***
9 июля 2026 г., 20:04
***
Грохот посреди ночи не был чем-то привычным для их элитного жилого комплекса, и Макс уверял себя, что в любом случае бы обратил на него внимание. А не только потому, что что-то громыхнуло в квартире у его соседа, по совместительству его бывшего парня и любви всей его жизни. Через минуту он уже стоял на пороге квартиры Шарля, в наспех натянутой футболке, штанах и каких-то глупых тапочках с кошками. Шарль открыл не сразу, и Макс успел всерьёз задуматься о том, чтобы выбить дверь. — У тебя всё… Слова «всё в порядке?» застряли у Макса в горле. — …выглядишь ужасно. Шарль правда выглядел ужасно. Казалось, что он несколько дней не спал, не мылся, а за ним можно было разглядеть буквальный погром в квартире: разбросанные вещи, разбитая посуда. — Макс, — голос Шарля сорвался на хрип, — Я думал звукоизоляция тут лучше. — Что, твою мать, тут вообще произошло? — Шкаф упал. «Ты уронил шкаф!» — мысленно поправил Макс, но вслух говорить не стал. — Ты не поранился? И Лео… — О, нет, нет, — Шарль слегка оживился, замахав руками, — Лео не тут, с ним всё в порядке. И у меня всё в порядке. Извини, если шум тебе помешал. Я не подумал об этом. — Чарли, — Шарль едва заметно дёрнулся от старого обращения, — Тут какой-то пиздец. — Всё в порядке, Макс. Всё не настолько плохо, что бы мне нужна была помощь, — Шарль попробовал улыбнуться, но выглядело это жутко. — Моя не знаю, но помощь психолога тебе явно нужна. Слушай, я всё понимаю, мы бывшие, ты не должен меня слушать, у тебя всё хорошо, и бла-бла-бла. Но в последнее время ты странный, сейчас три часа ночи и надо спать, давай пропустим этот этап споров, ладно? Вызовем завтра утром клининг, а сегодня переночуешь у меня. У меня дома всё равно никого, а тебе нельзя тут оставаться. Шарль открыл было рот, а затем просто обречённо кивнул и пошёл за Максом в соседнюю квартиру. — Если я спрошу, когда ты ел в последний раз, ты мне соврёшь? — Нет, за этим следит Андреа. Я ел сегодня. — Хорошо. Больше ничего не спрашивать? — Если можно. — Ладно. Я дам тебе свою одежду и полотенце, сходи в душ. Вопрос «как давно ты не был в душе» он не осмелился задать. Но знал, что это может значить. И это было очень плохо. Пока Шарль мылся, он постелил ему постель. Наверное постелить Шарлю на диване, а самому спать на кровати, было бы правильнее. Шарль же гость. Но Макс решил отдать кровать ему — на ней мягче и уютнее, как раз то, что сейчас нужно Шарлю. Когда Шарль вышел из душа, в одежде Макса и пахнущий его шампунем, воспоминания больно ударили. Когда-то это было нормой. Теперь же это было каким-то больным внезапным исключением посреди ночи. — У тебя очень светлая квартира. Тут уютно. И чисто, — Шарль старался звучать непринуждённо, но получалось лишь тоскливо. — Тут же дети, поэтому тут уборщица приходит каждый день. Это не моя заслуга. — Дети, да, — Шарль поджал губы, — Спасибо. Ты же не скажешь про это ни Келли, ни Алекс? — Конечно нет. Но, Чарли, пожалуйста, обратись за помощью. И обращайся ко мне в любой момент, хорошо? Пожалуйста. Я знаю, что ты самый упрямый человек на свете, но пожалуйста. Шарль кивнул как-то слишком медленно, и задумчиво поднял с пола игрушечный самолётик. — Не задумывался, что мы хоть и гонщики, но в нашей жизни очень много самолётов? Это, почему-то, всегда самолёты… — Нет, не задумывался. — Не бери в голову. Ты постелил мне на диване, да? — В спальне. Пойдём, покажу тебе. «Покажу тебе» прозвучало так же глупо, как и всё остальное. Дверь в спальню осталась открытой, и пока Макс, лёжа на диване в зале, смотрел видео на телефоне, выключив звук, он напряжённо вслушивался в тишину комнаты, чтобы услышать, уснул ли Шарль, ворочается ли или тоже сидит в телефоне. — Сасси, солнышко, привет, — Шарль говорил очень тихо и нежно, и Макс даже вздрогнул от этой мягкости, — Я тоже по тебе скучал. Хочешь лечь со мной? Хорошо, иди сюда. Шарль ещё какое-то время поворочался на кровати, а затем размеренно засопел. А Макс остался лежать, смотря то в потолок, в попытке уснуть, то снова доставая телефон, то убирая, и так по кругу. Как он смог не заметить, когда это произошло с Шарлем? Он старался быть рядом после расставания, старался присматривать. Он знал, что Шарлю непросто. Но это не было «непросто». Это было страшно.***
После того как на квалификации Шарль въехал в стену, на брифе перед гонкой особенно подробно обсуждали карманы вылета и изменения на трассе, но Макс слушал их в пол уха. Он не мог игнорировать то, как слушал всё это сам Шарль — казалось, что он вообще не здесь, а смотрит куда-то в пустоту, и это было жутко. Его привычный, упрямый и азартный Шарль стал тенью, а всем вокруг, казалось, было плевать на это. Макс вышел из зала для собраний первым, но замялся в коридоре, чтобы подловить Шарля. — Привет! — Привет, Макс. — Пойдём отойдём, попьём водички, хорошо? Шарль кивнул и просто пошёл за Максом, явно незаинтересованный в том, куда они вообще идут. Макс кивнул на лавочку у кулера и Шарль покорно сел, взял из рук Макса стакан с водой и начал пить. Как робот без собственных желаний. Макс сел перед ним на корточки. Это наверное было слишком вызывающим жестом, но сейчас ему было плевать. — Всё хорошо, Чарли, всё будет хорошо. — Ты о чём? — Ты не умираешь и всё будет хорошо. Я рядом и всё такое. — Что? — Я читал о таких вещах, и, ну, как это может ощущаться, и… блядь, я не эксперт в панических атаках и таком, ладно? Я делаю что могу. — Макс, Макс, у меня не паническая атака. — Оу… Честно говоря, это вообще единственное, что я знаю. И раньше у тебя они бывали, и ты выглядишь хреново и потерянно. Ну и я предположил, что это оно. — Да, они у меня до сих пор бывают, просто сейчас… Это просто… другое. Всё хорошо, спасибо. — А что это? — Просто так бывает. Не бери в голову. — Ты пьёшь какие-то таблетки? Не в том плане, что ты псих, а в том что… ну, ты кажется псих, но это не страшно и, ну… — Я понял, Макс. Всё не так просто. Может сядешь рядом? Макс встал и сел рядом на лавочку, оставив между ними приличное расстояние. — Я не могу просто получить рецепт от психиатра и пить таблетки. — Почему нет? — FIA, Макс. Мне нужно заключения антидопинговой комиссии, что я могу их пить, затем подтверждение от FIA, что я могу вообще ездить, если получаю медикаментозное лечение по этой проблеме. Бюрократия, ты же знаешь. — Блядь, я даже не подумал. Хочешь я надавлю на кого-то? У меня есть знакомые. — Не стоит. — Не хочешь, чтобы они знали, что за тебя просил я? — Не хочу, чтобы ты тратил силы. Это того не стоит. — Стоит или нет я сам решу. Позвоню своему другу сегодня, узнаю, как ускорить процесс. — Спасибо. — Пока не за что, schatz. Он не успел подумать, прежде чем это слово само вырвалось. Но Шарль слабо улыбнулся, впервые за день, и паника отступила.***
