Ротик пошире

— Ротик пошире, ага, вот так. В зажмуренные глаза бил холодно-голубой свет. Губы болезненно растягивал роторасширитель, а в ноздри забился металлический запах. Руки отчаянно теребили измятую салфетку, а пальцы на ногах поджимались от страха и напряжения. Да, Арсений терпеть не мог лечить зубы. Каждый визит к стоматологу оборачивался для него настоящей пыткой, и из раза в раз он зарекался больше никогда не возвращаться в ненавистный кабинет, пропитанный ароматами лекарств и давящей атмосферой. И всё-таки здравомыслие вновь привело его на жёсткое кресло мятного цвета — всё тут заточено под зубную тему, чтоб её. Да, спустя несколько дней мучительной боли, Арсений таки решил проявить адекватность: он открыл ноутбук, зашёл на сайт поликлиники, отыскал номер телефона и позвонил. Благо, гудки остановились раньше, чем парень бросил трубку, и вот уже строгий голос администратора уточняет у Арсения цель визита. — Болит зуб, я думаю, это кариес, — несмело предположил парень, ковыряя на пальце заусенец. — Могу записать Вас на послезавтра к Позову, шесть вечера подойдёт? — женский голос был холодным и даже немного грубым. — А на выходные можно? Работа, понимаете, до самого вечера, —Арсений подцепил зубами ноготь указательного пальца. — Суббота десять утра, доктор Шастун, — отчеканила администратор. — Отлично, записывайте! — с деланым энтузиазмом промямлил Арсений. — Записала Вас. Суббота, десять утра, доктор Шастун, первичный осмотр и лечение кариеса, — процедила администратор. Её интонация внезапно вывела Арсения из себя. С какой, скажите на милость, стати, эта женщина так необходительна с ним? В конце концов, Арсений звонил не в какую-то зубодробилку на окраине города, а в новомодную клинику в самом что ни на есть центре Воронежа! И ценники здесь были вовсе не бюджетные! Конечно, Арсений не расчитывал, что с ним будут носиться, как с важной особой, но простой вежливости и терпения уж он точно заслужил! В конце концов, он прежде всего человек! — Всё верно, молодой человек? — раздражённый голос администратора прервал душещипательный внутренний монолог Арсения. Опомнившись, он подтвердил запись, бросив почти беззвучное «до свидание» и тут же бросив трубку. Оторванный ноготь на пальце саднил, а во рту остался солоноватый привкус крови. До злополучной субботы оставалось три дня. Три мучительных дня. И мучительными они должны были быть по целому ряду причин. Во-первых, у Арсения болел зуб. Было ли это следствием некачественной гигиены или плохой генетики — неизвестно. Однако Арсений был глубоко убеждён, что плохая генетика — одна из тех немногих вещей, которые ему в наследство оставил отец, успешно сваливший из семьи много лет назад. Во-вторых, у Арсения болело сердце. Было ли это следствием излишней чувствительности или реальной кардиологической проблемы — тоже непонятно. И в этом случае Арсений сильно надеялся на первое. В-третьих, у Арсения болели ноги. И его будущее на ближайшие три дня оставалось неутешительным. А всё потому что в кофейне, а именно в ней Арсений усердным и изнурительным трудом зарабатывал гроши на лечение зубов, не хватало сотрудников. А потому вплоть до субботы ему предстояло провести за стойкой по меньшей мере три десятка бесконечных часов. И тем не менее время пролетело незаметно. Три дня прошли очень быстро. Впрочем ничего удивительного в этом и не было, ведь всё в жизни мимолётно. Казалось бы, ещё вчера Арсений оканчивал университет и вполне искренне верил в своё светлое будущее, и вот уже сегодня он отдаёт последние деньги людям, которые уже добрых два часа держат его в этой пыточной под гордым названием «Кабинет стоматолога-ортопеда». — Молодой человек, ротик пошире держим, ага? — мягкий низкий голос вновь вернул Арсения в реальность. Он приоткрыл глаза и попытался