Немного светлей.

— Так, ребята — раздается громкий хлопок в ладоши — я на сегодня всё — Дана поправляет маленькую ёлочку возле своего компьютера и начинает собирать вещи. Как ни странно рождественская смена выдалась спокойной, насколько это вообще возможно в неотложке. Не было кибератак, крушения горок или чего похуже. — Уже уходите? — Лэнгдон плюхается на кресло, и начинает раскачивать его из стороны в сторону. — Да, чего и тебе советую, наша смена кончилась полчаса назад — она спешно закрывает сумку. — Не, я сегодня в ночную. Дана на секунду замирает — У тебя всё в порядке? Не наработался ещё? — Да и я решил свободная пара рук лишней не будет — он мешкается, опускает голову сосредотачиваясь на картах пациентов. — Ну как знаешь — старшая медсестра дневной смены прощается со всеми и передаёт свой пост сменщице. — С чудными людьми я работаю — бурчит она под нос выходя из отделения. Доктор Лэнгдон продолжает заполнять карточки пациентов: девушка тридцати шести лет поступила с подозрением на перелом тела бедренной кости после падения с высоты… Сколько ни работай в неотложке, к этому сложно привыкнуть. Мать просто хотела порадовать ребенка на Рождество, повесить светящегося Санту на крышу, в итоге поскользнулась и чуть не осталось калекой. Фрэнк закрывает лицо руками, массирует глаза, почему-то он совсем не ощущает празднично волшебной атмосферы. — Мне срочно нужен кофе. — Это уже третий. — Да, Матео я чертовски люблю американо. В ординаторскую кто-то притащил гирлянду на которой половина лампочек уже не светится. Это больше удручает чем, создаёт праздничную обстановку. На столе сохнет имбирное печенье, подарок от благодарного пациента. Обычно Рождество — это семейный праздник так раньше было и у Фрэнка, но сегодня дома его никто не ждёт. — Доктор Лэнгдон, вы не уходите? — в комнату заходит Мел, она тоже выглядит уставшей её коса совсем растрепалась. — Такой же вопрос могу задать тебе, ты чего ещё тут? — в последнее время стало так привычно болтать с Мелиссой, пожалуй она была одной из немногих, кто действительно обрадовался его возвращению. — Знаете, мы всегда проводим Рождество с Бэккой смотрим «Эльфа» в сотый раз и едим пироги, как она любит… — А сегодня она с Адамом? — Откуда вы узнали? — её глаза забавно округляются от удивления. Лэнгдон усмехается. Их война за Бэкку длится уже несколько месяцев. Он складывает чью-то оставленную грязную посуду в раковину, так приятно остаться в тишине. — Интуиция, кофе будешь? — Да, спасибо — она берет чашку и садится на диван. За пару месяцев они сблизились, ничего особенного — просто тихие разговоры перед или после смены, на улице или в палате. И теперь совсем не странно сидеть вот так молча слушать тиканье часов и сербанье Мел. — Вы так и не ответили на вопрос. Суть произнесённых слов доходит до него не сразу. — О, вы совсем не обязаны отвечать — Кинг нервно теребит чашку в руках. — Нет, просто сейчас — Лэнгдон вздыхает — всё так сложно, раньше я тоже проводил рождество с семьёй с любимыми детьми и женой. Но после той ситуации с моей… — эти слова до сих пор тяжело говорить вслух — зависимостью, мы не смогли сохранить наши отношения. По лицу Мел видно, как крутятся шестерёнки в голове пытаясь подобрать правильные слова, но после двенадцати часовой смены это довольно-таки тяжело. — Конечно, я сам виноват. Если бы можно было все переиграть, собрать всё что разрушилось — мысли путаются от усталости, и он не уверен, что полностью контролирует себя пора заканчивать этот разговор, пока совсем не расклеился. — Но вы же ещё здесь, а значит не всё разрушено — она улыбается, неожиданно накрывает дёргающуюся руку Фрэнка своей. Они сидят в тишине и неважно, что в любой момент могут привести тяжёлого пациента. Придется спасать чужие жизни пока своя трещит по швам. Лэнгдон смотрит на их скрепленные ладошки, потом на Мел, она выглядит спокойной. — У тебя что-то в волосах. — А, где? — Кинг щупает свои волосы, пытаясь понять что не так. — Вот тут — он тянется, забирая кусочек блестящей мишуры у нее из прядей — признавайся, ты встретила Санту? Тихий смех заполняет ординаторскую, возможно эта темная ночь стала немного светлей, хотя бы на пару минут.