Для Макса ночь выдалась тяжёлой. Келли с детьми вернулась домой, и малышка почти не спала, крича и плача. Успокаивалась она только на руках, и они с няней по очереди качали её почти всю ночь. И вот когда она наконец-то крепко уснула, Макс вышел на балкон. Он не сразу понял, что за тень он видит на соседнем балконе, но приглядевшись понял, что там стоит Шарль. Но что-то было не так. Это считывалось на уровне какого-то шестого чувства, по позе, по странной тишине. Он стоял, напряжённо держась за ограждение, словно готовый подтянуться и сделать шаг. — Чарли, — Макс позвал тихо, боясь спугнуть, и тот вздрогнул и резко сделал шаг назад, — Чарли, всё хорошо? — Макс? — Шарль закашлялся, — Я не слышал, как ты вышел на балкон, прости. Всё хорошо, да. Что ты делаешь тут так поздно? — А ты? Всё точно хорошо? Я могу зайти. — Не надо, спасибо. Дома Алекс. И вообще, всё хорошо, спасибо. Макс кивнул и поджал губы. Он слишком устал, чтобы спорить. И хоть они и были с Алекс соперниками в определённом смысле, если она была дома, то всё равно было чуть спокойнее за Шарля. Какое-то время они стояли молча, в темноте, обдуваемые ветром с моря. Сказать было нечего, но и расставаться не хотелось. Усталость, стресс, страх. Всё это смешалось и начинало казаться нереальным там, в темноте. Но утром, когда наступила ясность, Макс буквально орал в трубку на представителя антидопинговой комиссии ФИА. Шарль реально мог спрыгнуть, это был не сон, и делать что-то нужно было срочно.***
Шарль отстранился от него, но он начал принимать таблетки. Медицинская тайна, охраняемая в FIA, да и в целом в Евросоюзе, в котором оба они жили, как зеница ока, была не всегда доступна даже родственникам, но Шарль сам, без просьб, открыл Максу доступ до его записей. Не надо было быть гением, чтобы понять, зачем: так Макс правда мог волноваться меньше. Волновался он может и меньше, но эти долгие месяцы ещё большей холодности, чем просто после их расставания, угнетали его. Активно летая по миру, он постоянно думал про слова Шарля. «Это, почему-то, всегда самолёты». Почему они путешествуют на самолётах было понятно, но казалось в этих словах есть и другой смысл. В самолётах, над землёй, всё и правда было другим. Но не настолько, чтобы это имело значение для Макса. Для это было «это, почему-то, всегда Шарль». В детстве они с мамой много летали по Европе на его гонки в самых обычных самолётах. Однажды они сидели в хвосте самолёта, и первый час полёта прошёл спокойно. Он читал журнал, а мама спала, облокотившись на окно. Но в какой-то момент его ухо выловило из общего шума особый звук, который заставил вздрогнуть — голос Шарля. Он слегка привстал на месте, чтобы разглядеть Леклера. Тот сидел в середине самолёта со своей мамой. Макс попытался отвлечься обратно на журнал, но всё, на что он мог теперь обращать внимание, был Шарль. Он посмотрел на маму, которая крепко спала, и решил, что поход в туалет и «случайная» встреча проходя мимо — лучший план. Он встал и пошёл, как ему казалось, максимально естественно, вперёд по проходу. — О, Макс! — Шарль поздоровался первым, чем спас Макса от необходимости плохо играть удивление. — Привет! Здравствуйте, — Макс кивнул маме Шарля и та улыбнулась ему в ответ. — Привет, Макс. Шарль тоже улыбался. Тут, в небе, они не были соперниками сейчас. Они были просто Макс и Шарль, и Макс растерялся. А затем разозлился. Захотелось просто так ударить Шарля. За ни за что. За то, что выводит его из равновесия. А затем резко, залившись краской и что-то бессвязно буркнув, он развернулся и вернулся обратно, забыв свою легенду о том, что он идёт в туалет в носу самолёта. Вернувшись на место, он спрятал горящие щёки в ладонях, натянул капюшон на глаза и молился, чтобы он просто сгорел со стыда и Шарль всё забыл. Макс улыбнулся воспоминаниям. Как же давно это было.***
С годами, отвратительная реакция на стресс в виде желания кого-то ударить никуда не ушла, но он научился полностью её подавлять. И поэтому, как приличный человек, мило общался со всеми на этом ужасно скучном благотворительном ужине, хотя хотелось чтобы все просто заткнулись и уйти домой. Несмотря на шум и болтовню вокруг, по сути даже поговорить толком было не с кем, потому что Мекис передавал его из рук в руки каких-то нужных людей, которые говорили пару фраз, и его уводили дальше. В какой-то момент, сбежав в туалет, он серьёзно начал обдумывать план побега с этого мероприятия, и стоял задумчиво мыл руки, когда в туалетную комнату буквально ворвался Шарль и пробежал к дальней кабинке. Его рвало. Затем, шатаясь, он дошёл до раковин, встал рядом и начал умываться, кажется вообще не замечая Макса. — Эй, Чарли, всё хорошо? Он мягко взял его за плечо, ожидая снова услышать, что помощь ему не нужна или что всё хорошо. Но Шарль жалобно ответил «да». — Так, хорошо, тихо, не падай, — Макс подхватил его за локоть, когда Шарль пошатнулся, — Ты перепил? Ты весь мокрый и трясёшься. — Почти. Дай я сяду на пол, пожалуйста. — Ладно, давай вот тут, у стеночки. Так что ты пил? — Я подумал, что если смешаю виски с таблетками, то мне не станет хуёво, — Шарль вытер лицо краем рукава рубашки, — Но надо было, блядь, слушать умных людей. — Таблетки которые?.. — Боже, ты же знаешь, что я не закидываюсь дрянью. Антидепрессанты. И меня уже дважды вырвало. Сначала становится чуть лучше. Потом опять тошнит. — Блядь. Надо тебя уводить отсюда. Ты сможешь дойти до моей машины? — Да. Но не гарантирую, что меня не вырвет. — Ладно. Сейчас я подниму тебя, мы выйдем, спустимся на первый этаж, пройдём по двору и дойдём до моей машины. И будем делать вид, что очень заняты разговором, и не будем останавливаться. А если тебя продолжит постоянно тошнить, то я отвезу тебя в больницу. Идёт? — Да, идёт. Но если я