Новый инженер

Ночью было намного спокойнее, чем днем. Именно в это время суток можно было расслабиться и побыть наедине с собой, зная, что никто не побеспокоит. Шарлю нравилось это. Он подошел к окну и выглянул на улицу, ладонью прижимаясь к стеклу. Мужчина наблюдал, как проезжали мимо машины, гуляли компании друзей, а местные пьяницы спали где-то в кустах. От такого вида Леклер все же усмехнулся. Забавно было наблюдать, как жизнь кипела ночью совсем иначе. Даже пьяницы могли развеселить, мирно спящие в клумбах и пытающиеся отбиться от полиции и скорой помощи. Такой вид и открывался из окон отеля. В номере было довольно уютно. Команда сняла Леклеру двухместный — для него и старого друга, который старался ездить на каждое Гран-При, чтобы поддерживать Шарля. Завтра днем уже должна быть гонка. Оставалось не так много времени и нужно было вздремнуть, но все мысли были лишь о том, что вновь вылетит с трассы. Единственным спокойствием была супруга, оставшаяся дома, так как не смогла приехать и поддержать Леклера. Вместо нее был Жюль — тот самый, что смог восстановиться после страшной аварии. Несколько лет ему помогал Шарль и оплачивал лечение, не оставляя ни на минуту. Семьи Бьянки и Леклер гордились этими поступками, понимая, что Жюлю повезло со своим учеником. — Волнуешься? — тихо спросил крестный, подходя к нему сзади. Младший обернулся и незаметно улыбнулся, видя своего наставника. Именно он и является поддержкой, а также напоминанием, за что стоит бороться. — Конечно, — проговорил Леклер и опустил взгляд, разворачиваясь к окну. Он прикоснулся лбом и тяжело выдохнул, прикусывая губу. — Но я даже не вижу смысла продолжать бороться. Жюль подошел сзади и обнял за плечи, пытаясь хоть как-то поддержать. Даже поблагодарить за всю ту помощь и заботу, которые подарил крестник. Старший брат Леклера наверняка гордится им и ставит в пример всем своим знакомым. Ведь он, в силу юного возраста, смог помочь Жюлю, раз все деньги, что приходили с "Formula", отдавал семье Бьянки. — Фанатам наверняка тяжело болеть за меня, раз не могу добраться до первого места, — прошептал Леклер, и по его щеке пробежала слеза, будто бы отражающая лунный свет. Крестный это заметил и вытер ее, незаметно улыбаясь. — Настоящие фанаты остаются с тобой даже в самые тёмные времена. — Да, но... — Шарль, как ты всегда говоришь? — перебил Бьянки и развернул его лицо к себе, прикоснувшись к щекам. Леклер сглотнул и взглянул на наставника, не в силах признаться самому себе, что и не верит в собственные слова. Жюль продолжал смотреть на него и даже потрепал по волосам, как в детстве, заметив того самого Шарля Леклера, боющегося первого картинга. — Трудные времена никогда не длятся долго, — младший незаметно улыбнулся, вглядываясь в глаза крестного отца, — выживают только трудные люди. В его взгляде читалась усталость, которую Бьянки мог почувствовать даже за километр. Воздух становился плотным от духоты, и Жюль сразу же включил кондиционер, наблюдая, как крестник все еще волновался. Не мог он поверить в то, что говорил когда-то. — Ну? — Бьянки положил руки на плечи Леклера и улыбнулся приближаясь ближе. Расстояние между лицами сократилось, и Шарль сглотнул, вспоминая, как в детстве его так и отчитывал крестный. — Ты уже не веришь самому себе? — Я пытаюсь, Жюль, но выходит плохо, — мужчина убрал руки от своих плеч и сделал несколько шагов назад, не рискнув вновь поднять на него взгляд. Жюль закатил глаза и потер переносицу. Он вновь подошел ближе и ухмыльнулся, скрещивая руки на груди. — Тогда скажи, — голос стал тише, будто бы не хотел, чтобы