Эксперимент 2.0.: Совместное исследование

Прошел месяц. Целый гребаный месяц с того дурацкого эксперимента, который Дазай себе устроил. Казалось бы, живи и радуйся, забудь как страшный сон. Но нет. Потому что в Мафии у засранцев память хорошая. Особенно у одного конкретного засранца ростом с тумбочку. Чуя не то чтобы часто это вспоминал. Он был не настолько туп, чтобы трепаться об этом при всех. Но когда они оставались вдвоем в кабинете, ожидая Мори, или сталкивались в коридоре, на лице Чуи расцветала паскудная ухмылка. — Оса-аму-у, — говорил он, растягивая гласные, — а что это ты сегодня такой задумчивый? О смысле жизни размышляешь? Или о... том, как тебя Мори отхлестал? Дазай в такие моменты делал каменное лицо и отвечал что-нибудь про глупых собачек (в основном про чихуахуа), которые не смыслят в высокой материи. Но внутри у него все закипало. Ну почему, почему эта рыжая пиявка не может просто забыть?! Он ведь тогда сам, добровольно, как последний идиот, попросил Мори об этой «услуге». А теперь Чуя смаковал каждое его унижение. В один из таких дней Дазай не выдержал. Чуя, проходя мимо, хлопнул его по заднице сложенной газетой и присвистнул: «О, все еще дергаешься. До сих пор синяки лелеешь, или нервное?». Это была последняя капля его терпения. В кабинет босса Дазай влетел, как всегда, без стука. Мори как раз ковырялся в своих пробирках, смешивая что-то подозрительно зеленое. Босс даже бровью не повел — привык уже к таким вторжениям. — Мори-сан, — начал Дазай с порога, — я требую сатисфакции. — Харакири делать в другом месте, тут у меня чисто, — лениво отозвался Мори, не оборачиваясь. — Что на этот раз? — Выпорите Накахару Чую. Мори наконец повернулся. На его худом лице проступило что-то среднее между усталостью и любопытством. Он убрал пробирку в штатив и уселся в свое кресло, скрестив длинные пальцы под подбородком. — И с чего бы мне это делать? Он провалил задание? Устроил переворот? Убил твою любимую золотую рыбку? — Хуже! — выпалил Дазай. — Он постоянно издевается надо мной из-за того... инцидента. Месяц! Месяц я терплю его тупые шуточки. Губы Мори дрогнули. Это было забавно. Два его лучших, опаснейших бойца, способных в одиночку разнести целую вражескую организацию, грызутся как дети в песочнице из-за того, что кого-то отшлёпали. — То есть, — не торопясь проговорил Мори, — ты хочешь, чтобы я высек Чую-куна только для того, чтобы ты мог посмеяться над ним в ответ? — Именно! — глаза Дазая горели гневом. — Справедливость должна восторжествовать. Пусть прочувствует. Вы же помните, как это... э-э-э... способствует размышлениям о природе боли. Мори вздохнул. Вот скажите, нормальный босс мафии должен решать такие вопросы? У него тут подпольный синдикат, торговля оружием, устранение конкурентов... А он вынужден разбираться с драмами двух взрослых придурков. — Ладно, — сказал он, вставая. — Но у меня будет одно условие. — Какое? — радостно встрепенулся Дазай. — Я выпорю вас обоих. Улыбка сползла с лица Дазая быстрее, чем краска с дешевой игрушки. — Что... в смысле обоих? За что меня-то?! — За неумение договариваться с напарником словами. Ты же у нас мастер коммуникации, верно? Вот и наука тебе будет. Чтобы вы наконец подружились и перестали бегать ко мне ябедничать, как дошкольники. Дазай открыл рот, чтобы возразить, но наткнулся на нетерпящий возражений взгляд Мори. В такие моменты босс действительно напоминал строгого отца, который устал от бесконечных драк на заднем дворе. И спорить с ним было... страшновато. — Чую-куна сюда, — коротко приказал Мори. Дазай, проклиная свою затею, вышел в коридор. Чуя стоял там же, прислонившись к стене, и с самодовольным видом вертел в руках газету. — Ну