Суженый-ряженый, приди ко мне

      Треск поленьев доносился до берега, напоминая о реальности вечера. Она смотрела на реку, внимательно наблюдая за плывущим по ней венком. Он был далеко не один — жительницы деревни еще днем только плетением венков и занимались. Свет зажженной свечи, прикрепленной к венку, притягивал взгляды. Пламя колыхалось, его отражение скользило по гладкой поверхности воды. В глазах девушек читалось предвкушение: каждая желала узнать свою судьбу.       Чьи-то венки тонули. Одни опечаленно возвращались к родным, другие плакали навзрыд — недолго. Доплывшие до другого берега венки девушки надевали на голову возлюбленных; если, конечно, таковые были. Кому-то только предстояло найти жениха. Их мысли полнились представлениями о том, какой он будет, как скоро они познакомятся и коим образом. Наблюдали за скотом, через дым от костра водимый; за влюбленными, через костер прыгающими. За руки схватились, веселые хороводы водили. Шум да веселье до самого утра раскатисто звучало, силам нечистым возможности подобраться не было. С первыми лучами солнца стали по домам расходиться, знали, что теперь сон их ни один черт не потревожит.       — Суженый-ряженый, приди ко мне во сне, расчеши мне волосы, — тихо произнесла Эна, кладя гребень под подушку. Прошедший день вышел достаточно активным, чтобы провалиться в сон сразу, как только голова коснулась подушки.       Она видела то, чего никогда не ожидала увидеть. Некто маленький, с копытцами, морда узенькая, рожки изогнутые и острые. Губы скривил, клыки показал. Пятиться заставил; она оглядывается, ищет, куда бежать лучше — что-то яркое видит, в ту сторону, спотыкаясь, торопится. К крохотному огоньку подбегает, от цветения взгляд отвести не может. Папоротник огнем расцветший заставил беса остановиться на месте. Эна знала: увидеть цветение папоротника почти невозможно, никто еще не находил его; она успокоилась, перевела дух, задумалась, сможет ли справиться с бесом самостоятельно. Огонь задержал его, но никто не мог гарантировать, что он останется стоять там и дальше. Она чувствовала, что это всего лишь сон, но все казалось слишком реальным. Мысли путались, и все, чего Эна желала — бежать как можно дальше, скрыться, и только потом думать, как вернуться домой. Что-то еще ждет в этом темном, никому не известном лесу?       Она не сразу заметила, что ее никто не преследует — по крайней мере, так казалось. Впереди мелькнули очертания чего-то, похожего на дом. Ничего не оставалось, кроме как постучаться. Может, там она сможет кого-нибудь найти.       Дверь сразу же отворилась, и перед ней предстал человек. В темноте было плохо видно, но, даже так по голосу она смогла понять, что они знакомы — ее дом находился недалеко от его.       — Ты тяжело дышишь. Что-то случилось?       — Скажи, это все ведь сон, верно? Не может же все это происходить на самом деле?       Он не ответил. Только пригласил внутрь. Предложил сесть, кружку воды протянул. Она взяла ее в руки, но пить не хотелось. Только сейчас колени перестали дрожать. Она уставилась в окно, глубоко задумавшись. Подумать толком она, правда, ни о чем не успела — юноша склонился над ней и стал осторожно расчесывать волосы грубым роговым гребнем. Это принесло ей неожиданное спокойствие; несмотря на сквозняк, от его прикосновений становилось довольно тепло.       — Не больно?       — Нет. Спасибо, Мизуки.       Она перестала ощущать чужое присутствие и открыла глаза. Гребень все еще был под подушкой — быстрым движением она достала его и принялась расчесывать им волосы. События ночи оставались перед глазами еще какое-то время.       Хороший знак, говорят, — встретить во сне суженого.