кто-то их услышал, — почему ты все еще находишься на гонках? — Я хочу победить, — тут же ответил Шарль, подойдя ближе. — Почему не попробуешь находиться в другой команде? — шаг навстречу теперь сделал крестный. Леклер вновь замолчал. Он опустил голову, и Жюль положил руку на его плечо, сжимая. Старший мог и дальше так смотреть на ученика, не в силах заставить отвечать. Как бы не было тяжело Шарлю, крестный не имел права делать что-то против его воли. — Я хочу исполнить нашу мечту, — наконец, признался Леклер и поднял голову, улыбнувшись. — Раз не вышло нам вместе участвовать в "Formula 1", а уж тем более в "Ferrari", то я сделаю это за нас. — Но ты можешь отказаться от этого, — мягко произнес Жюль, потирая его плечо. — Я уже считаю тебя победителем, раз ты доказал, что имеешь право находиться здесь. — Не хочу. Я хочу доказать, что "Ferrari" способны бороться за первые места! — Значит, дело не во мне? — театрально сказал Бьянки и рассмеялся. — Жюль, ты меня запутал! Я хочу закончить твое дело! Свое и всей команды! — Тогда перестань раскисать и борись за собственное дело, — крестный обнял его и, прижимая к себе, провел по волосам кончиками пальцев. Шарль прикрыл глаза и сомкнул руки на теле Жюля, чувствуя, как что-то теплое и родное разливается в груди. — И помни: я горжусь тобой. Леклер кивнул головой и прижался крепче, будто бы боялся отпустить или потерять. *** На следующий день Леклер пришел раньше обычного. В боксах уже кипела работа: инженеры и стратеги спорили друг с другом, механики бегали от одного болида к другому, а директор лишь наблюдал за этим. Иногда даже приструнивал, если видел, что взрослые мужчины начинали бросаться друг в друга ручками и какими-то папками, пытаясь отстоять свою точку зрения. Шарль прошел дальше и, как только оказался в поле зрения директора, к нему тут же подбежал мужчина, здороваясь рукопожатием. Улыбка на лице директора буквально не спадала, от чего пилоту стало не по себе. — Шарль, ты будешь приятно удивлен, — наконец, произнес руководитель, довольно потирая ладони, и подтолкнул его сзади. Директор позвал за собой жестом, что-то бубня себе под нос, и это насторожило Леклера. — Все вылетели, а я один буду ездить? — Шарль рассмеялся и, проходя за ним дальше в боксы, здоровался с остальными работниками рукопожатиями. Даже обнимали друг друга за плечи и хлопали по спинам, будто бы подбадривали перед гонкой. — Знакомься, — директор указал ладонью на нового мужчину, повернутого к нему спиной, — твой новый инженер. Шарль посчитал, что ставить кого-то нового в команду, да еще в день гонки, — плохая затея. А уж тем более инженера, ведь это — правая рука самого пилота. Но, вглядываясь в спину, Леклер сглотнул, ведь очень напоминало крестного. Инженер же, в свою очередь, будто бы специально не поворачивался, медленно надевая оборудование и поправляя форму. Все же, он развернулся, а на Леклера смотрели те самые глаза друга детства. И, по совместительству, лучшего друга его старшего брата. — Жюль?! — Шарль даже прикрыл рот ладонями от удивления, чувствуя, как начинает широко улыбаться. Он подбежал к крестному и крепко обнял, чуть не уронив на пол. — Почему молчал? — Классный сюрприз? — старший потрепал его по волосам, и Шарль обнял еще крепче, будто намереваясь сломать его ребра. Леклер закивал головой от радости, и директор улыбнулся еще шире. Он считал, что как раз Бьянки вернет их пилота в строй. — Он будет с тобой все время на связи,— руководитель хлопнул их по плечам, а фотограф запечатлил этот момент, после чего сделал еще несколько снимков, но уже только с