что, Осаму, наябедничал? Молодец. И что босс сказал? — Босс сказал, чтобы ты зашел, — сквозь зубы процедил Дазай. *** Когда Чуя понял, что происходит, было уже поздно. Мори закрыл дверь кабинета на ключ и начал вытаскивать из штанов офицерский ремень, с добротной металлической пряжкой. Мори не спеша наматывал его на кулак, оставляя свободным длинный «хвост». — Вы двое, — голос Мори звучал ласково, — лучшие кадры Портовой Мафии. Ваша сила и ваш интеллект — это то, на чем держится половина наших операций. Но ваши отношения... Это позор. Вы тратите больше энергии на препирательства, чем на врагов. Совместное наказание, надеюсь, вас сблизит. — Мори-сан, — Чуя попытался сохранить достоинство, хотя его голос предательски дрогнул, — это какая-то нелепая шутка, да? Дазай, скажи, что это шутка! Дазай мрачно смотрел в пол. Ему было не до шуток. Его план с треском провалился, и теперь он, как дурак, сам угодил в собственную ловушку. — Штаны и белье спустить, — спокойным тоном продолжил Мори. — Встать рядом, лицом к столу, руки положить на столешницу. Чуя дернулся было возмутиться, но наткнулся на ледяной взгляд Мори. Тот смотрел как отец, который действительно хочет вбить немного мозгов в бестолковых сыновей. — Чуя-кун. Ты можешь, конечно, отказаться, — тихо произнес Мори. — И я ничего тебе не сделаю. Но тогда с этого дня ты работаешь один, без права на совместные миссии с Дазаем. Я не могу рисковать операцией из-за того, что вы друг другу в глотку вцепитесь в самый ответственный момент. Угроза подействовала. Чуя скрипнул зубами, но подошел к столу. Дазай уже стоял там, с кислой миной расстегивая брюки. Они не смотрели друг на друга — это было слишком стыдно. — Я дам каждому по двадцать ударов. Считать вслух. Осаму — ты первый, потом Чуя. Если кто-то собьется со счета или уберет руки — начинаем заново для обоих. — Садист, блин, — еле слышно прошептал Чуя. — Я все слышу, — мелодично отозвался Мори. — Добавим один лишний? Чуя заткнулся. Два лучших оперативника Мафии стояли с голыми задницами, как два провинившихся пацана. Штаны и белье небрежно висели у колен. Дазай положил ладони на полированное дерево. Он думал, что во второй раз будет не так страшно. — Начинаем, — объявил Мори. Первый удар пришёлся точно по центру, так что выбил воздух из лёгких. Ремень звонко шлепнул по голой коже. — Ай, твою ж... — Дазай прикусил язык, вспомнив, что надо считать. — Один! — Громче, — попросил Мори. — Один! — рявкнул Дазай. Чуя стоял рядом и смотрел в стену. Он чувствовал, как горит лицо от унижения и нелепости. И еще от того, что он искренне боялся своей очереди. Удары сыпались на зад Дазая, с интервалом в три-четыре секунды. Видимо, Мори был профессионалом в своём деле. Ремень ложился ровно, покрывая всю поверхность, не задевая копчик, но и не пропуская ни одного чувствительного места. После пятого удара Дазай начал тихо подвывать. После десятого — рвано дышать через рот. — Тринадцать... сука... — прохрипел он. — Без комментариев, — ровно сказал Мори. — Ты же хотел получить просветление. Получай. — Четырнадцать! Боже... Чуя украдкой скосил глаза. Задница Дазая пылала ровным, ярким румянцем, кое-где уже проступали темные полосы от края ремня. Картина была та еще. И почему-то от этого зрелища Чуе стало совсем дурно. — Двадцать! — выкрикнул Дазай с явным облегчением. У него дрожали ноги. На глазах, кажется, блестела влага, но он изо всех сил держал себя в руках. Не хватало еще разреветься перед Чуей. — Молодец, — сдержанно похвалил Мори. — Иди встань лицом к шкафу. Теперь Чуя-кун. Приготовься. Дазай отошел в сторону и уткнулся лбом в прохладный книжный шкаф. Штаны он натягивать не стал — Мори не разрешал. Он стоял, наслаждаясь пульсирующей