stupid song

Ричард никогда не трогал Антонио напрямую. Он знал, что способен победить даже одним взглядом.  Эстадио да Лус сегодня выглядел особенно красивым. Португальские фанаты радовались празднику футбола, который случался на этом стадионе практически каждый год, но люди всё равно ждали каждый гол в Лиге Чемпионов с особенным трепетом. К «Бенфике» не каждый день заезжает королевский клуб Испании, чемпион Германии или Италии.  Ещё реже эти загорелые от жаркого солнца лица видят, как их команда размазывает гранд уровня «Наполи» в грязи их прекрасного домашнего газона. Ричард Риос стал тем, кто раскрасил это поражение собственным именем. У него был сложный адаптационный сезон. Колумбийцу было трудно привыкнуть к европейскому мировому уровню после бразильского чемпионата, где эстетичная красота была важнее тактики и физической мощи.  Но сегодня именно он стал тем, кто разрушил надежды всей Южной Италии на счастливое европейское будущее. Риос впервые за три месяца в «Бенфике» сделал гол+пас, заставляя трибуны счастливо скандировать его имя. И среди всего этого безумия был лишь один неаполитанец, который пытался бороться до самой последней секунды. Тот, кто вышел на 81-й минуте и решил, что сегодня он отдаст свою жизнь на Эстадио де Лус, хоть это было и бесполезно. Риоса это забавляло, но и заставляло внимательно наблюдать за фамилией Вергара и 26 номером на спине. Один раз Ричарду даже удалось вступить с ним в единоборство. – Не пущу! Вергара упал, но сохранил мяч. Смог передать Политано, который мгновенно его потерял в единоборстве с более крупным левым защитником «Бенфики». Риос только улыбнулся, не во все зубы, а легонько. Хитро и обаятельно. Ричард знал, что делать с людьми, которые ему интересны. Он притянул ему руку. – Поднимайся, малыш. А то ещё один гол пропустите. Антонио, так зовут молодого итальянца, словно током ударило, когда они столкнулись взглядами. Вергара подскочил самостоятельно, отказываясь от руки. Однако Ричард видел, как легонько дрогнуло его тело. – Не общайся со мной…вот так. Неаполитанец убежал, словно самый смущённый в мире подросток и это забавляло Риоса ещё сильнее. Колумбиец прекрасно знал, что он очень красив. Слишком много он слышал про это от родителей, юношей сокомандников, случайных женщин в Instagram и фанаток из TikTok. На него было подписано 6 миллионов человек, хотя он играет за сборную небольшой страны в португальском чемпионате. Ричарда постоянно звали на крутые фотосессии модных брендов и разного рода рекламные ролики. Здесь надо было быть глупым, чтобы не понять – он очень красив, а с такими интересными парнями, как Антонио, которые готовы всех себя отдавать за команду, но при этом смущаться от одного взгляда красивого парня – это надо использовать.  Тем более, что сам Вергара был достоин внимания: пухловатые губы, растрёпанные чёрные волосы, линия скул, большие щёки, которые не пугали, а скорее умиляли и глаза: молодые, мальчишеские, озорные, полные желания доказать, что он достоин играть здесь – в Лиге Чемпионов. Этот огонёк в его взгляде особенно сильно въелся в корни Ричарда.  Неаполитанский мальчик точно заслуживал, чтобы на него смотрели. *** Внутри у Антонио Вергара словно всё перевернулось. Настолько, что на секунду он прекратил дышать. Они столкнулись взглядами лишь на секунду и этого блять хватило, чтобы не просто нырнуть в эти огромные коричневые глаза, а утопить в них себя собственными руками.  Ричард словно сошёл с какого-то дорогущего неаполитанского журнала, который он не мог себе позволить в детстве. Идеальная улыбка с блестяще белыми зубами, чёрные волнистые волосы с прекрасным объёмом, которые были уложены немного назад, но несколько волосинок всё равно падали на загорелый лоб. У Риоса было всё: заметная линия скул, аккуратные брови, маллет, который добавлял ему немного мускулинности и глупый пластырь на носу, который почему-то идеально ложился в этот образ.  