упаду, мне заранее жаль. Стоило отдать должное — Макс видел, что Шарль старался идти быстро, старался держать нейтральное лицо и улыбаться всем. У машины его стошнило ещё раз, и Макс протянул ему бутылку воды из машины. Поразительно, как долгие отношения вырабатывают толерантность к таким вещам. В какой-то момент любовные чары уже не могут развеяться от вида того, как кто-то блюёт себе под ноги. Тогда-то и понимаешь, как ты глубоко в этом увяз. — Поедем? — Да, спасибо. Я оставлю пока бутылку себе? — Конечно. Если что, то предупреждай, я остановлюсь. — Тебя не будут искать? — Будут, как и тебя. А сейчас полезай в машину. Особняк, в котором они были, находился в горах и дорога шла по серпантину, что явно не улучшило ситуацию. Зато когда через пятнадцать минут Шарль попросил остановить, то место оказалось даже живописным. А этот раз его не стошнило, и он просто стоял и жадно глотал свежий воздух. — Антидепрессанты, да? — всё же спросил Макс, когда они стояли у машины, смотря на город. — Антидепрессанты, да. Уверен, что ты смотрел мои медицинские записи. Высокофункциональная депрессия. Под ними расстилался ночной город, а где-то вдалеке поблёскивала полоска моря. — И как, помогает? — Да, сейчас уже лучше, в целом. Терапия, таблетки. Не идеально, но жить уже можно. И главное больше не пить. — Я рад, если тебе становится лучше. Тогда я сильно испугался за тебя. — Спасибо. Всем было плевать. — Мне не плевать. — Я знаю, Макс. Тебе никогда не плевать. «За это ты меня и любишь, да?» — повисло в воздухе. Зачем мучить старые раны человека, которому и так плохо? Даже если очень хочется услышать, что его, Макса, всё ещё любят. Но он просто довёз Шарля до дома и передал в руки Алекс.***
«Это всегда самолёты», да? Самые важные бумаги в своей карьере он подписал в чужом частном самолёте, так что может быть. А сейчас он летел в своём, совершенно один, и мог позволить себе только воспоминания. Макс был много за что благодарен Шарлю в этой жизни, и его терпение в начале отношений уверенно входило в этот список. Тогда они впервые остались по-настоящему вдвоём после того, как поцеловались в гаражах, и сидели на кровати в номере Макса, целуясь, но теперь уже не спеша. Желание чего-то большего нарастало, ровно как и страх от того, что он понятия не имел, что делать дальше. Когда Макс отстранился, Шарль обеспокоенно нахмурил брови. — Всё в порядке? — Эм, да. Просто, хотел спросить кое-что. — Конечно, vas-y, спрашивай. — У тебя уже были парни же, да? — Да. Это проблема? — Нет. Но ты… ну, ты «нижний» или «верхний»? — И так, и так, — Шарль пожал плечами, — По-разному может быть. — А я? — Что «а ты»? — Шарль непонимающе наклонил голову набок. — Ну, а я кто? Я «верхний» или «нижний»? — Макс, — Я Шарль еле сдерживался, чтобы не рассмеяться, и только прикусил губу, сдерживая дурацкую улыбку, — Макс, откуда я, по-твоему, должен это знать, если ты сам не знаешь? — Ты же в этом разбираешься. Шарль всё-таки не смог сдержать смешка и получил от Макса лёгкий тычок в бок. — Эй! Ну серьёзно, по-твоему, в какой-то момент я получил гейский навык «выдающий роли» и теперь могу тебя окрестить «пассивом»? Тебе не обязательно выбирать себе роль, это же не RPG с классами. Просто пробуй что хочешь, и там поймёшь. Тебе же что-то наверное хочется, non? Макс неопределённо покачал головой. — Я вот, например, хочу тебе отсосать, если ты готов. Шарль сказал это совершенно буднично, в то время как Макс застыл как олень в свете фар. — Я не настаиваю, просто говорю. — Нет, я не против, просто, ну, нельзя же это вот прям так говорить! — Почему нельзя? Макс, только не говори мне, что в свои двадцать два ты девственник. — Ты же знаешь, что нет, — Макс недовольно фыркнул, — У меня было несколько девушек. — Тогда странно, что тебя смущают такие разговоры. — Они занимались делом, а не болтали! — Ладно, — Шарль сжалился, — Я не то чтобы обычно много болтаю, и не то чтобы у меня какой-то огромный опыт, как ты мог подумать. Просто если мы будем говорить, то будет легче, по крайней мере я так думаю. Согласен? И я всё ещё хочу тебе отсосать. Шарль снова рассмеялся, и Макс повалил его на кровать с целью защекотать и заставить молить о пощаде. Уже взрослый Макс скучал. Больше половины жизни Шарль был где-то рядом. А сейчас он был без него. И ладно бы Макс знал, что Шарль живёт свою счастливую жизнь, нет. По мнению Макса, они просто теряли время, и от этого было больно и обидно. Сколько им осталось ещё жить? Никто не знает. А они потратили столько времени на это глупое расставание и теперь даже не могут сойтись. Макс недовольно вздохнул. Давить на Шарля сейчас он тоже не мог, поэтому всё, что ему оставалось делать, это просто быть недовольным.***
Обожать свою дочь и не любить её мать это абсурдное и грустное положение. Но он научился в нём жить, принимая ответственность за то, где он оказался. Просто иногда по ночам становилось так тоскливо, что хотелось биться головой о стену, и сим и игры уже не отвлекали, и тогда он выходил пройтись. Пройтись, взять рэдбулл в ночном магазине, вернуться домой и снова сесть за сим. Привычная рутина по спасению от отчаяния. Но рано или поздно в любую его рутину врывалась какая-нибудь случайность. Чаще всего, случайность по имени Шарль. Магазин был такой же, как всегда — размеренно гудящий холодильник, узкие ряды, привычная полка с энергетиками, сонный хозяин-алжирец за кассой и кошка, спящая на подушке рядом с кассой. Но сегодня тут был Шарль. Всклокоченный, в безразмерной футболке, Шарль стоял у холодильника с молоком и с потерянным видом смотрел на две бутылки в своих руках. Макс встал рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу и перекидывая банку рэдбулла из руки в руку, но Шарль не обратил на него никакого внимания. — Не думал, что ты сам ходишь по продуктовым магазинам, Чарли. — О боже мой, Макс! Я тебя тоже не ожидал тут увидеть, — от неожиданности Шарль чуть не выронил одну из бутылок. — Я часто сюда захожу, когда надо проветрить голову. Несколько кварталов сюда, несколько обратно, самое то. А ты вышел в два часа ночи из дома за молоком? — Да, но я не знаю, какое мне нужно, — Шарль пожал плечами, всё ещё крутя бутылки в руках, — Оно мне нужно для какао. — Тогда бери то, которое жирнее. — Я тоже так подумал, но