Не оставлю

      От домика у портовых кранов веяло мёртвой тишиной. В тесной каморке стояли двое сталкеров. На грубо сколоченном столе неподвижно лежало тело Глухаря. Невысокий мужчина, Тремор, закончил свой рассказ и медленно поднял пистолет к подбородку.       — Я устал, майор…       Высокий мужчина напротив — майор Дегтярёв — не сводил с него глаз. Но в следующую секунду его взгляд на миг скользнул по комнате. Старый сейф. Разбросанные медикаменты. Банки с кровью. И что-то длинное, тёмное, лежавшее поверх сейфа. Тремор положил палец на спусковой крючок.       — Не…       Закончить он не успел. Что-то влажное и склизкое со свистом рассекло воздух и хлестнуло по руке с пистолетом. Грянул выстрел. Пуля ушла в стену, выбив из старых досок облачко щепок.       Дегтярёв уже стоял в нескольких шагах от врача, крепко сжимая в руке кнут, сплетённый из щупалец кровососа — тех самых, которыми Тремор годами заметал следы своих преступлений. Пистолет с глухим стуком упал на пол. Впервые за долгое время Тремор не знал, что делать. Он хотел умереть, а ему не дали.       — Зачем…       — Потому что ты пойдёшь со мной.       — Не пойду.       — Пойдёшь.       — Меня там разорвут.       — Пока я жив — никто тебя не тронет.       Впервые за весь разговор Тремор поднял на него взгляд. Уставший. Совершенно пустой.       — Ты не понимаешь…       — Тогда объясни по дороге.       Тремор криво улыбнулся.       — Ты странный человек, майор.       — Слышал уже.       — После всего… ты хочешь меня спасти?       Дегтярёв молчал несколько секунд, пока связывал тому руки. Потом ответил:       — Нет.       Тремор усмехнулся.       — Я хочу не дать тебе убить себя.       Майор вывел связанного «кровососа» из здания, пройдя мимо тела мужчины. Майор поднял пистолет, поставил его на предохранитель и убрал в разгрузку.       — Идём.       Тремор не сопротивлялся. Он лишь ещё раз посмотрел на тело Глухаря, будто надеялся, что тот сейчас поднимется и скажет, что всё это — дурной сон, но Глухарь молчал. Тогда Тремор опустил голову и сделал первый шаг к двери. Майор шёл позади.       Стоило майору добраться до Скадковска, дабы рассказать обо все, как кто-то увидел их, а слухи о враче-кровососе разлетелись по кораблю, как радиация при выбросе. Дегтярёв почувствовал, как напряжение изменилось мгновенно. Ещё секунду назад перед ним были просто усталые люди, вернувшиеся с ходки. Теперь перед ним стояла толпа, которая уже вынесла приговор.       — Майор… — тихо произнёс кто-то. — Ты чего это?       Александр ничего не ответил. Он только крепче взялся за рукоять своего оружия. Тремор опустил взгляд. Толпа расступалась медленно, но не из уважения, люди просто не решались подойти ближе. Они смотрели на Тремора так, словно перед майором шёл не человек, а мутант, которого майор готов прибить в случае неповиновения.       — Кровосос! — кричали одни.       — Да пристрелить его прямо здесь! — крикнул Волба, одиночка.       — Заткнись, Вобла Петрович! — крикнул кто-то из его пособников.       Тремор вздрогнул, но головы не поднял. Дегтярёв остановился.       — Назад.       Его голос прозвучал негромко, однако так, что несколько человек инстинктивно сделали шаг назад. За время, проведённое в Зоне, многие успели понять: если майор говорит таким тоном, лучше не спорить.       — Я доставил подозреваемого живым. Дальше с ним будут разбираться. Но пока я здесь — самосуда не будет.       Несколько секунд стояла тяжёлая тишина. Потом впереди появился Борода, лысый мужчина с бородой. Он долго смотрел то на майора, то на Тремора, словно пытался сопоставить услышанное с тем человеком, которого столько лет считал своим врачом. Его лицо словно постарело за несколько минут.       — Это правда? — тихо спросил он.       Тремор впервые поднял голову. Глаза были красными от бессонницы.       — Правда. Я болен…       — Болен… — повторил Борода так тихо, будто боялся услышать ответ.       Тремор медленно кивнул.       — Я пытался бороться. Долго. Сначала думал, что справлюсь. Потом… уже не мог остановиться.       Борода тяжело выдохнул.       — Майор… куда ты его теперь?       — Север! На север…       Некоторые сталкеры закричали:       — Ты чего?       — Сбрендил?!       — Тебя какой контролер уже обработал?!       — Там он никого не тронет! Считайте это ссылкой… А что с ним там будет, это уже не ваше дело.       Он взял Тремора за плечо и повёл дальше. Толпа не расходилась. Они шли медленно, чувствуя на себе десятки взглядов. Кто-то шептался. Кто-то откровенно желал врачу смерти. Кто-то просто молчал, всё ещё не веря, что человек, который столько раз спасал им жизнь, оказался убийцей. Тремор неожиданно заговорил:       — Майор…       — Что?       — Спасибо.       — За что?       — За то, что не дал умереть трусом.       Дегтярёв ничего не ответил. Он лишь продолжил идти вперёд, крепко удерживая человека, которого уже ненавидела почти вся Зона. Они почти дошли до выхода со «Скадовска», когда путь им преградили сразу несколько человек. Первым вышел Султан. За его спиной молча встали двое бандитов. Чуть поодаль остановился Вано, явно не понимая, что происходит. Рядом с лестницей замер Кардан, медленно опуская гаечный ключ. Султан скривил губы.       — Вот это новости… Доктора в кандалах ведут. И куда же это наш майор собрался?       Дегтярёв даже не замедлил шаг.       — Не твоё дело.       — Ошибаешься. Еще как моё. На моём корабле сейчас такой кипиш, что даже крысы попрятались. А ты тащишь убийцу мимо всех, будто так и надо.       Тремор стоял молча. Султан перевёл взгляд на него. Дегтярёв медленно снял автомат с предохранителя. Щелчок прозвучал громче криков. Он обвёл людей спокойным взглядом.       — Ещё один шаг — и я расценю это как нападение на сотрудника службы безопасности при исполнении.       Несколько человек невольно остановились. Даже Султан перестал ухмыляться.       — Вот оно как.       Майор ничего не ответил. Султан внимательно посмотрел ему в глаза, потом неожиданно сделал шаг в сторону.       — Ладно. Не сегодня.       Он усмехнулся уже без прежнего веселья.       — Только знай, майор… Если он сбежит — искать его будешь уже не ты. Вся Зона пойдёт.       — Не сбежит.       Дегтярёв коротко подтолкнул Тремора вперёд. Они сошли по трапу. Снаружи было непривычно тихо. Вонючая высокая трава колыхалась от ветра, ударяясь о ржавый корпус «Скадовска». Тремор впервые за всё время нарушил молчание.       — Ты действительно собрался вести меня на север?       — Да.       — Это несколько дней пути.       — Знаю. Но там тебя не тронут!       Дегтярев нашел холщовый мешок из-под картошки, и накрыл им голову Тремора, чтобы его не узнали, и хоть это все-таки привлекало внимание, со стороны это выглядело, будто взяли пленного. Дегтярёв поправил мешок, чтобы тот не сползал Тремору на плечи.       — Дышать можешь?       Из-под грубой ткани донеслось приглушённое:       — Могу.       — Если станет плохо — скажешь.       — Хорошо…       Они двинулись дальше. Со стороны происходящее выглядело почти буднично. В Зоне нередко водили пленных — мародёров, бандитов, наёмников. Холщовый мешок на голове лишь скрывал лицо, не позволяя случайным встречным узнать медика со «Скадовска». В условиях Зоны подобная предосторожность выглядела вполне естественно.       За весь путь по Затону им встретилась лишь пара одиночек. Те бросили короткие взгляды на связанного человека, переглянулись и пошли своей дорогой.       — Кого поймал, майор? — крикнул один.       — Не ваше дело!       Сталкер только пожал плечами.       — И то верно…       Больше вопросов не последовало. К вечеру они добрались до старой лесопилки. Дегтярёв тщательно осмотрел территорию. Пусто. Он завёл Тремора внутрь полуразрушенного здания.       — Сядь.       Тремор молча опустился возле стены. Майор снял с него мешок. Врач несколько раз моргнул, привыкая к свету. На его лице не было ни облегчения, ни страха. Только смертельная усталость. Дегтярёв развёл небольшой костёр, неяркий, чтобы не привлекать внимания сталкеров и мутантов, но и не тлеющий, чтобы грел. Достал банку тушёнки, открыл ножом и поставил её греться. Потом бросил Тремору флягу.       — Пей.       Тот послушно сделал несколько глотков.       — Почему? — неожиданно спросил он.       — Что — почему?       — Почему ты всё ещё относишься ко мне как к человеку?       Дегтярёв долго молчал. Потом ответил:       — Потому что иначе я стану таким же судьёй, как те на «Скадовске».       Тремор опустил глаза.       — А я этого не заслуживаю.       — Это уже не тебе решать.       Врач невесело усмехнулся.       — Знаешь… когда я только пришёл в Зону, я действительно хотел избавиться от своей болезни. Думал, здесь всё просто. Или вылечусь… или погибну. А потом понял, что стал ждать момента, когда кто-нибудь придёт ко мне за помощью.       Он смотрел в огонь, словно видел там прошлое. Дегтярёв молчал.       — И каждый раз ненавидел себя ещё сильнее.       Он закрыл лицо ладонями.       — Глухарь почти догадался… Данила вообще ничего не понял… А Борода… Он ведь мне доверял.       В помещении повисла тяжёлая тишина. Дегтярёв снял котелок с огня.       — Ешь.       — Не хочу.       — Это не просьба.       Тремор нехотя взял банку. Несколько минут они ели молча. Снаружи завыл ветер. Где-то далеко раздался протяжный рёв кровососа. Тремор вздрогнул.       — Забавно…       — Что?       — Всю жизнь заметал следы их щупальцами. А теперь впервые за много лет боюсь настоящего кровососа.       Дегтярёв поднялся.       — Спи. Первую смену дежурю я.       Ночь выдалась на удивление спокойной. Никто не потревожил их привал. Не было ни воя псевдособак, ни тяжёлых шагов снорков, ни характерного хриплого дыхания кровососов. Лишь ветер лениво перебирал сухую траву да изредка потрескивали угли костра.       К утру туман начал медленно расползаться по низинам. Солнце здесь почти не грело. Его бледный свет с трудом пробивался сквозь тяжёлые свинцовые облака. Дегтярёв шёл впереди, внимательно проверяя дорогу детектором. Тремор молча следовал за ним. Чем дальше они продвигались на север, тем страннее становилась Зона: исчезли следы костров, не было брошенных рюкзаков, не попадались тайники, даже старые тропы, которыми обычно пользовались сталкеры, закончились несколько километров назад. Тремор огляделся.       — Здесь… никого.       — Именно поэтому мы сюда и идём. Ты никому не навредишь своей гемоглобиновой зависимостью, тебя не тронут сталкеры, жаждущие мести…       Они продолжили путь. Спустя ещё час Дегтярёв остановился. Перед ними лежала небольшая долина, окружённая густым, мёртвым лесом. Деревья стояли совершенно неподвижно, будто ветер боялся заходить сюда. Самым странным была тишина. Тремор нахмурился.       — Почему здесь так тихо?       — Не знаю.       Майор медленно осмотрел местность.       — Старые карты говорят, что когда-то здесь был научный наблюдательный пункт. После одной из катастроф его бросили. С тех пор сталкеры стараются обходить это место стороной. Говорят, даже мутанты сюда не суются.       Тремор невольно поёжился.       — Значит… мы дошли.       В нескольких сотнях метров среди деревьев показалось невысокое бетонное строение. Крыша местами провалилась, но стены ещё держались. Стальные двери покрылись ржавчиной, однако одна створка оказалась приоткрыта. Дегтярёв ещё во время расследования наткнулся на упоминание этого места в старых документах военных. Объект не числился ни на современных картах, ни в записях сталкеров. После одной из мощных катастроф связь с ним оборвалась, а координаты постепенно забылись. Даже опытные проводники предпочитали обходить этот квадрат стороной: приборы там вели себя странно, а попытки устроить стоянку заканчивались тем, что люди уходили ещё до рассвета, сами не понимая почему. Майор первым вошёл внутрь.       