крестным отцом и его крестником. Скоро эти фотографии разлетятся по газетам и интернет-статьям с громкими заголовками, что Жюль Бьянки вернулся в "Formula 1". — Я так рад! — Пойдем, Леклер, — Жюль отпустил крестника, после чего они ушли вглубь боксов. — Наконец-то, я тебя буду слышать, а не кого-то другого. Бьянки улыбнулся и кивнул головой, поправляя кепку. — И почему ты вызвался именно сюда? — младший подошел к нему ближе, и его глаза сузились, будто бы хотел услышать, что именно из-за Шарля оказался здесь. Вернее, он и хотел это слышать, чтобы гордиться тем, что крестный отец ради своего крестника вернулся в "Formula 1". — Глупый вопрос, тебе так не кажется? — Жюль повернулся к нему и усмехнулся, заметив тот самый довольный взгляд, ради которого готов все отдать. Именно этот взгляд и говорил о том, что к младшему возвращался вкус к жизни и самим гонкам. — Но ответь! — Я знаю тебя большую часть своей жизни, так? — Ну? — Именно поэтому, я знаю, какой болид тебе нужен, — они остановились около машины, и старший хлопнул по капоту, вглядываясь в глаза крестника. — Тенировочный круг проедешь чисто для себя. — Не выйдет, — Леклер помотал головой и скрестил руки, нахмурившись. — Выйдет, я во всем договорился. — Не верю, — Шарль отвернулся, надув губы. Старший закатил глаза и со стола взял официальное разрешение на проведение внеплановой тренировки. Здесь были все нужные подписи и печати, которые действительно доказывали, что Бьянки обо всем успел договориться. — А так? — Ладно, — Леклер махнул рукой, даже не вглядываясь в написанное, — верю. — Говорили, что ты не знаешь, что хочешь от болида, да? — Жюль скрестил руки на груди, улыбаясь. Младший кивнул головой и подошел к крестному, активно разводя руками. Жюль даже усмехнулся. — Да я иногда как будто и не чувствую. — Мы поработали немного над ним и должны проверить. — До гонки остается три часа, — Шарль даже сверился с часами и показал время старшему. — Успеем. Спорить с крестным было бесполезно. Болид уже выкатили на трассу, и Леклер надел шлем, залезая внутрь. Жюль ушел вглубь боксов, включая планшеты и мониторы, а также настраивая микрофон. Когда уже все было готово, Бьянки тяжело выдохнул и сглотнул, все еще не веря в то, где находится. Казалось, будто бы это сон и проснется в собственной квартире. Будет смотреть гонку лишь по телевизору, прокатываясь на инвалидной коляске. Старший помотал головой и протер лицо ладонью, после чего взглянул на ноги, проверяя, точно ли может ходить и стоять. — Шарль, слышишь меня? — тихо спросил Жюль, поправляя микрофон. — Да. Бьянки дал команду ехать, после чего крестник так и сделал. Жюль наблюдал за работой болида на планшете, не в силах сосредоточиться. К нему подошли механики и посоветовали проверять машину на разных скоростях, а также делать записи. Мужчина закивал головой и вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Ему даже заварили зеленый чай, чтобы смог успокоиться. Сделав глоток, Жюль сделал глубокий вдох и улыбнулся. — Ты попробуй на разных скоростях проверить, — в микрофон было слышно, как он что-то записывал в тетрадь. — На низкой все круто, — проговорил Леклер, медленно проезжая по трассе. Он даже демонстративно зевнул, будто бы скучно. — Записал. Шарль начал ускоряться. — На средней — тоже. — Болид чувствуешь? — Жюль все еще записывал в тетрадь. Даже показывал ее механикам, подсказывающих, что еще нужно узнать. — По правде говоря, — младший заулыбался, обхватывая покрепче руль, — да. — А на высокой как? — Я вхожу в повороты! — выкрикнул Шарль, начиная быстро ездить. — Ты не рискуй