Путь Кшатрия - последняя просьба

      Глава 1: Ржавчина и Порох

      Станция Бауманская никогда не спала по-настоящему. Ревущий гул генераторов, привычный запах жареных грибов и вечный холодный сквозняк из тоннелей — это было место, которое я называю домом. Годы пролетели незаметно, я приносил со сгоревшей поверхности куски довоенной жизни: старые платы, обрывки меди, консервы, покрытые тридцатилетним слоем пыли. Каждый такой поход превращался в звонкую горсть армейских патронов на складе, а те, в свою очередь, менялись на новые фильтры, еду и ремонт экипировки.       Большое количество вылазок, множество полезных и дорогих вещей преследовали меня, успешные поиски оборудования в университете имени Баумана и моё усердие не осталось незамеченными. Звание Кшатрия — касты воинов и исследователей, легло на плечи вместе с тяжелым спец. костюмом. И вот, меня вызвал сам Глава Альянса.       — Приветствую, Андрей, — произнёс Глава, не отрываясь от карты перегонов.       — У нас с Ганзой временный договор. Наш молодняк совсем зеленый, в первом же выходе на поверхность гибнут как… Сам понимаешь. Поэтому мы попросили Ганзу прислать своих опытных сталкеров для обучения наших ребят. Взамен мы помимо оплаты обучения, разрешили их людям собирать хабар на поверхности над нашими станциями, пока действует контракт.       Глава помрачнел и добавил:       — Но один их «инструктор», Павел Артуров, позывной Меткий, пропал. Не возвращается с поверхности Электрозаводской уже неделю — Ганза нервничает. Скорее всего, он уже мертв, но нам нужно подтверждение. Найди его тело и составь четкую карту маршрута, чтобы наш отряд мог забрать останки для передачи Ганзе. Награда будет щедрой. Берёшься?       Я молча проверил снаряжение. Это не просто поиск тела — это вопрос репутации всего Альянса, я ответил хрипло от дрожи в голосе и трепета от важности миссии:       — Да! Я, Андрей Климов, приступаю к выполнению задания прямо сейчас.