Антонио отвернулся сразу, как только смог. Или когда Ричард того захотел. Вергара уже не понимал разницы. Итальянец выходил полным сил и желания, но сейчас его ноги словно стали ватными. Это был жестокий приём. С таким неаполитанец ещё никогда в жизни не сталкивался. Он побежал ещё быстрее, шёл в подкаты ещё сильнее, словно так мог удрать от внезапных мыслей, которые накрыли его голову, словно самое мягкое покрывало. И физически Антонио правда отдавал на поле все силы, даже смог отдать один классный пас на Лоренцо Лукку и предотвратить две опасные атаки, но с того самого момента голова была забита явно не попыткой камбека в гостях у «Бенфики».  Ёбаный Ричард Риос.  *** Они проиграли. Это было ожидаемо. Что мог сделать 23-х летний парень в немотивированной команде, которая после второго гола тупо перестала в себя верить. Однако Антонио всё равно было обидно до чёртиков. Если бы он полностью сосредоточился на футболе, если бы взгляд одного колумбийца не заставил его дрогнуть – он показал бы себя лучше. Доказал бы Конте, что он достоин быть важной частью неаполитанского проекта и носить майку его любимого клуба с достоинством.  Как и поражение «Наполи», их новая встреча была неизбежна, как бы Антонио этого не желал. Итальянцу гораздо легче было забыть эти коричневые глаза, как страшный сон и пойти дальше с высоко поднятой головой.  Однако естественно Ричард ждал его. В одном из коридоров португальского стадиона, когда все уже давно ушли, а Антонио слишком долго старался не возвращаться к мыслям о бездонных коричневых глазах.  Вергара мог промолчать, мог пройти мимо и показать всю свою не заинтересованность, но он слишком хорошо помнил ощущение ускоренного пульса от одного лишь кроткого столкновения взглядов. – Чё зыришь, Ричард? Своей команды нет? Так хочется за соперниками понаблюдать? – Что ты такой злой, Антонио? Хорошо же поиграли. Ты так расстроился из-за поражения? Ричард быстро внедрился в чужое личное пространство, словно оно ему и принадлежало. Антонио всегда нормально относился к прикосновениям или близости, но сейчас хотелось отпрыгнуть подальше. Его улыбка – большая, во все белые зубы заставила ноги Вергара слегка подкоситься. Чёртов Риос. Однако ему правда было грустно до беспомощности, что у него не получилось впечатлить тренерский штаб, что мысли были настолько спутаны колумбийцем, что он не знал, что с ними делать.  – Да мне обидно! Обидно, что Конте даже не взглянул на меня! Обидно, что мы проиграли, и я ничего не смог с этим сделать! Обидно, что ты почему-то засел в моих мыслях и не хочешь уходить! Так вот вали пока я не вмазал тебе по морде и… Ричард, словно угрозы Антонио никак его не волновали просто обнял итальянца, прижав его голову к плечу. Риос сделал это так легко, как будто это было самое естественное объятие во всей его жизни.  Как будто обнимать своего соперника после матча вообще может быть нормальным. – Тише-тише. Всё хорошо. Ты провёл хороший отрезок. Я видел, что Конте улыбался, когда смотрел на тебя. Ричард погладил Антонио по волосам и это прикосновение заставило Вергара вздрогнуть всем телом. Ему очень хотелось отбежать. Разум итальянца кричал – это ловушка, не ведись. Этот Риос мечтает с тобой поиграть. Но, может быть, Вергара хотелось сгореть вместе с ним прямо на Эстадио да Лус. – И, может быть, я хотел занять все твои мысли собой. Риос аккуратно положил ладонь на чужой затылок, провёл рукой по, мокрым после душа, волосам Антонио и совсем легонько надавил, чтобы Вергара вновь столкнулся с ним взглядами. Картина была невероятной. Прекрасный итальянец в его объятьях смотрит прямо на колумбийца, чуть краснея. Губы неаполитанца поджимаются, глаза бегают от волнения, а в чёрных волосах зарыта татуированная ладонь Риоса. Антонио чувствовал, как медленно тает его самообладание. Он вообще не должен был быть здесь, Вергара спокойно должен был уехать с командой в отель, забыть про Ричарда и его чёртовы глаза. Но он был здесь и более того, он хотел тут остаться, потому что ни от кого больше у Антонио так сильно не сносило крышу. – Тогда…побудь в моих мыслях ещё немного. Ричард улыбнулся. Наконец-то Антонио перестал играть роль недотроги и признал очевидное – что они оба не готовы заканчивать этот день в одиночестве. Поцелуй вышел немного глупым. Сначала Риос лишь аккуратно докоснулся чужих губ, чем вызвал слишком бурную реакцию Антонио. Он покраснел, отвернулся, потом снова вернулся назад в объятья и всё это было жутко неловко. Ему хотелось этого поцелуя, но целоваться с парнем соперником пусть и настолько привлекательным было слишком странно.  – Выдохни, я не кусаюсь. Ну, по крайней мере, пока ты сам не захочешь. Доверься мне. Антонио долго смотрел на Риоса пронзительным коричневым взглядом, но затем легонько кивнул, давая Ричарду себя целовать.  Колумбиец не терял ни минуты. Сначала губы коснулись большой щеки, затем лба и только потом снова губ. В этот раз поцелуй был чуть глубже. Ричард языком заставил Вергара немного приоткрыть рот и углубил касание, перемещая ладони с волос на худую талию Антонио для большего контроля движений непредсказуемого неаполитанца.  – Не бойся сильно. Ты хочешь этого, я хочу этого. Я буду нежен. – Завались уже, придурок.  Завалиться пришлось ему самому, ведь когда губы Ричарда коснулись жилки на его шее – Антонио потребовалась огромная выдержка, чтобы не издать тихий стон. *** Туалеты на Эстадио де Лус явно предназначались не для секса, но полуголый Вергара, сидящий на крыше унитаза с наполовину вставшим членом и красными от смущения щеками – это самая грязная и приятная картинка, которую Ричард видел в своей жизни.   Антонио поджал к себе ноги, чтобы Риос не видел насколько итальянцу это нравилось, но колумбиец развёл их обратно лёгким нажатием. – Не смотри на меня так.  – А как ещё я должен на тебя смотреть? – Не так! Риос ухмыльнулся. Антонио показалось, что виниры колумбийца чуть ли не заблестели от того насколько ярким и одновременно получилось это выражение. Ричард легонько коснулся возбуждённого органа пальцем, проводя от основания до головки. Медленно, мучительно, но даже от одного касания через бельё Вергара чуть не кончил. – Хватит мучать меня, господи. Я тебе щас врежу. – Ты такой милый, когда возмущаешься, Тони. – Не зови меня таак… Ричард прервал его тем, что наконец-то обхватил кулаком нуждающуюся плоть насколько это было возможно в белье. Вергара чувствовал огромный стыд и возбуждение одновременно от того, что этот невероятно красивый парень правда с ним это делает. Его трусы уже были мокрыми от выделений. Он точно не хотел позорно закончить в бельё, как подросток.  – Сними… – Правда? Мне можно? – Господи, да! Ричард лишил Антонио последнего элемента одежды и наконец-то обхватил Вергара полной рукой, начиная проводить вверх-вниз в умеренном темпе. – Там ты тоже красивый. Хороший размерчик. – Я твой рот ебал блять… – Можем устроить. – Нет!  Риос засмеялся от такой смущённости итальянца. Ричард буквально ему дрочил, но Вергара всё ещё краснел от самых стандартных грязных разговоров. Это было чертовски мило. Всё ещё держа руку на чужом члене, он приблизился к губам Антонио, ускоряя темп.  – Я хочу тебя целовать, пока ты кончаешь. – Блять почему я тебя не послал тогда? Давай уже… И он целует, чувствуя, как Антонио под ним дрожит и выгибает спину. Член в его руках уже был твёрдым и прижатым к подтянутому животу Вергара. Итальянец был правда на краю. И Ричард ускорился ещё сильнее, чтобы итальянец наконец-то перешёл черту.  – Бляяять. Наконец-то Антонио получил желаемое облегчение. По животу неаполитанца текла белая субстанция, но ему было так хорошо, словно всё напряжение сняло рукой. Он обмяк прямо в руках Ричарда, прижимаясь к его плечу. – Какой ты милый, когда не ругаешься. – А когда ругаюсь? – Очень горячий. – Заткнись. Ричард улыбнулся. Этот парень явно не был готов на большее сегодня. Он умрёт от смущения от одного взгляда на ещё один член. Однако почему-то Риос уверен – они ещё обязательно встретятся. Он кинул Антонио пару влажных салфеток и направился к выходу из туалета. – Вытирайся, выход из да Луса направо, а потом налево. Не потеряйся главное, малыш. И ушёл, словно только что не трогал Антонио за самые интимные места. Вергара уже понадеялся, что всё – адреналин выпущен, красивый мужчина с ним побыл и мозг успокоился, но когда в кармане своих спортивных шорт неаполитанец обнаружил записку с номером телефона, он понял – всё только начинается. Антонио легко мог проигнорировать, забыть. Ричард давал ему эту возможность. – Вот же ублюдок. Но почему-то Вергара уверен, что напишет Риосу ему этим же вечером. И тогда закончить это будет невозможно.