оценить ситуацию: справа над ним склонилось массивное тело в белом халате, слева — тоненькая фигура совсем юной медсестры. Наверняка между этими двумя что-то есть. Под немелодичное звучание стоматологической бензопилы, а именно так Арсений представлял себе то самое нечто, которым доктор терзал его натерпевшийся зуб, парень вновь погрузился в размышления, и на сей раз — романтические. А что ещё ему делать? Коротать время за придумыванием ситуаций и диалогов, которые, вероятно, никогда в его жизни не произойдут, — привычное занятие Арсения. Частенько он застревал в этих несбыточных, но таких желанных сценариях прямо посреди работы, что нередко приводило к проблемам. Однажды Арсений настолько увлёкся разговором с самим собой в своей собственной голове, что целых пять минут напрочь игнорировал пркупательницу, которая пыталась привлечь внимание баристы сначала вежливыми и несмелыми окриками, а затем ещё менее несмелыми и очень неловкими жестами. Повезло Арсению, что на месте этой милой девушки не оказался какой-нибудь бугай, которой в ответ на незаслуженный игнор снёс бы витрину, а то и ещё что похуже. Так вот, лёжа на кресле стоматолога, который прижимался к плечу Арсения своим массивным бедром, парень вновь потерял связь с реальностью. Точнее потерял он её только частично, потому что теперь его незаурядняй мозг разыгрывал диалог с этим самым врачом. Как его там, Шастун? Ну что за фамилия, в России мы находимся, в конце концов, или нет? Здесь в Арсении, конечно, говорила зависть, ведь свою фамилию — Попов — он не то что бы не любил, и всё-таки в восторге от неё тоже не был. Кстати, имя стоматолога Арсений узнать не удосужился, а потому решил подобрать оное самостоятельно. Может Игорь? Да нет, слишком грубое для такого аккуратного и в то же время уверенного человека. Или Миша? А вот это очень даже подходит. Да, наверняка этого доктора зовут Миша. Михаил! Звучное и мелодичное имя. Михаил Шастун. А по батюшке как? Может Андреевич? Пусть будет Андреевич. Шастун Михаил Андреевич! — Головку на меня чуть-чуть, вот так. Будет давление, но вы не переживайте, — вежливый и почему-то задорный голос доктора вновь отвлёк Арсения от его увлекательного занятия. Подождите, что-что Михаил Андреевич только что ему сказал? Головку повернуть? Отчего-то Арсения вдруг понесло в какие-то совсем неприличные размышления. Масла в огонь подливала рука стоматолога, которая уверенным движение придерживала его подбородок в нужном положении. И с каких вообще пор Арсений думает про мужиков в таком ключе? К слову, Арсений в таком ключе не думал вообще ни на кого. Ну времени у него элементарно нет на все эти шуры-муры! А если говорить о прошлом... Ну что тут поделать: в школе с ним учились какие-то уроды, что внешне, что внутренне. В университете были симпатичные и милые девушки, были и хорошие добрые парни, но вот даже дружбу завязать ни с кем из них у Арсения не вышло. В отличие от школы, в которой его нередко выставляли посмешищем, в университете Арсений добился от окружающих уважения. Парень зарекомендовал себя как уверенного и талантливого студента, старосту, комсомола и, наконец, просто красавца! Ладно, последнее Арсений уже додумал самостоятельно. Комплиментов касательно внешности в его адрес никогда не поступало. — Сейчас прикусите вот эту бумажечку, проверьте, не мешает ли ничего, — Михаил Андреевич заговорил с Арсением тоном доброго школьного учителя. Учителя начальных классов, чтоб его! Парня такое отношение даже оскорбило, но он всё же сжал зубами кусочек материала, похожего на наждачку. — Что-то мешает немного, — жалостливо и тихо промямлил Арсений. — Ага, сейчас подпилим, открывайте ротик, — радостно ответил доктор. Головка, ротик — да что не так с этим стоматологом? Арсений бы ещё понял, если бы Михаил