может можно сделать не так жирно? — Бери жирное и просто не говори Андреа. И какао, серьёзно? В два часа ночи летом? — Психолог говорит, что мне полезно пробовать новые или забытые вкусы, ходить до дома новой дорогой и всё такое. — Ну тогда жирное молоко звучит подходящим. Когда ты последний раз пил молоко с процентом жирности выше одного процента? — Мне кажется, это было ещё когда бабушка была жива. Она говорила, что если из молока нельзя сделать масло, то это не молоко. Слушай, Макс, ты спешишь? — Шарль оторвал взгляд от молока, скользнул по лицу Макса и опустил взгляд в пол, — Хочешь выпить со мной какао? Не хочу один. Это и так странное занятие, а если я буду делать это в полном одиночестве, то буду чувствовать себя совсем полудурком. Макс не стал спрашивать, что с Алекс. Не стал говорить, что это плохая идея в их случае. Просто согласно кивнул и поставил рэдбулл обратно в холодильник. Сегодня он не пригодится. По дороге до дома Шарль устроил маленькую лекцию про то, что он за сегодня узнал про какао и методы его производства. И видеть Шарля таким болтливым и активным было приятно, хоть к концу дороги он снова стал потерянным и затихшим. В квартире Шарля в этот раз было прибрано и чисто. Даже слишком чисто, словно Шарль выкинул почти все свои вещи. Учитывая что он разбил шкаф, вполне возможно, что в какой-то момент он решил, например, порезать все свои вещи, а затем действительно выкинул их. Макс тяжело вздохнул и уселся на высокий стул на кухне, пока Шарль возился с кастрюлькой для молока. Первая кастрюлька не устроила Шарля по каким-то только ему ведомым параметрам и он полез в шкаф за глубоким сотейником, гремя посудой. — Можно же просто разогреть молоко в микроволновке и кинуть туда какао. — Этот какао нужно именно варить, по крайней мере так пишут в Интернете. Ты смотрел этот Ле-Ман? — Шарль наконец-то определился с посудой и поставил её на плиту. — Конечно. Не думал, что ты тоже смотришь. — Я сейчас немного возвращаюсь к этому. Я наблюдал и за тобой на Нюрбургринге, кстати. Это было здорово. Мы с Лео спали в гостиной у телевизора под трансляцию, — Шарль слегка улыбнулся, и от этой улыбки у Макса заныло в груди. Он скучал по ней. Шарль тем временем налил молоко, засыпал туда какао и сосредоточенно его помешивал, возможно относясь к нему чуть серьёзнее, чем было нужно, — Так что я видел все твои ночные обгоны, это было здорово. Даже если всё вышло вот так, это было очень важно для меня. — Я рад, что среди тысяч зрителей был и ты. Шарль продолжал помешивать какао, и Макс от скуки рассматривал комнату. На кухне стояла наполненная миска с водой и кормом, и по полу были разбросаны игрушки. Кажется, Лео снова был с Шарлем, но где-то тихо спал. Общение с Лео наверняка шло Шарлю на пользу. Макс представил, как Шарль лежит с Лео и смотрит за его гонками, и тепло снова разлилось в груди. — Наверное мы можем иногда смотреть что-то и вместе. Ну, по-дружески. Улыбка Шарля стала чуть более печальной, он выключил плиту и достал чашки, в которые начал разливать какао. — Мы не друзья, Макс. И не можем ими быть. Только не спрашивай, кто мы, а то я разревусь прямо тут, а не ты, ни я этого не хотим. — Ты прав, — Макс забрал горячую чашку и аккуратно подул на поверхность, — Но смотреть гонки мы можем? — Мы можем попробовать. Я скучал по такому, но я боюсь. Я сделал больно тебе тогда, я сделал больно себе и… — Я понимаю. Пока просто гонки. И какао, если захочешь. Или любой другой новый напиток, какой захочешь. Хорошо? — Хорошо, — Шарль заметно расслабился, садясь рядом, — Просто гонки. Можешь остаться сегодня ночью тут? На диване, или в спальне, где угодно. Просто чтобы я не спал один. "Просто гонки," — напомнил себе Макс и кивнул. — Конечно. — А тебя не будут искать? Ну, твои. — Это не твоя забота, Чарли. Я останусь тут и с радостью посплю на диване. — Тогда к тебе скорее всего придёт Лео. — Если его не смутит, что от меня пахнет кошками, то я только за. Мы с ним неплохо ладили… ну, раньше. Хотелось прикоснуться к Шарлю, но казалось, что он может разрушить всё это новое хрупкое между ними, и разрушить этого нового, хрупкого Шарля. И Макс просто сделал ещё один глоток. — Спасибо, Макс, что пришёл. — И тебе спасибо, за какао. Мне кажется я впервые в жизни пью какао летом.***
Иногда Макс приходил просто для того, что Шарлю было проще сделать что-то в его присутствии. Просто сидел на полу в ванной, пока Шарль мылся. Помогал сложить посуду в посудомойку. Выходил на прогулку с Нино, чтобы Шарль выгуливал Лео. Он не до конца понимал, как это работает, но его нахождение рядом помогало, и он продолжал это делать. В плохие периоды Максу казалось, что он теряет за всем этим себя. Потому что такие дни превращались в то, что он следил, поел ли Шарль, помылся ли и выпил ли таблетки. Словно у него был ещё один ребёнок. Это выматывало и заставляло чувствовать себя одиноким. Но иногда он приходил просто так, и они смотрели гонки или какой-то сериал, лёжа на диване и обсуждая всякую фигню, и потом либо Макс шёл к себе, либо оставался ночевать на диване, а Шарль уходил в спальню. Сериал на экране был невообразимо скучным, и Макс начал проваливаться в сон, когда Шарль рядом заёрзал. — Макс… — Да? — Извини меня за то, что я тогда сказал, когда мы расстались. Это было грубо и не было правдой. — Хорошо, — Макс удивлённо повернулся на Шарля, но тот не смотрел в его сторону, задумчиво рассматривая собственные руки в отблесках телевизора, — Если бы я уже давно не простил тебя, то явно бы тут не сидел. — Простил не значит забыл. Ты не портишь мою жизнь и не мешаешь мне жить нормально. — Ты мне тоже. — Даже сейчас, когда со мной надо нянчиться как с ребёнком? — Даже сейчас. Хоть я и не в восторге от твоего состояния, ты не портишь мою жизнь, Чарли. — Можно я не буду сегодня уходить? — Конечно. Голова Шарля легла ему на плечо, и на секунду он растерялся, не зная, как себя вести. Но взяв себя в руки просто придвинулся чуть ближе. Они так и уснули, в неудобной позе, от которой наутро болела шея и спина, но для Макса это была маленькая победа.***