      Глава 2: Мертвый пейзаж и поиски

      Поверхность встретила меня привычным свинцовым небом и хрипом противогаза. Снег, перемешанный с пеплом, забивался в швы перчаток, когда поднимался по руинам высотки. Хотел увидеть район с высоты чтоб понять куда мог пойти Меткий. Это был риск, так как слышал, что на вершине здания гнездо демонов, но я поднимался всё выше и выше, вопреки страху. Ведь риск и так всегда ходит со сталкерами в ногу. Я поднялся на предпоследний полуразрушенный этаж хрущёвки напротив станции, не поднимаясь выше, не издавая ни звука и…       И я замер в изумлении от вида Москвы свысока. Я знал Москву по холодным переулкам, разрушенным зданиям, грудам старых руин и кровожадным мутантам. Но видеть её такой величественной, я не ожидал. Да это руины, да ничего живого, но это всё равно завораживало и будоражило душу.       Отойдя от этого пейзажа, я пришёл в себя и орудуя биноклем приступил к изучению окрестностей и понял, что всего путей у Павла было три. Дворец на Яузе, автосервис и огромное многоэтажное здание за дворцом. В остальных направлениях дороги сильно разрушены или заросли безобразными ветвистыми деревьями, а через здания будет либо трудно, либо невозможно.       Мой путь лежал к ближайшему предполагаемому месту, ко дворцу. Пришел на удивление быстро, стражей рядом нет, а демоны заняты видимо более важными делами чем летать по округе, но даже так, гнетущая тишина и редкие скрипы металлических тросов или болтающихся дорожных знаков на ветру, не давали полностью расслабиться.       С трудом пробрался внутрь через распахнутое окно, дворец уцелел, несмотря на выбитые стекла и немного обрушенного потолка. Изучая комнату за комнатой и придя к единственному выводу, что здесь никого не было минимум как несколько лет, даже следов мутантов не было, что мне казалось странным. И во дворце никого и ничего, кроме разрушенной мебели покрытой пылью и всякого ненужного хлама.       Следующая точка была уже за дворцом, это огромное здание вроде офисное или что-то в этом роде. Я вышел из дворца, атмосфера была ещё более гнетущей чем раньше, к редким скрежетам добавился густой серый туман. Его влага ощущалась телом через спец. костюм, а на стекле противогаза образовывался конденсат. Дорога была покрыта толщей льда что затрудняло передвижение, но я сумел добраться до здания. Проник в него достаточно просто, через разбитую стеклянную дверь с треском стекла под обувью. Начиная поиски, я прошерстил немало кабинетов, но так ничего и никого не нашёл, но только мне стоило заглянуть в глубь здания, как я увидел в проходе чертовски смертельный зал, с гнездом стражей, лужи засохшей крови и куски замёрзшего мяса. Эта вонь пробивала даже хорошие фильтры противогаза. Надеюсь, Павел не остался здесь, гнить. Их было там под несколько десятков, вроде спят. Я решил аккуратно уйти из здания, но моя неосторожность привела к тому, что я зацепил ногой пустую металлическую банку и она покатилась с предательским треском и скрежетом по керамической разбитой плитке. И я понял сразу, не уйду сейчас останусь на корм стражам, и я рванул к выходу так, что ветер свистел в ушах, слыша вопли стражей и гул их отчаянной поступи. Вылетев оттуда пулей, и чудесным образом выжил, спрятавшись в автобусе переждав набег мутантов. Моё сердце ещё долго не могло успокоиться, а руки дрожали и после того, как вышел из машины. Я осознал, что надо доложить об этом месте главе, чтоб предотвратить будущие жертвы среди сталкеров. Может не один сталкер уже остался в этом бетонном гробу желая найти хоть сколько-то ценных припасов. На сегодня достаточно геройств.       Как вернулся на Электрозаводскую станцию, доложил о гнезде страже местному начальнику чтоб тот передал по телефону главе альянса и начальнику на Семёновской. И сообщил о продолжении поисков, сталкера Павла. Я уставший и сонный отправился сначала в общую баню, отмылся и расслабился, потом зашёл в столовую, наелся вполне сносной едой досыта и отправился отдыхать во временную комнату для сталкеров, это что-то вроде казармы, не совсем чистая, со слабым периодичным тухлым запахом. Но мне было не до этого, главное, что была мягкая постель и шкаф для вещей. Я сложил свои вещи в шкафчик, закрыл его на ключ и лёг спать без задних ног и проспал так целых десять часов. С трудом проснулся, голодный и сонный, но понимая, что нельзя отлынивать от своей работы, пока другие заняты делом не покладая рук, чтоб каждый обычный гражданин альянса мог жить так же беззаботно. Позавтракал, подготовился к вылазке надев тяжёлый костюм и проверив снаряжение вот, что я сказал, оказавшись в мёртвом городе:       — И снова я наверху…       И вот последний пункт в моём списке – автосервис. Пробираясь через пробки из ржавых, искорёженных машин, я дошёл до ворот сервиса, которые бесхозно болтались на петлях. И прошёл на территорию. Проверил закутки двора и решил зайти в ангар. На удивление, снова никого не нашёл, но как ложка мёда в этой бочке дёгтя, нашёл фильтры от противогаза в пожарном ящике на стене в гараже, а также в кабинете чей-то схрон с патронами, аптечкой и всяким полезным сырьём. Надо будет вернуться сюда. Я уже думал не сегодня, что опять вернусь ни с чем, но на обратном пути заметил следы относительно свежей борьбы и не прогадал…