Андреевич в подобном тоне общался с девушками, но вот его хлеборезку называть ротиком? Язык не поворачивался. Ну а головка — это уж совсем. Как говорится, головка без мозгов есть только у чеснока и... члена! И Арсений начал думать в сторону второго. — Пробуйте снова, теперь мешать не должно! — добродушный тон врача вновь вырвал Арсения из его порочных дум. Парень снова надкусил красную бумажечку — ничего инородного не почувствовал. — Не мешает, вроде бы, — продолжая нажёвывать наждачку пробормотал Арсений. — Сейчас финально всю Вам тут подшлифую и отпущу. Давайте это сюда, — пальцы в латексных перчатках забрали наждачку, ласково коснувшись губ Арсения. — И расширитель давайте тоже достанем, — предупредил Михаил Андреевич. Жёсткая резиновая хреновина наконец-то покинула многострадальный ротик Арсения, а слюна заляпала парню подбородок. От смущения он тут же залился краской и хотел было использовать ту самую салфетку, что весь приём сжимал в кулаке, как вдруг врач самостоятельно стал обтирать лицо Арсения какой-то мягкой тряпочкой. И делала он это так бережно и нежно, что у парня зарделись не только щёки, но и уши, и даже шея. Невозмутимый вид доктора, его уверенные и мягкие касания почему-то производили на Арсения очень странный эффект. Он вдруг почувствовал себя маленьким ребёнком, которому отец помогает надеть штаны или завязать шнурки. К слову, такого опыта у Арсения на самом деле не было, ведь его папаша мог удостоить сына разве что пинком под зад или шлепком по затылку. — Ну всё! Прополощите ротик теперь, — весело заявил стоматолог. Арсений прикрыл ноющую челюсть и коснулся пальцами левой щеки. Разлепил плотно сжатые веки и внезапно встретился с пронзительно-зелёными глазами доктора. Арсений вздрогнул и тут же отвёл взгляд, приподнялся, пригладил растрепавшуюся причёску. — Стаканчик слева от Вас, надо прополоскать и выплюнуть, — напомнил врач. Смущаясь своего помятого и жалкого вида, Арсений дёрганой рукой взял стаканчик и набрал в рот холодный мятный раствор. Он полоскал рот и украдкой поглядывал на Михаила Андреевича. Тот снял с головы шапочку и на лоб тут же высыпались светло русые кудри. Врач поднялся со своего кресла, чтобы пересесть к столу, и Арсений чуть было не присвистнул, с восхищением оценивая внушительный рост стоматолога. Сам Арсений считал себя далеко не низким, и даже средним свой рост он бы не назвал. Он был высоким! И все же рядом с Михаилом Андреевичем он почувствовал себя крошкой. Арсений снова покраснел, выплюнул холодящую язык воду и уставился в стену. — Ну как Вы, ничего? — Михаил Андреевич с сочувствием глянул на поникшего Арсения. — Всё в порядке, спасибо, — Арсений опустил глаза в пол, на него вдруг навалилась какая-то необъяснимая и совершенно беспричинная тоска. — Поболит зубик сегодня, может завтра тоже. Это нормально. У Вас на семёрке справа внизу тоже кариес, надо бы его тоже полечить. Болит справа внизу зуб? На холодное, горячее может реагировать, — Михаил Андреевич придвинулся к ноутбуку и защёлкал по клавиатуре. — Не болит вроде ничего справа. Я попозже запишусь тогда, — Арсений встал с мятного цвета кушетки и направился к столу, на котором оставил свой телефон и сумку. Он снова глянул на врача. Тот продолжал стучать огромными пальцами по кнопкам, не обращая никакого внимания на Арсения. Парень совсем растерялся и, глядя на слегка сгорбившиеся и прямо таки богатырские плечи стоматолога, начал ковырять заусенец на большом пальце левой руки. Медсестра тем временем невозмутимо гремела стоматолагическими орудиями для пыток. — Ну я пойду? — неуверенно уточнил Арсений, окончательно разодрав палец. Медсестра, хлопнув дверью, покинула кабинет. Почему-то Михаил Андреевич совершенно не замечал Арсения, продолжая что-то усердно печатать. Парень постоял ещё несколько