только! — повысил голос старший, но его тут же успокоили механики. — Ладно-ладно, — он даже снизил скорость, чтобы не беспокоить Бьянки. — Тормоза чувствуешь? — Отдача мгновенная. — Замечательно! — Жюль сделал запись и показал инженерам, которые гордились тем, что смогли сделать тот болид, который действительно нужен Леклеру. *** До гонки оставался час. Журналисты уже собирались на трассе и в боксах команд, намереваясь взять интервью. Бьянки схватил Леклера за локоть, уводя его подальше от камер для личного разговора. Младший даже не успел и глазом моргнуть, как его подталкивал сзади крестный, приговаривая, чтобы не отставал. — Все еще волнуешься? — спросил Жюль и, идя впереди, оборачивался по сторонам. — Ага, — Шарль, запыхаясь от быстрого шага, смог поравняться с Бьянки. — На тренировках и квалификациях я могу себя показать с самой лучшей стороны, а на гонках... — Так, — старший развернулся и, схватив его за плечи, взглянул в глаза, — слушай меня: даже, если ты проиграешь, ты же будешь рад тому, что теперь я — твой гоночный инженер? — Да я вообще горжусь этим! — выкрикнул он и улыбнулся, заметив, как в глубине боксов оказались одни. Наконец-то, можно отдохнуть от этих камер и вечных интервью о том, как же справляется с потерей дорогих людей и почему продолжает гордиться Жюлем, остающемся где-то за пределами трассами. — Мой лучший друг, старший брат и крестный отец в одном лице — мой инженер! — А я горжусь тем, что именно ты — мой пилот. Леклер опустил взгляд и кивнул головой. — Так что, тебе не о чем переживать. — Даже, если приеду третьим? — аккуратно спросил Шарль, и на лице появилась глуповатая улыбка. — Да хоть двадцатым, но я буду тобой все еще гордиться. Он обнял младшего и провел рукой по волосам. Бьянки уткнулся в его макушку и тяжело вздохнул, чувствуя, как на глазах скапливается ненужная влага. Хоть бы этого не заметил Леклер. — Спасибо, Жюль, — младший прикрыл глаза и сомкнул руки на его теле, царапая ногтями униформу, будто бы боялся потерять крестного. — Я рад, что ты все еще рядом. — Ты провел столько бессонных ночей рядом с моей койкой, — прошептал Бьянки и сглотнул, — неужели я брошу тебя? *** Леклер стартовал третьим, думая, как бы обогнать остальных. Сейчас он, кроме собственной победы, ничего и не видел. Мужчине хотелось доказать крестному, что только с ним сможет достигнуть лучших успехов за долгие годы, когда не мог добраться до вершины. На семнадцатом круге, Шарль смог обогнать того, кто же был на первом месте — Хэмилтона. Казалось, будто бы он позволил это сделать, лишь бы напарник почувствовал, какого это — быть победителем. — Шарль, сбавь скорость, — из микрофона донесся голос Жюля, следившего за мониторами. — Зачем? — Шина перегревается, — объяснил Бьянки и услышал, как крестник тяжело выдохнул. Леклер не хотел позволить соперникам обогнать его снова, считая, что именно семнадцатое число — счастливое. Не зря же именно на этом круге удалось обогнать остальных. Ведь это является номером Бьянки, который сохранили именно за ним. Как в память о том, что чуть не попрощался с собственной жизнью из-за "Formula 1". — Сейчас заеду в боксы, — прошептал Леклер и сделал то, что считал нужным его личный инженер. — Молодец, — одобрительно проговорил старший и улыбнулся, — в последний момент успел. Шины сразу же сменили — Шарль выехал и заметил, как уже находился на четвертом месте, после чего выругался под нос. — Не волнуйся, — уверял крестный и взглянул на планшет, — можешь начинать набирать скорость. — Супер. Шарль начал выполнять все инструкции, которые слышал из наушника. Жюль подсказывал