болью, которая теперь переходила в нудный зуд. Он мог бы сейчас обернуться и позлорадствовать. Но почему-то не хотелось. Его план казался теперь глупым и детским. — Давай, бей, — уверенно сказал Чуя, вцепившись пальцами в край стола с такой силой, что дерево жалобно скрипнуло. Его тело было напряжено как струна. — Считать, — напомнил Мори. Первый удар. Он дернулся всем телом и сдавленно матюгнулся. Не от самой боли даже, а от возмутительности всего происходящего. Его, бляха-муха, исполнителя высшего ранга, порют ремнем! И кто? Босс! И за что? За то, что он подкалывал этого придурошного суицидника! — Один! — гаркнул он так, что, наверное, было слышно на всем этаже. Дазай слегка ухмыльнулся в книжный шкаф. Приятного было мало, но какая-то мрачная справедливость в этом все же была. Чуя держался лучше, чем ожидал Дазай. Он громко, с чувством выкрикивал цифры, вкладывая в них всю свою злость. Только по тому, как вздувались жилы на его шее, было понятно, каких усилий ему это стоило. — Десять! Есть, вашу мать! — Выбирайте выражения, Чуя-кун, — мягко одернул Мори, но без настоящей строгости. Он даже немного гордился ими. Оба терпели и не просили пощады. Хорошие мальчики. Трудные, но хорошие. К пятнадцатому удару Чуя уже переносил вес с ноги на ногу, пытаясь хоть немного сместить фокус боли. Его зад горел так, словно он сел на раскаленную сковороду. Ремень методично опускался и опускался, покрывая уже пунцовую кожу новыми багровыми полосами. — Двадцать! — почти проорал Чуя и с силой ударил кулаком по столешнице. Стол жалобно скрипнул. В кабинете повисла тишина. Было слышно только тяжелое дыхание двух наказанных. Мори аккуратно свернул ремень и положил его на край стола. Затем он подошел к своим подопечным. Вид у них был, честно говоря, потрепанный. Оба стояли с приспущенными штанами, избегая смотреть друг на друга, с пылающими физиономиями и задницами. — А теперь слушайте внимательно, — голос Мори стал мягче. — Я не буду требовать от вас, чтобы вы стали лучшими друзьями и вместе ходили в кино. Мне плевать. Но вы — напарники. И эта ваша грызня... она когда-нибудь может стоить жизни вам или кому-то из наших людей. Понимаете? Дазай кивнул, не оборачиваясь. — Понимаю, Мори-сан, — буркнул Чуя. — Я хочу, чтобы вы запомнили это чувство, когда вы оба находитесь в равном и уязвимом положении. Вы не враги друг другу. И если для того, чтобы вы это усвоили, мне нужно иногда браться за ремень... Что ж. Будьте готовы. Мори сделал паузу, обведя их внимательным взглядом. — Можете одеваться. Сходите в ванную, там есть полотенца и холодная вода. Потом к Элис, она даст вам какую-нибудь успокаивающую мазь. И скажете ей, что я велел. Свободны. Дазай и Чуя синхронно, с облегчением начали натягивать штаны. Ткань коснулась обожженной кожи, и оба зашипели сквозь зубы. Это было больно. Очень больно. Они вышли в коридор, ковыляя как пингвины. С минуту шли молча, глядя прямо перед собой. — Ну ты и мудак, Дазай, — наконец нарушил тишину Чуя. — Из-за тебя... — Я хотел только тебя подставить, — честно признался Дазай. — Босс решил иначе. — Креативный у нас босс. — Это точно. Они остановились у двери в туалет. Дазай первым протянул руку и толкнул дверь. — Чуя, — сказал он вдруг. — Ну? — Я думаю, «просветление» — это все-таки херня. Никакого катарсиса. Просто больно и глупо. Чуя хмыкнул, а потом, не удержавшись, коротко рассмеялся. Дазай удивленно на него уставился, а потом и сам растянул губы в улыбке. — Ладно, мумия драная, — Чуя пихнул его локтем в бок, — давай по-быстрому холодную воду приложим. А то сидеть завтра вообще не сможем. Мори, стоя за углом, удовлетворенно кивнул и отправился обратно к своим пробиркам. Воспитание — дело тонкое.