секунд и неуверенно двинулся к выходу. — Вы куда? Давайте запишу Вас ко мне же на следующую субботу? Там у Вас неглубокий кариес, выйдет дешевле. Семь с половиной тысяч ориентировочно, — стоматолог говорил монотонно, видимо на автомате, продолжая щёлкать мышью и стучать по клавиатуре. Затем он резко развернулся к Арсению, застывшему в шаге от двери. Врач забавно мотнул головой, отбрасывая со лба кудри. Его изучающий взгляд ползал по парню мурашками, которые забрались за шиворот растянутой футболки и побежали вниз по спине. Арсений вновь потупил взгляд. Все мысли внезапно покинули его растрёпаную темноволосую голову. Звенящую пустоту, воцарившуюся в сознании парня, прервал громкий хлопок двери. Медсестра деловито прошла по кабинету и скрылась в коридочике, который, вероятно, вёл в служебное помещение. — Так мне записать Вас? — стоматолог повторил вопрос и пристально глянул Арсению в глаза. — Ага, запишите, — торопливо пробормотал парень, тут же репетируя в голове свой предстоящий разговор с той бездушной администраторшей. «Здравствуйте, я бы хотел отменить запись на 10 октября, поменялось расписание на работе, не получится прийти, извините». «Ах вот как? Прийти значит не получится? Ты что ли совсем дибил? А зачем тогда записывался? Ишь, что удумал! Ну уж нет, раз записался, приходи!». Как-то так Арсению виделся этот диалог. Подумать только, снова ему страдать, пытаясь договориться с этой строгой женщиной. А ведь ему просто будет нечем платить, если на приём он всё же явится. И что ему, позвольте спросить, делать? Расплачиваться натурой? Как же избито! И всё же Арсений не мог не признать, что мысль о такой вот порочной близости со стоматологом отозвалась сладким и жарким чувством где-то в солнечном сплетении и чуть ниже живота. Снова уходя в мысли, Арсений совсем забыл контролировать своё лицо, которое, как модно сейчас говорить, было с субтитрами. И субтитры эти были исключительно матерными! А потому Михаил Андреевич увидел на милой мордашке Арсения самый настоящий ахуй. — Да Вы не волнуйтесь так, в следующий раз будет не так страшно и намного быстрее, — попытался успокоить бедового пациента стоматолог. — Давайте я Вам направление выпишу. В следующий раз сразу к кабинету подходите, на десять утра могу записать, идёт? — Да, — вымотанный Арсений едва шевелил всё ещё наполовину онемевшим языком. Он просто хотел поскорее оказаться дома, в своей кроватке в обнимку с подушкой. Вся эта взрослая жизнь уже, ей богу, ну просто доканала его! Арсению только 24 года, а чувствует он себя на все 50. И обострившиеся проблемы с зубами заставляли парня чувствовать себя мужчиной на смертном одре не только психологически, но и физически. — Вот, — Михаил Андреевич протянул Арсению листок бумаги. Не глядя, парень схватил направление, торопливо откланялся и наконец-то выскочил из кабинета. Спустился на первый этаж, рассчитался за приём и вышел из клиники. Добежал до автобусной остановки, точнее допрыгал до неё. Осенью дороги в Воронеже превращались в натуральную полосу препятствий под названием «Попробуй дойти куда тебе надо, не промочив ноги». Арсений промочил. Дождавшись нужного автобуса, он завалился в промозглый салон и протиснклся на последний ряд сидений, снял обувь и стал сушить влажные носки у печки, которая буквально на ладан дышала. Точнее дышала она на мокрые арсеньевские ноги. И дыхание её было крайне слабым и едва тёплым. Машина тронулась, и парень вынул брошенную в карман бумажечку. На ней ровным крупным почерком было написано: «10.10.26 кабинет 217 А. А. Шастун». Несколько секунд Арсений глупо пялился в направление. Что значит А. А. Шастун? Получается, этот симпатичный врач вовсе не Михаил? Арсений совсем позабыл, что нарёк стоматолога этим именем самостоятельно. И же тогда зовут этого врача?