Всё чаще он чувствовал себя чуть больше бордер-колли, чем львом. Он присматривал за всеми: за новичками, за семьёй, за Ханной, за ДжиПи, за своей командой, за Шарлем. Да, это выматывало, но он не хотел бы быть другим человеком. Пускай он пастушья собака, плевать. Зато ему не плевать на тех, кто рядом с ним. — Как ты, Чарли? Шарль стоял у ограды трассы, и выглядел довольным жизнью. Но они были на публике, поэтому надо было быть дураком, чтобы слепо такому поверить. — Нормально. — Я видел сегодня Алекс в паддоке. Всё в порядке? — Хочу сегодня просто гонять и не думать об этом. Давай кто поставит лучшее время круга за день из нас двоих, тому второй покупает ужин? — По рукам. В глазах Шарля сверкнул давно забытый азарт, и Макс почувствовал, что кто бы не поставил лучшее время, это ещё одна его победа. Шарль похлопал его по плечу и пошёл к команде. На людях прикосновения были нормальными — обусловленные контекстом, дружеские. А когда они этим же вечером вдвоём сидели в номере Шарля, смотря теннис и ужиная пиццей, прикоснуться к Шарлю казалось слишком личным. В какой момент нормально идти на физическое сближение со своим бывшим, который борется с депрессией? У Макса не было ответа на этот вопрос. То, что он испытывал влечение к человеку, которые иногда шарахался прикосновений и был порой беспомощным, заставляло его ощущать себя грязным животным. Но при этом казалось, что если бы он перестал видеть в Шарле красивого мужчину и привлекательного партнёра из-за его депрессии, то это было бы не сильно лучше. В итоге Макс в любом случае чувствовал бы себя так же погано, как сейчас. Но главное, что Шарль спал крепко и спокойно этой ночью, не мучаясь бессонницей или кошмарами. Да ещё и предложил Максу сыграть в падел, когда они вернутся в Монако. Планы. Хотя бы маленькие планы от человека в депрессии были уже победой, пусть на это ушёл почти год.***
— Макс, привет! Не видел Алекса? — Лили говорила звонко и громко, как всегда. Она нравилась Максу, что-то было в ней приятное и живое. — Привет! Не видел, я вообще его сегодня не видел. Привет, Алисия, — Макс помахал девушке, скромно стоящей за спиной Лили, и та помахала ему в ответ. — И куда он делся, этот Алекс, — девушка открыла сумку, и начала рыться там в поисках телефона, но кое-что привлекло внимание Макса. — О, это же свитч? Мне у Нинтендо мало что нравится, я больше в сторону стимдека сейчас смотрю, но Шарлю я такой подарил на это Рождество, чтобы ему было не скучно летать. Наверное, надо было подумать, прежде чем говорить, но игровая техника была его слабостью. — А мне… Алекс подарил, — казалось, Лили на секунду смутилась. — А мне Олли. — Кстати, у Алисии мега классные кастомные джойконы! — Лили быстро вернулась к своему привычному тону, и пока она печатала что-то на телефоне, Алисия вынула из своей сумки свитч и протянула Максу. На нём красовались стики, где на правом и на левом стике были нарисованы медвежата. — Это правда очень мило, — Макс одобрительно кивнул и протянул приставку обратно. — Получается, надо будет добавить Шарля в друзья в Animal Crossing. О-о-о, Шарль, привет! — Лили радостно замахала, и Макс обернулся, чтобы увидеть Шарля, идущего к ним со своей дежурной грустной улыбкой. — Привет, привет. Что вы тут все обсуждаете? — Хотела найти Алекса и сказать, что мы с Алисией ушли в город за бабл-ти. — Бабл-ти, — задумчиво произнёс Шарль, грустно посмотрев на Макса. Понимать друг друга без слов это конечно звучит романтично, но на практике не всегда просто. — Можем, — Макс быстро поправился, — можешь потом сходить, после практик, думаю. Лили обвела взглядом Макса и Шарля, а затем задумчиво наклонила голову. — Как насчёт того, чтобы мы с Алисией сейчас сходили, узнали, что то место с бабл-ти, про которое я видела в тиктоке, правда классное, а потом вечером пойдём все вместе. Я, Алекс, Олли, Алисия, вы с девушками? — Было бы здорово, — снова подала голос Алисия, всё ещё выглядывая из-за Лили, явно пока что немного побаиваясь Макса. — Что думаешь, Чарли? Макс не был уверен, что так много людей это не перебор для Шарля сейчас. — Не уверен, что Алекс сможет… — Шарль многозначительно посмотрел на Макса, и тот кивнул. — Келли тоже не сможет, — Макс и не собирался её звать. — Думаю, идея неплохая. Да, давайте. — Тогда до вечера! — Лили снова помахала им рукой и увела Алисию за собой. Макс до последнего был уверен, что в конце концов Шарль откажется. Все контакты с людьми он старался минимизировать, если это было не по работе или это был не Макс. Но то ли магия бабл-ти, то ли живость Лили всё же сделали это чудо. Правда сидел Шарль почти весь вечер молча, в основном слушая Олли, изредка что-то вставляя. И весь вечер Макс не спускал с него взгляд, боясь, что сейчас тому станет хуже и нужно будет срочно ретироваться. Но Шарль, кажется, был в относительной норме. И пока Макс обсуждал с Алексом тайскую кухню, Лили начала что-то показывать остальным ребятам на своём свитче, и Шарль даже робко, но искренне улыбнулся. Вечер был классный, но к концу Макс чувствовал себя вымотанным. Слишком много ментальных сил стоило следить за всеми, ещё и после отстойных практик. Они стояли с Лили на крыльце кафе, пока кто-то из ребят пошёл в уборную, а кто-то фотографировался с персоналом. — Знаешь, в детстве было проще заводить друзей. Можно было просто подарить девочке со двора браслетик или наклейки, и вы были уже лучшие подружки. — У меня такого не было, — Макс хмыкнул. — Ну конечно. Вот, — Лили отцепила от сумки брелок в виде зайчика в костюме клубнички, — Теперь было. Мне кажется, мы могли бы подружиться. И с тобой, и с Шарлем. — Спасибо. Заяц был прикольный и Макс искренне улыбнулся, рассматривая его. — Второго зайчика-яблочко я уже подарила Шарлю, если что. Вы же парочка, всё-таки. В этом не было ни осуждения, ни попытки поймать Макса с поличным, просто факт и знак, что она поняла. — Будете с Алексом в Монако, приходите поиграть в падел. И с кошками вас познакомлю. — Договорились!***
