Пощекотал

Непонятно, как лучшие друзья, братаны и самые конкретные пацаны в русском рэпе начали зажимать друг друга по углам при любой удобной возможности, но первый шаг к этой хуйне помнится как вчера. Некое напряжение между ними весело уже давно. Сильная дружеская ревность, неловкость от продолжительного зрительного контакта, невероятный комфорт в компании друг друга, который не сравним с кем-либо еще. Ну, по крайней мере все эти ощущения преследовали Стаса, за Игоря он отвечать не может. Итак, в обычный день, плавно переходящий в вечер, они валялись в студии на диване, не желая ни работать, ни идти домой, зная, что какие-то задачи у них остались. Оба лежали спиной на подлокотниках, поджав под себя ноги, которые даже в таком положении слегка соприкасались. На коленях Стаса покоился ноутбук, в котором он, по идее, должен был сводить бит, но по факту он уже пятнадцать минут просто бездумно смотрел в монитор уставшим взглядом. Игорь же даже не пытался изображать бурную деятельность, битый час листая тик-токи из нижнего интернета. Стасу уже начало надоедать такое просиживание штанов, к тому же, на них накатила такая лень, что собеседник даже не пытался завести диалог и хотя бы приятно провести время, не говоря уж о продуктивности. — Да уж, жарковато тут… — как бы начал намекать он, — да и дома куча дел… В ответ не послышалось ни шороха. Подняв телефон чуть выше, Игорь спрятал в нем лицо и, можно было подумать, уснул. — Эй, чувак, — он прикрыл крышку ноутбука и начал вертеть головой, пытаясь заглянуть другу в лицо, — ты спишь типа? Не услышав никаких признаков жизни, Стас невольно улыбнулся. Опухшему от работы мозгу казалось невероятно забавным все происходящее. Он слегка вытянул одну ногу и коснулся чужой коленки. Стопой он начал тыкать Игоря в бедро, стараясь расколоть его, но безуспешно. Тогда он вспомнил о том, как друг боится щекотки. Нога в высоком белом носке с задравшейся от валяния на диване штаниной поползла к чужому животу. Стас начал тормошить большим пальцем его футболку и почувствовал, как напрягается под прикосновениями пресс и как резко выдыхает Игорь, сдерживая смешок. Он продолжил свою экзекуцию, но друг и дальше не реагировал. После этого Стас начал убирать ноги с дивана, подумывая встать и начать собираться, но случайно задел носком чужой пах. Он замер на месте, неловко посмотрев на мужчину, но никаких движений в сторону демонстрации фака или обзывательств не заметил. Вообще в комнате стало будто еще тише. В голове появилась странная мысль, которую Конченков обычно старается отметать в зачатке и не давать ей даже оформиться в четкое желание. Желание прикоснуться. Обычно ему неловко чуть дольше обнимать Лаврова, задерживаться рукой в его ладони при приветствии, а когда случается уснуть на чужом плече, он после долго испытывает стыд за свое, казалось бы, совершенно обычное поведение. Наверняка через призму влюбленного, который всеми силами пытается скрыть свои чувства, любая дружеская близость кажется прозрачнейшим намеком на истинные мотивы, но остальные этого скорее всего даже не замечают. Но сейчас ситуация явно выходила за пределы обычных посиделок братанов, потому что зависшая в воздухе нога Стаса ужасно медленно начала опускаться на прежнее место. Он аккуратно уложил ее между пахом и внутренней стороной бедра Игоря и не встретил никакой реакции на свои непотребные действия. Сейчас он тоже старался не проговаривать в голове свои мысли, просто поддаваясь тому импульсу, который всегда подавлял. Еле заметно подвинув стопу, он прикоснулся большим пальцем к чужому члену. О, этой части тела Лаврова в его голове посвещена отдельная картотека с материалами для одиноких вечеров. За столько лет дружбы они успели вместе побывать на речках, в банях, бассейнах, раздевалках, ночевках и пьянках, с помощью которых Стас и получил полную картину его тела. Воспоминания кадрами вспыхивали в мыслях, вгоняя в краску еще больше, ведь казалось, что их можно легко увидеть буквально на лбу парня. Было стыдно и хотелось просто прекратить ту фигню, которую он затеял, но… Ведь Игорь ничего не делал. Он не спал и не мог не замечать происходящего, но выбирал подыгрывать. Хер его знает зачем, но Стас старался думать, что из того же желания трогать, которое можно было реализовать лишь вот так, делая вид, будто ничего не происходит. Стопа накрыла чужой член. Поза казалась очень неудобной, собственные движения — рваными и неаккуратными и нога уже затекала от того, что нужно было держать ее на весу и сильно не давить, но менять положение было точно нельзя, ведь любой лишний вздох — и эта странная атмосфера между ними падёт. Под неловкими поступательными движениями сквозь черные спортивки Игоря ощущалось зарождающееся возбуждение, а его пальцы на телефоне сжались заметно сильнее, все еще усиленно прикрывая лицо. Но красные кончики ушей от взгляда Конченкова не прятало ничего. Сильно хотелось коснуться себя, но Стас не делал этого, ведь если оба будут получать удовольствие — это еще больше будет похоже на секс. А так как будто случайность. Такая вот шалость. Можно сделать вид, что ничего не было. К тому же, в своих редких фантазиях, сдерживаемых вот этим ощущением, что кто-то читает его мысли, Конченков редко представлял обоюдные ласки. Может потому, что это казалось совсем нереалистичным, может потому, что ему было стыдно даже в мыслях попросить Игоря о чем-то подобном, а может, и эта мысль заставляла его поджимать губы и обжигала смущением, ему нравилось это положение: отдавать и отдавать, сдерживаясь и услужливо поддаваясь. Лавров чуть заметно съехал по дивану вниз, подставляясь под прикосновения. И вот это маленькое движение определённо стало самым эротичным из всего, что Стас только мог себе представить. Сдерживая благодарный стон, он продолжал, поминутно рвано выдыхая, вспоминая, что нужно дышать. Но тут большая рука легла на его ногу, мягко, но уверенно отстраняя. — Да уж, братан, жарковато. Пошли домой, — слегка охрипшим голосом проговорил Игорь, резко вставая с дивана и удаляясь в туалет. Да уж. Пиздец.