысленном месте. Хотя смысл всё ещё существует. Пока здесь он. Он продолжал рвать меня, смакуя каждый кусок, а я не сопротивлялись. Мои увядшие, словно цветы, внутренности смешались между собой. Теперь я понимаю. Он заставляет меня почувствовать ту боль, которую испытал сам в ту ночь. И в этом ему нет равных. Я не возражаю. Я получаю то, что заслужили. ——————— Глаза медленно открылись. Я не испугались. Кошмары давно стали для меня привычными, даже если этот ощущался слишком настоящим. Да и был ли это кошмар? Скорее трагедия. Та самая, после которой закрываешь книгу, а она всё равно остаётся внутри, глубоко в душе, становится частью тебя. Неужели наша с ним история и правда похожа на такую трагедию? Мои пальцы до боли сжимают простыню — потрёпанную, насквозь пропитанную моей кровью. А ведь эта ткань могла бы пахнуть им… Если бы я успели как следует подготовиться к тому, что произошло. Мой взгляд мечется по потолку, который, кажется, вот-вот рухнет на меня. А может, мне просто хочется, чтобы это случилось. С головы до ног меня покрывает холодный пот. Почему даже моё изувеченное тело всё ещё цепляется за жизнь, если мне самой давно всё равно? Ах, Азурврат… Если бы только я знали, насколько зависимы от тебя, то непременно убежали бы вместе с тобой. Даже если бы ради этого пришлось отвернуться от всего, что когда-либо было мне дорого. Спавн… Прости меня за все мои грехи. За слова, которые я беззвучно шепчу в надежде на спасение. Азур… Мы так многого не успели. Ни запускать плоские камешки по воде, ни встретить первое летнее солнце, которое стало бы символом того, что мы наконец слились воедино и больше никогда не расстанемся. Моё тело служит мне с большим трудом. Из последних сил я поднимаюсь с кровати. Вернее, выбираюсь из этого невыносимого беспорядка, нетерпимого самим Спавном. Опираюсь ладонями о стену и чувствую отчётливую боль в бёдрах и голове. Одна рука медленно поднимается к макушке. Я всегда глажу своё тело, успокаиваю его, жалею, когда оно ноет от боли, умоляя о пощаде. Но сегодня всё иначе. Сегодня я не шепчу ему ласковых слов. Я говорю: — Не бойся… скоро всё закончится. Я избавлю тебя от страданий. Осталось совсем немного… Мой голос звучит надломленно. Словно лезвие, которое входит под кожу, но ничего не может разрезать, ломается с сухим треском и оставляет после себя лишь чувство безысходности. Я делаю первый шаг. Потом второй. На стену нельзя полагаться. Наконец мне удаётся добраться до своего стола. Так называемого рабочего места, покрытого сажей старых воспоминаний. Я помню, как он молча наблюдал за моей работой. За тем, как я составляли расписание дополнительных молитв. Или писали новые стихи для ритуалов. Но иногда он не молчал. Иногда ему не хватало сил смотреть на то, как я мучаюсь. Тогда он пытался убедить меня, что справится сам. Что может сделать всё вместо меня. Лишь бы я наконец легли спать. Спавн… Прости меня. Среди всего хлама на столе я отчётливо вижу только две вещи. Его шляпу. И мой ритуальный, священный кинжал. Тот самый, что стал главной причиной его исчезновения. Давным-давно он перестал быть для меня просто ритуальным ножом. И бесчисленные ало-красные ленты на моём теле говорят об этом лучше любых слов. Азур любил их целовать. И свежие. И давно затянувшиеся. Поначалу он сердился. Но в конце концов всё равно заключал меня в объятия, снова и снова принимая моё изуродованное тело. Как же мне хотелось бы, чтобы он снова отчитал меня за это. Чтобы хоть кому-нибудь снова было не всё равно. Моё сердце болит всё сильнее. Оно больше не может ждать. Я хватаю обе вещи дрожащими руками. Не надеваю ничего сверху, чтобы согреться. «Надень накидку потеплее, паслен. На улице холодает.» Не обуваю свои дырявые, но тёплые сапоги. «Цветочек, не бегай босиком. Загонешь что-нибудь себе в пятки.» Не тушу все свечи перед тем, как выйти из дома. «Всегда проверяй, не осталось