Впервые он увидел паническую атаку Шарля очень много лет назад. В самолёте, когда их случайно посадили рядом в бизнес-классе. Тогда он придал этому мало значения, и не потому, что ему было плевать на Шарля. А потому что был ещё слишком молодым и глупым, чтобы вообще задумываться о ментальном здоровье, даже о своём, сводя себя с ума в ссорах с отцом, борьбе за титул и попытках принять себя. Ему не было стыдно за то, каким он был тогда, но конечно сейчас он повёл бы себя иначе. Сейчас вообще всё было иначе, во всех сферах его жизни. В номере было слишком душно, и он вышел на большой застеклённый балкон. — Ну конечно же наши номера соседние. Привет, Макс! Шарль помахал ему с соседнего балкона. Но сейчас в его фигуре не было того напряжения как дома. Он просто стоял, рассматривая город. — Привет, Чарли. Очередное волшебное совпадение. — Или это ты подсуетился? — К сожалению, нет. Правда случайность. — И чего ты не спишь? — Джетлаг. — Понимаю. Знаешь, странное настроение. Хочется молочный коктейль, но обязательно из ночного МакДрайва. — Одевайся, через пять минут к тебе зайду. Через полчаса Шарль уже пил молочный коктейль на парковке Макдональдса, пока Макс ел самый дешёвый чизбургер. — Я и забыл, что ты арендуешь машины вообще каждый раз, когда где-то оказываешься, это такая странная тема. — Ну, вдруг я захочу покататься или поехать за молочным коктейлем. А такси я на дух не переношу. — Это, безусловно, удобно. Но странно. Мы реально сидим ночью вдвоём в тачке на парковке, безумие какое-то, если нас тут кто-то увидит. — Да плевать. Главное что это то, чего ты хотел? — Да, спасибо. Это оно. Знаешь, я надеюсь, что моя сентиментальность, которая помогает мне закапывать себя в эту яму, поможет мне себя и достать. — Ты о чём? — В детстве мы с отцом ходили пить клубничные молочные коктейли по выходным. И знаешь что? Это мой первый клубничный молочный коктейль с тех пор. Глупо, да? Поставить жизнь не то что на паузу, а просто споткнуться и потеряться вот так. — Я, Чарли, вообще не силён в таких вещах. Но я за то, чтобы ты жил без всяких пауз, да. — Спасибо. — Ты когда-то говорил, что тебе помогает музыка. Ты играешь сейчас? — Нет. Как будто депрессия забрала у меня желание спать, есть, трахаться и играть. — Ну, — Макс растерянно закашлялся, — В последнее время ты ешь. Может и до музыки дойдёт. — Надеюсь. Знаешь, у депрессии есть нечто вроде плюса, хотя наверное так нельзя говорить. Конкретно сейчас мне совершенно плевать, если кто-то узнает обо мне. Я, честно говоря, понятия не имею, как это работает. Я просто хочу самому себе себя обратно.***
Макс всё ещё не любил светские вечера. А вечера, где Келли могла пересечься с Шарлем, он буквально ненавидел. Ещё перед мероприятием он успел несколько раз поругаться с Келли, пока они собирались, и пытался всеми правдами и неправдами придумать, почему не сможет прийти, но Мекис лично позвонил ему и напомнил, что прийти нужно. Тогда он попытался оставить Келли дома, но это тоже было невозможно. На вечер он отправлялся как на казнь. План напиться до беспамятства и просто пропустить всё это казался соблазнительным, но дома сегодня была и Пи, и Лили, и он не мог себе позволить в таком виде появиться перед ними. Поэтому, буквально стиснув зубы, пришлось поехать и терпеть всё это. Ещё в тот момент, когда Алекс подвела к ним с Келли Шарля и начала наигранно мило болтать с Келли, Макс знал, что что-то случится. — …конечно я положила глаз на Макса ещё тогда, хорошие товары на полке не задерживаются. Келли рассмеялась от собственных слов, а лицо Шарля на секунду перекосило от гнева. Макс кинул на него грустный взгляд, надеясь, что скандала не будет. Шарль резко, ничего не сказав, развернулся и направился быстрым шагом к выходу. У Макса было меньше секунды, чтобы решить, что делать дальше, но ему не понадобилась даже она. Он вырвал свою руку из рук Келли и вприпрыжку побежал за Шарлем, не удостоив девушек никаким объяснением. Он быстро догнал его и подстроимся под шаг, пока они шли во двор. — Чарли, я… — Заткнись, — Шарль процедил зло, снова ускорив шаг. — Я… мне жаль… мне жаль, что тебе приходится её видеть, мне жаль, что я так и не разобрался с ней, мне жаль, Чарли, прости. Шарль резко развернулся, и Макс чуть ли не влетел в него, но вовремя остановился. Он чувствовал себя таким жалким и виноватым, что готов был расплакаться, лишь бы Шарль сменил гнев на милость. — Ты идиот, Макс? — Я… — Я злюсь, в первую очередь, не на тебя. Я злюсь на неё. Они стояли рядом с раскидистым кустом акации. Достаточно приватное место, чтобы говорить, но кричать всё равно не стоило, и обоим пришлось понизить голос. — Она называет тебя товаром. Для неё маленький безмозглый пацан был удобным, логичным решением. Я злюсь на неё! И на тебя, но за то, что даже сейчас ты не можешь признать, что это всё не твоя вина. — Но сейчас то я взрослый и всё, что происходит сейчас, и моя вина тоже. Да и тогда я не был не в сознании… — Макс, — резко оборвал Шарль, — Либо ты сейчас, смотря мне в глаза, говоришь, что ей не стоило делать этого с тобой, и я понимаю, что ты в это веришь, либо я просто ухожу. Тебя ломали и ломали, и я тратил годы на то, чтобы научить тебя искренности, ласке, нежности, доверию. Ты играешь в спасателя, пытаясь спасти меня, а я не успел спасти тебя до того, как ты решил, что лучше быть «нормальным» с женщиной и семьёй, чем самим собой. Я устал. Я не могу. Я… ненавижу всё это. — Чарли, — Макс сделал шаг вперёд, — в чём-то я виноват, по уши виноват. Но ей правда не стоило делать этого. И так ко мне относится. Я хотел быть нормальным. А с тобой я счастливый, хоть всё и идёт наперекосяк, — Макс сделал ещё один шаг вперёд, и аккуратно прикоснулся пальцами к ладони Шарля. Тот, на секунду задумавшись, всё же взял его руку. — Ты не обязан теперь всю жизнь это терпеть. — Не обязан. Спасибо, Чарли, что ты на моей стороне. Иногда даже больше, чем я сам. — Нам надо идти обратно, да? — К сожалению. — Ладно. Дай мне пять минут, а то устрою скандал, если вернусь туда сейчас.***