Помещение оказалось неожиданно сухим. Толстый слой пыли покрывал бетонный пол. Вдоль стен тянулись ржавые металлические шкафы, часть дверец висела на одной петле. На столе у дальней стены валялись пожелтевшие журналы наблюдений, а рядом — разбитый микроскоп и опрокинутый лабораторный стул. Казалось, люди ушли отсюда в спешке много лет назад. Подобные заброшенные научные объекты действительно встречаются в северных районах Зоны, хотя конкретно такое убежище является авторской частью этой истории       — Забавно… Я столько лет мечтал снова оказаться в настоящей лаборатории. А попал сюда уже как ссыльный.       Толстые бетонные стены. Узкие окна под самым потолком. Отдельная комната, где когда-то находился медицинский отсек. В углу — металлическая печь, чудом не проржавевшая насквозь. На крыше виднелась труба.       — Сойдёт, — тихо сказал он.       Тремор ничего не ответил. Он стоял у входа, словно не решаясь сделать ещё один шаг. Будто понимал: обратно дороги уже не будет. Майор снял с него верёвку. Тремор машинально потёр запястья, на которых остались красные следы.       — Я думал… ты не станешь.       — Что?       — Развязывать.       Дегтярев достал несколько консервов. Патроны. Спички. Небольшой запас медикаментов. И положил всё на стол.       — Здесь хватит на неделю.       Тремор нахмурился.       — Ты…       — Потом принесу ещё.       И Дегтярев покинул это здание, оставив врача одного. Тремор быстро обработал место так, что там, технически, можно было жить и продолжать работать.       А слово свое Дегтярев сдержал, и время от времени возвращался сюда, проверить, не окочурился ли медик-кровосос, и, если тот был жив, оставить немного припасов. Каждый раз обещал вернуться, и всегда возвращался в один и тот же день, в одно и то же время.       И после нескольких таких визитов Тремор стал замечать странное изменение в своем поведении, он стал ждать этих встреч. Ждать… самого майора. Он не мог описать этот странный феномен, но просто едва заметно радовался, когда видел Александра, появившегося в дверях… Может, за время изоляции Дегтярев просто был единственным, с кем можно было поговорить, от кого можно было послушать, что творится на Зоне? Может, просто это стал появляться рефлекс на шаги единственного, кто мог потревожить его вынужденное одиночество. Он всё чаще ловил себя на том, что прислушивается к шагам. Каждый раз сердце почему-то начинало биться быстрее. Если это оказывался Дегтярёв — становилось спокойно. Если ветер… Он только раздражённо возвращался к работе.       — Просто привык к расписанию, — буркнул он самому себе.       Объяснение казалось убедительным. И каждый раз за последнее время стал находить необычные флаконы среди банок, подсовывать в карманы лекарство и советовать тому беречь себя.       Но в один из дней майор опаздывал. Тремор не находил себе места. Тремор замер на пороге. Обычно в этот час он уже слышал знакомые шаги. Неторопливые, тяжёлые. Майор никогда не опаздывал. Ни разу. Сегодня было иначе. Врач несколько раз прошёлся по комнате. Потом снова посмотрел на часы, которые уже давно спешили на несколько минут.       — Странно…       Он пытался убедить себя, что Дегтярёва просто задержали аномалии, выброс, мутанты или очередное задание. В Зоне случалось всякое. Но внутри всё сильнее росло неприятное чувство.       — Да что со мной…       Он раздражённо провёл ладонью по лицу. Ещё месяц назад он мечтал лишь о смерти. Теперь же не мог спокойно сидеть, потому что один-единственный человек задержался на несколько часов. Тремор зло усмехнулся самому себе.       — Докатился…       Он всё-таки взял старый автомат, который майор оставил ему исключительно для самообороны, проверил магазин и осторожно вышел наружу. Лес встретил его абсолютной тишиной. Он медленно пошёл по тропе, по которой обычно приходил Дегтярёв. Минут через двадцать он заметил на влажной земле свежие следы сапог майора и кого-то еще.       — Двое… Нет. Трое.       Следы были смазаны, будто люди двигались быстро. Через несколько метров он увидел ещё капли крови и ускорил шаг. Впереди между деревьями мелькнуло что-то серое. Тремор небольшую поляну.       Дегтярёв сидел, прислонившись спиной к огромному валуну. Автомат лежал рядом. На земле валялись три тела: двое бандитов и мёртвый снорк. Сам майор тяжело дышал. Правая рука была вся в крови. Рядом были те, кто искал Тремора и был уверен, что Дегтярев приведет их к хирургу-кровопийце. Врач успел увидеть, что из пореза бандита сочится красная жидкость.       Дегтярев смотрел на бандита, который угрожал тому пистолетом. Бандит стоял в нескольких шагах, держа пистолет одной рукой. Вторая была рассечена почти до локтя — видимо, автоматная очередь пришлась вскользь. Кровь густыми каплями стекала по пальцам, падала на траву. Тремор почувствовал запах раньше, чем успел осознать, что происходит, и плотоядно облизнулся.       — Где это кровосос? — спросил бандит.       — А… тебя это волновать не должно! — хрипел майор.       Бандит направил оружие на сталкера, и грянул выстрел…       Дегтярев увидел, что бандит упал, а сзади стоял Тремор с оружием в руках и тут же побежал в сторону то ли майора, то ли того бандита. После этого майор потерял сознание, не зная, что сделает нейрохирург в следующую секунду…       Дегтярёв приходил в себя медленно. Сначала — запах типичной больницы и едва уловимый запах консервов и дыма, которым всегда пахла одежда Тремора после того, как тот топил печь. Потом пришла боль. Она тупо пульсировала в правом боку, отдаваясь в плечо и руку. Голова гудела так, будто рядом только что закончился выброс. Майор попытался пошевелиться.       — Не дёргайся.       Спокойный голос раздался совсем рядом. Дегтярёв открыл глаза. Потолок лаборатории. Ржавая лампа. Потёки на бетоне. Он лежал на старом операционном столе. Правая рука была тщательно перебинтована почти до локтя. Через грудь шли свежие бинты. Кто-то даже успел сменить ему окровавленную форму на чистую рубаху из запасов лаборатории.       Он медленно повернул голову. Тремор сидел у металлического стола, спиной к нему. Услышав движение, он повернулся к майору.       — О, живой…       На лице появился улыбка.       — Пока не двигайся! Потрепали тебя знатно…       — Сколько я был без сознания?       — Почти сутки… Ты потерял много крови… Пришлось делать переливание… Не переживай, все у меня стерильно…       — А в запасах было что-то подходящее?       — Нет… Я взял у того бандита, у него первая группа…       — Как ты это понял?       — По запаху…       — Не выпил, кровосос…       Тремор закатил глаза.       — Почему ты спас меня? — спросил майор. — Ты мог просто выпить всю мою кровь…       — Первые несколько секунд… хотел.       Он произнёс это спокойно. Как диагноз.       — Даже не буду врать.       Дегтярёв продолжал молча смотреть на него.       — Потом посмотрел на тебя.       Пауза.       — И понял, что если сейчас не начну работать, то потеряю единственного человека, которого ещё жду.       Он сам замолчал. Будто только сейчас услышал собственные слова. В лаборатории стало удивительно тихо. Тремор нахмурился.       — В смысле…       Он раздражённо махнул рукой.       — Единственного, кто вообще сюда приходит.       — Я понял.       — Нет, не понял.       Он отвернулся.       — Просто… если бы ты умер, сюда больше никто никогда не пришёл бы.       Дегтярёв ничего не ответил, лишь снова отключился. Тремор лишь покинул ту комнату, чтобы продолжить работу.