      Глава 3: Точка назначения

      Я нашел его во дворе уцелевшего частного дома в районе Электрозаводской, в тупике, заваленном остовами машин.       Павел лежал у стены, прижимая одну руку к разорванному боку. В паре метров от него валялись две туши стражей, у каждого — аккуратная дырка ровно между глаз. Меткий оправдал свое имя до последнего вздоха.       Я взломал дверь дома, уложил его в укромный угол и привалил всякой мебелью, чтоб никакие мутанты не позарились больше на его плоть. Положил поверх мебели красную выцветшую тряпку для эвакуационной группы. Обыскал до этого снятый рюкзак Павла в поисках жетона, но наткнулся на нечто странное. Старый, потертый плюшевый мишка, нелепо смотрящийся среди магазинов от АК, открытых и нетронутых банок консерв, пары десятков разных батареек и горсти патронов. Рядом лежала записка, залитая уже засохшей кровью.       «Я скорее всего мертв, если вы это читаете. В этом суровом мире нужно всё, так что забирайте мой хабар, не брезгуйте. Удачи...»       Ниже почерк становился дрожащим, но читаемым:       «Эти стражи… они почти достали меня, но я их прикончил. Скоро конец. Я нашел этого мишку для дочурки, хотел подарить... Сталкер, прошу, передай игрушку моей девочке, а письмо со дна сумки — жене, на Курскую. И спасибо тебе...»       В горле встал ком. В мире, где патрон стоит дороже жизни, этот человек умирал, думая о счастье дочери от этой старой игрушке.       Я спрятал мишку и записки во внутренний карман куртки. Теперь мой путь лежал не только к штабу Альянса, но и к кольцевой линии Ганзы.       Возвращаясь на Электрозаводскую, я отмечал на карте лучшие тропы для отряда. И как подошёл к зданию станции посмотрел примерно в ту сторону, где был найден Павел Артуров и тяжко вздохнул, что аж противогаз затрещал. И будто знаменуя завершение миссии, начался снегопад, который постепенно начал перерастать в бурю, но я на тот момент только слышал гул ветра спускаясь обратно в метро.

      Глава 4: Долг чести

      Вернувшись на Бауманскую, я доложил о месте гибели Павла. Но ноги сами понесли меня дальше, в темноту тоннелей, ведущих к Курской. Дорога была тяжелой: тени в тоннелях шептались, а из дренажных труб то и дело выпрыгивали голодные твари. Свинец и сталь прокладывали мне путь.       На блокпосту Ганзы меня встретили настороженно.       — Сталкер с Бауманки? Что тебе здесь нужно? — прорычал дозорный под светом прожекторов.       — У меня дело к семье Меткого. Личное.       Меня пропустили. Ганза поражала своим богатством и чистотой, но здесь, в жилых блоках, горе было таким же горьким, как и на любой другой станции. Я нашел нужную палатку.       Жена Павла, осунувшаяся и бледная, приняла письмо дрожащими руками. Её маленькая дочь прижала к себе мишку так, будто это было величайшее сокровище на всем свете. Я молча слушал её тихие всхлипы, пытаясь подобрать слова утешения, но что может сказать тот, кто видел лишь смерть?       — Дяденька, а папа скоро вернётся? Я уже соскучилась, — ребячески с неподдельной любознательностью произнесла маленькая девочка.       Мать, сдерживая слёзы, подходит к дочери и медленно падает на колени и крепко, но нежно обнимает её с хриплыми и мягкими словами:       — Дорогая… Папа ушёл на очень долгую и опасную работу. И пока он не может вернуться и… И попросил этого дяденьку принести свой подарок тебе. Что нужно сказать нашему гостю? Спа…       Женщина переводит благодарный и горький взгляд с накатившими слезами и немного дрожащей улыбкой. Девочка договаривает с ноткой печали, но также благодарно и ребячески:       — Спасибо большое, дяденька! Когда увидите папу, передайте что я его очень жду домой и сильно-пресильно люблю!       Мать крепче прижала своё дитя еле сдерживая порыв слёз. Я сглотнул тягучую слюну, как ком, стал перед ней на колено, постарался спокойно и мягко ответить:       — Хорошо, передам…       Перед уходом я выложил на стол тяжелый мешочек — 100 валютных патронов. Мой заработок за последний месяц.       — Это от Павла. На первое время, — соврал я, глядя в сторону.       — Держитесь.       Эпилог       Обратный путь до Бауманской казался короче. В рюкзаке было пусто, а на душе — странно спокойно. Я — Кшатрий, воин Бауманского Альянса. Моя работа — добывать ресурсы для выживания. Но сегодня я понял, что самый важный ресурс в Метро — это не электроника и не патроны.       Это право называть себя человеком.