Макс смотрел в потолок моторхоума, когда раздался стук в дверь. Пускай он научился не принимать проблемы с машиной на свой счёт, вылет из Q2 это всё равно обидно и дико бесило. Он нехотя встал с кровати и прошёл к двери. На пороге стоял Шарль, слегка смущённый своим положением красного пятна среди моря синих домов и людей, но всё же держащегося уверенно. — Чарли?! Не стой, проходи. Он поспешно захлопнул дверь за Шарлем, и окинул его удивлённым взглядом. — Что случилось? — Зашёл напомнить, что завтра нам ещё бороться с тобой, чтобы ты не расслаблялся, — Шарль немного растерянно потёр шею, словно сам не до конца веря, что пришёл сюда посреди дня на глазах у всех. — Я поеду с середины, какое «бороться»? — Ну, мне казалось мы всегда с тобой спорили на лучшее время круга, а не на место, разве нет? — Чарли… тебе не стоит пытаться поддержать меня, ты же… — Эй, Макс, — он резко дёрнул его за рукав, — То, что я не могу сейчас 50 на 50 не значит, что наши отношения должны быть 0 на 100, ладно? Я знаю, что ты расстроен. И ты имеешь права быть расстроенным. И я хочу тебя поддержать. И буду ждать завтра. — Я правда жутко расстроен. Это было так глупо, так долго держать меня в боксах, а потом я снова начал просто прыгать на трассе, это какая-то несмешная шутка. Я могу часами рассказывать, какая эта машина херовая. — У меня полно времени. От улыбки в краях глаз Шарля появились привычные морщинки. Макс не стал упускать такую возможность излить свою душу, оставив Шарля у себя в моторхоуме до утра.***
Через две недели Шарль снова появился на его пороге, но уже в номере отеля. — Можно войти? — Входи. Макс пропустил его внутрь и закрыл за ним дверь. — Злишься на меня? — Шарль явно не мог найти себе места, неловко стоя в коридоре. — За то, что ты пропал на две недели, полностью меня игнорируя и не беря телефон, заставляя меня сходить с ума? Как ты думаешь? — Макс шумно выдохнул, прошёл внутрь номера мимо Шарля и сел на диван, — Злюсь. А потом вспоминаю о твоём состоянии и больше не могу злиться. — Лучше злись. Когда я веду себя как придурок, то лучше злись. Я правда был не прав. Я мог хотя бы написать, что не могу сейчас отвечать. — И что же с тобой было? — Мне было страшно. Что всё, что снова начинается, только из-за моего состояния. Из-за жалости. И что потом мне снова будет очень больно. — Чарли. Да, твоё состояние стало поводом. Но не причиной, — Макс сжал переносицу и прикрыл глаза, шумно дыша через нос, — Я правда скучал по тебе. И сейчас мне тяжело. Но я хочу быть рядом. И я очень боюсь тебя случайно ранить чем-то или задеть. Это тоже сложно. — Прости. — Не извиняйся. Но я злюсь на тебя. Безумно злюсь и на тебя, и на эту дрянь в твоей голове, и на то, что не знаю с ней делать. Злюсь на то, что становится лучше, а потом снова хуже. И на то, что эта херня может тебя у меня забрать. — Я бы хотел сказать, что не заберёт, но я не знаю. Но я понимаю, если ты мне сейчас не очень веришь. Как насчёт полететь в воскресенье домой вместе? Я хотел бы побыть с тобой после того, как я так некрасиво пропал. — Не боишься? — Чего? Слухов и разговоров? Нет. — Хорошо. Ладно, не стой в коридоре, разувайся и проходи. Но я всё ещё злюсь на тебя. Но это не значит, что я тебе не рад.***
Стюардесса в самолёте Макса всё ещё помнила, какой чай любит Шарль. Словно он и не пропадал по-настоящему. И к чему Макс не был готов, так это к тому, что как только она скроется за дверью, оставив их в этой части самолёта одних, то Шарль расплачется, уронив голову на руки. — Боже, Чарли, иди сюда. Макс раскрыл объятия и Шарль, слегка замявшись, пересел к нему, положив голову ему на плечо и продолжил плакать. Макс осторожно погладил его по спине. Шарль не стал плакать сильнее, и он повторил движение ещё раз, чуть увереннее. — Наверное не стоит спрашивать, что случилось, да? Шарль пробормотал что-то неразборчивое, и Макс не стал переспрашивать, потянулся к полке с пледом, всё ещё придерживая Шарля, и затем укрыл их обоих.***
Напроситься к Дэну в гости во время этапа в Остине, а потом задать такой вопрос было крайне некрасиво, но ничего лучше Макс не придумал. Он сидел на диване, крутя стакан с пивом в руках, пока Дэн переключал каналы на телевизоре. — А тогда, ну, у тебя была диагностирована депрессия? Дэн нахмурился, но от экрана не отвернулся. — Если подозреваешь у себя что-то, то лучше иди сразу к специалисту. — Не у меня. Просто у кое-кого депрессия, реальная депрессия, и мне очень надо понять, как поддержать этого человека. Дэн всё же отложил пульт и уставился прямо на Макса. — Даже не думай играть в спасателя, понял? Это всегда хуёвая идея. — И что теперь, не поддерживать близких? Не смотри на меня как на идиота, я и сам всё понимаю. Но он ходит на терапию, он пьёт таблетки, он старается, Дэн, я не пытаюсь быть спасателем. Но мне нужны советы. Не от врача, а от человека. От моего друга, Дэн. — «Он», — Рик откинулся на диване, уставившись в потолок, — Ладно, я понял, малой. — Извини, что я вот так упал внезапно к тебе на голову. Просто… — Нет никого, с кем ты мог бы поделиться этим, кроме него самого. Я понимаю. Годы идут, а ничего не меняется. — Не правда, я всё же поумнел за эти годы, да и вообще многое изменилось. — Тоже верно, теперь ты хотя бы умеешь просить советы. Но что-то осталось. Например то, что вы только и делаете, кто трещите друг о друге. Дэн встал, прошёл к бару, порылся там и поставил на стол бутылку текилы. — Ты же знаешь, что я и так с ним созваниваюсь иногда? Я, в целом, в курсе. Но с его стороны. А сейчас поддержка друга нужна тебе. Расскажи всё, что у вас случилось, но с самого начала. Потому что тогда вы резко расстались, и ты запретил мне даже имя его вслух произносить. Когда утром Макс открыл глаза, из-за плотных штор было непонятно, утро сейчас или же ночь. Голова раскалывалась, а в комнате стоял тяжёлый воздух и воняло перегаром. Он помнил, что напился просто до ужасного состояния. Вроде, он даже плакал. Макс окинул комнату взглядом. На кресле, свернувшись колпачком и укрывшись пледом, спал Шарль. Макс по-кошачьи подпрыгнул от удивления, но не стал тревожить его, пройдя дальше в квартиру, в поисках туалета. За первой дверью оказалась кладовка, а следующая дверь была открыта. Это оказалась комната Дэна, и тот сидел за столом как ни в чём не бывало. — О, доброе утро, живой? — Какого чёрта Шарль тут?! — зашипел Макс, боясь разбудить Шарля, но искренне негодуя. — Ты вчера плакал и говорил, что тебе плохо без него. Я набрал его и он сразу же приехал, хотя у него должен был быть самолёт домой, — Дэн чуть ли не сиял от радости, и Макс напрягся, пытаясь вспомнить, пил ли сам Дэн вчера что-то кроме пива. Кажется, он был трезвым весь вечер, — В итоге он слушал твоё нытьё до утра, а я пошёл спать. — Тебе показалось, что позвать Чарли дохрена хорошая идея?! — Да. Макс на секунду замолчал, от возмущения не зная, что сказать, а затем до него дошло осознание. — Ты просто решил его проверить, да? Серьёзно?! — Вообще, хотел вас обоих пригласить на ферму сегодня. Овцы, собаки, свежий воздух. Вам обоим будет полезно. — Господи, ладно, скажи сначала, где тут туалет вообще? — По коридору и направо, белая дверь. И да, Макс, конечно мне надо было проверить, что он приедет к тебе, если это будет нужно тебе, а не ему. Ты всё же мой малой, и я волнуюсь. Депрессия эта херня, которая рушит не только того, кто болеет. Я знаю, о чём говорю. — Спасибо. Но разговор на больную голову слишком философский. — Давай, топай куда шёл, а я пойду разбужу твою принцессу.***