ему и давал советы, которыми сам когда-то пользовался. К пятидесятому кругу, крестник вырвался вперед, и старший, наблюдая, как от него отставали уже на тридцать секунд, довольно потер ладони. — Леклер, — проговорил Бьянки, не имея возможности скрыть улыбку, — раньше времени не радуйся, но... — Я первый, Жюль! — выкрикнул Шарль и рассмеялся от радости. — Первый, черт возьми! — Да-да, первый! — Я горжусь тем, что мой инженер — сам Бьянки! — младший продолжал кричать в микрофон, оглушая крестного. — Жюль Бьянки! — Шарль, желтые флаги! — резко перебил крестный и взглянул в мониторы. — Скорость сбавляй! Пилот так и сделал. — Кто вылетел? — У Макса какие-то проблемы, — проговорил Бьянки, пытаясь получить информацию о Ферстаппене. — Но с ним все хорошо? Жюлю сказали, что он вылетел с трассы, но ничего серьезного и не было. — Можешь не переживать. — Не такая авария, как у тебя? — Леклер! — выкрикнул Бьянки, ударив ладонью по столу. На него обернулась остальная команда и пригрозили кулаками, чтобы так себя не вел. И даже не посмотрят на то, что он является Жюлем Бьянки. Он закрыл микрофон ладонью и сказал, что Леклер — идиот, раз вспоминает ту аварию. Один из механиков лишь ответил, что крестник просто переживает и в этом нет ничего плохого. — Ладно, Жюль, молчу. Бьянки тяжело выдохнул и начал наблюдать за гонкой. На последних кругах уже не обгоняли из-за аварии и желтых флагов, а потому Леклер уже мысленно праздновал свою победу. — Я первый! — выкрикнул младший, финишируя, и издавал какие-то звуки, вперемешку с нечленораздельной речью. — Поздравляю, Шарль! — Бьянки аплодировал ему и смахнул с глаз слезы радости. — Шарль Леклер первый! Жюль прикусил губу и прикрыл рот ладонью, чувствуя гордость за крестника. — Это я на первом месте! — Да не ори ты мне в микрофон, — Бьянки рассмеялся и взглянул на механиков, танцующих в боксах. — Что, завидуешь? — Ага, конечно. — Гордись своим крестником! — выкрикнул Леклер, проезжая по трассе. — Я первый! Жюль кивнул головой и протер лицо ладонью, смахивая капли пота. — Как я и говорил: трудные времена никогда не длятся долго, — крестник ухмыльнулся, продолжая улыбаться, — выживают только трудные люди. — А кто до этого уже был готов опустить руки? — Не припомню такого, — отмахнулся Шарль, не веря собственной победе. — Напомни-ка, — Жюль пытался вернуть его в чувства, — сколько лет длилась эта темная полоса? — Два года! Но я смог доказать, что еще могу бороться! — Давай, мелкий, — Бьянки заулыбался, чувствуя, как по щеке пробежала слеза, — заезжай на третье место. — Чего?! — Ладно, шучу, на первое. — Очень смешно! — крикнул Шарль и нахмурился. — И я тебе не мелкий! Бьянки снял оборудование и выбежал из боксов. Леклер уже вылез из болида и подбежал к крестному, крепко его обняв. — Вот черт! — Прости-прости! — затараторил младший, сомкнув руки на теле еще сильнее. — Чуть не сшиб меня. Крестный улыбнулся и обнял его, прижимая к себе. — Я горжусь тобой, Шарль. — Спасибо, Жюль! — Ты меня обнимать долго будешь? — Пока не поверишь в то, что я сделал! — он сжал еще сильнее, и Жюль сделал тяжелый вдох. — Да я верю в это, но обнимать долго не стоит, — крестный начал убирать руки младшего от себя, — ведь задушишь меня. — Ну и черт с тобой. Он отпустил крестного и побежал к команде, размахивая руками. — Ребята, я первый! — Шарль их обнял, выкрикивая то, что благодаря крестному занял победное место. Жюль поднял голову в небо и прикрыл глаза, шепча о том, что отец Шарля может гордиться своим сыном на том свете. Он занял первое место. Его трудные и темные времена подошли к концу.