ли в доме чего-нибудь горящего, прежде чем уйти, бутончик.» И выбегаю наружу. Наконец мои ноги снова слушаются меня. Они сами ведут меня туда, куда я должны были прийти с самого начала. Пока я бегу, меня больше не интересует окружающий мир. Мне всё равно, что кто-то может проснуться от моего топота. Всё равно на острые камни, впивающиеся в пятки. Всё равно на проклятого Амараха. Я просто хочу к нему. Он явился ко мне сегодня не просто так. Я хочу, чтобы он съел меня ещё раз. ——————— Я на месте. Ноги и лёгкие горят огнём. Но курган уже передо мной. Заброшенный. Сорняки проросли сквозь него, словно символ ненасытной смерти. Я помню каждое мгновение. Каждую секунду. Каждое своё движение той ночью. Помню, как из глубины его сердца хлынула горячая кровь. А потом его тело вдруг застыло, стало ледяным. Будто его никогда и не существовало. Ни в этой деревне. Ни в его старом доме, среди братьев и сестёр. Я падаю перед курганом, почти утыкаясь лицом в землю. Здесь похоронено его нутро. То самое, в которое я наконец смогу по-настоящему уткнуться. Полностью войти в него. Я кладу его шляпу на самую вершину кургана. Совсем рядом. Прямо подо мной лежат его кости. Я могли бы достать и поцеловать каждую из них. Если только они ещё не превратились в удобрение для этих проклятых сорняков, которые так бесстыдно воспользовались его телом и его сущностью, чтобы расти. Они хотят отнять его у меня. Я совсем рядом. Так близко к нему. Ах, Азур… Глаза наполняются вовсе не этой мерзкой, жгучей жидкостью. По моему лицу медленно расползается улыбка. Кинжал вспыхивает в свете полной луны, смешавшемся с моими слезами, упавшими на лезвие. Азур… Даже если мы встретимся во второй жизни, я не хочу доживать свою первую без тебя. Пока тебя нет рядом — в ней нет никакого смысла. Я плачу. И улыбаюсь во весь рот. Щёки приятно горят. Руки дрожат так сильно, как никогда прежде. Как в последний раз. Кинжал медленно поднимается к моей груди, которая тяжело, но наконец свободно вздымается. Одно движение — и у меня появится шанс снова соединиться с ним. Мы опять будем вместе. Пусть кто угодно пытается нас разлучить. Азур… Я уже почти рядом. Любовь моя. … А вдруг… Он не простит меня? Что, если он даже не поблагодарит меня за свою вторую жизнь? Что, если он мечтает лишь о том, чтобы больше никогда меня не видеть? Сердце вот-вот вырвется из груди и разобьётся на тысячи осколков. Спавн… Помоги мне. Он ненавидит меня. Спавн… Закрой мои уши. Он хочет, чтобы я страдали ещё сильнее. Спавн… Умоляю… Прости меня. Он больше не любит меня. И в этот миг я больше не плачу от счастья. Меня захлёстывают страх. Одиночество. Покинутость. Они обнимают меня, словно родного, но никому не нужного ребёнка. И тогда я понимаю… Я боюсь снова увидеть его глаза. Его улыбку. Его лицо. Его перепачканные грязью руки. Его длинные ногти, под которыми навсегда осела земля. Его радость. Его гнев. Его слёзы. Его чувства. Его нутро. Я не хочу снова увидеть его стоящим в теплице. Или в саду. Не хочу видеть его спящим. Не хочу видеть его живым. Мне страшно. Такое не прощают. Спавн… Прости меня. Умоляю. Я снова поднимаю кинжал. Я готовы. Нет. Я уже всё решили. Я задерживаю дыхание. Глотаю слёзы, заталкивая их куда-то глубоко внутрь. Закрываю глаза. И нажимаю. Руки останавливаются сами. Металл с отвратительным лязгом падает к моим ногам. Я не могу. Не могу сделать этого. Не могу решиться снова войти в его нутро. Крик вырывается из моей груди. Я вою. Рыдаю, как жалкая девчонка. Толкаю курган. Снова. И снова. Бью его ногами. Зарываюсь лицом в землю. Пачкаю ею щёки, губы, кожу. Пока моё увядшее тело не смыкает мне веки силой. Пока не валит меня с горечью прямо на его земляную могилу. Я тону в скорби. В отчаянии. Ничто уже не сможет спасти нас. Я не могу закончить свою историю здесь Чтобы начать новую. Нашу. С Азуром. Утром меня найдут. Амарах знает, где меня искать.