Шарль умудрился измазаться в побелке и пыли ещё в первые минуты на ферме, а затем буквально валялся с собакой Дэна на песке. Макс не то чтобы любил бывать на природе. Это всё конечно здорово и красиво, но городской комфорт привлекал его куда больше. Поэтому он шёл чуть позади, когда Дэн с Шарлем активно обсуждали что-то, возились с животными и осматривали грядки. Периодически Шарль окликал его, показывая что-то с неподдельным восторгом, и Макс радостно кивал, восторженный правда не чудесам сельского хозяйства, а самим Шарлем. После обеда Дэн отъехал встретить на своём пикапе машину, которая привезла какие-то доски и застряла на подъезде к территории, и они остались вдвоём с овцами, собаками и курочками. Макс облокотился на забор, рассматривая маленькую белую овцу. Что-то прикольное всё же было в этом, ладно. — Я знаю, что ты такое не любишь, но я уже почти готов после завершения карьеры выращивать редиску, как Феттель, — Шарль мягко толкнул его плечом, становясь рядом. — Он с радостью надаёт тебе советов. Я пока не готов становиться фермером, но если тебе нравится, то мне нравится, что тебе нравится. — Думаю я всё же ближе к садоводу, чем к фермеру. — Слушай, Чарли, вчера… что я наговорил вчера? Дэн сказал, что я плакал, и я боюсь, что сказал что-то лишнее и глупое. — Много всего. И много сожалений. Ты говорил о себе много гадостей, Макс. — Я правда иногда так думаю. Я делаю вид, что понимаю что происходит, а на самом деле я нифига не понимаю, что ты чувствуешь. — Ты и не должен. Ты здоров, а я болен, это хорошо, что ты не понимаешь это чувство. И не должен. Ты прекрасный партнёр, Макс. Честно говоря, лучше чем я. — Ты тоже хороший партнёр, Чарли. — Наверное было бы здорово, если бы мы умели такое обсуждать, да? — Но мы не умеем. И знаешь, я бы хотел иногда обсуждать будущее. — Я не уверен, что я могу. Прошлое сводит меня с ума, будущее вгоняет в отчаяние, и я стараюсь жить только настоящим сейчас. — Почему отчаяние? Ты молодой миллионер, у тебя столько вариантов хорошего будущего. — У меня — возможно, а у нас? — И у нас. Давай иногда говорить про будущее? Правда, я вижу хорошие сценарии. И я хочу к чему-то идти. Даже если очень, очень медленно. — Можно попробовать. Но не обещаю. — Ну что же. Давай я начну. В будущем нужен будет сад с грядками, да? — Да, хотя бы парочка грядок. — Хорошо. Макс оставил лёгкий поцелуй на кончике носа Шарля, и тот улыбнулся, довольно сощурившись.***
— Гонщик может быть каким угодно, — Ландо привычно скалился во все свои белые зубы, облокотившись на ограждение машины, которая везла их по параду пилотов, — Только не депрессивным и не геем. Макс сразу бросил взгляд на Шарля, но тот выглядел совершенно спокойным и лишь слегка улыбнулся. Что-что, а держать лицо Шарль умел феноменально. А вот Оскар нахмурился. — Что за хуйня? Ты же вроде был главным защитником ментального здоровья. — Ну да, и это типа важно, но типа если у тебя депрессия, то ты не хочешь бороться, то какой из тебя гонщик? Ну понимаешь, а не сказал, что это стыдно или плохо же? — Просто скажи, что ты ляпнул очередную херню не подумав. — Нет, Оск, тут есть правильная мысль! — Лан, ты несёшь хуйню. Ты можешь даже не знать, если у кого есть депрессия. — А-ха-ха, типа «депрессия в Феррари»? Ландо кинул взгляд на Шарля и подмигнул ему, и Макс захотел перекинуть Норриса через ограждение на дорогу. — А почему пилот не может быть геем? — подключился в разговор Льюис. — Ну вдруг он влюбится в соперника, как тогда гонять с тем, кого хочешь выебать? — Господи, какую же херню ты иногда несёшь, Лан. Шарль развернулся и помахал своим фанатам, словно вообще не был заинтересован в дальнейшем течении разговора. Но когда Макс встретил его между парадом и гонкой, чтобы привычно посидеть пару спокойных минут за гаражами вместе, Шарль кипел. — Уёбок тупой. Я его и без желания побеждать вынесу сегодня. И тебя. Какого хера кто-то смеет говорить что-то такое?! Мне не нужно хотеть жить, чтобы хотеть победить. Уёбок. Макс не стал умничать, что если Шарль хочет победить, значит он уже чего-то хочет и это хорошо. Просто смотрел на своего злого шипящего Шарля. Он и правда был похож чем-то похож на Сасси, не удивительно, что они всегда находили общий язык.***
Первым открытием после покупки частного самолёта оказалось то, что это не работает так просто. Чтобы куда-то полететь, нужно всё равно заранее делать запросы, запрашивать разрешения, посадку и прочие формальности, узнавать расписание аэропорта и лучше, если поездку можно запланировать хотя бы за несколько дней. Когда-то Макс обожал летать с отцом на обычных самолётах, и особенно любил, когда его отца кто-то узнавал. Тогда он чувствовал себя безумно гордым. Сейчас же отец летал на его самолёте, когда было нужно, и Макс не сильно любил, когда кто-то вообще упоминал его отца. Он как раз ехал домой из аэропорта, куда отвёз Йоса, когда позвонил Шарль. — Salut! Макс давно не слышал французской речи. Никак логически привязать отсутствие французского к депрессии он не смог, но всё равно почувствовал радость от этого давно забытого «salut». — Привет. — Я хотел попросить у тебя о помощи, — в какой-то степени, весь прошедший год Шарль только и делал, что просил помощи. Но сейчас в его тоне не было привычного оттенка отчаяния или потребности, а почти игривость. — Да, что такое? — Можешь в случае чего забрать меня сегодня из одного особняка в Монако и отвезти домой? — Да, конечно, но только не говори, что ты решил напиться. — No, конечно нет! Я решил попробовать не гнить в кровати и согласился сходить на день рождения к моему другу-архитектору, Мишелю, ты должен его помнить. Мой терапевт называет это то ли социальной, то ли поведенческой активацией, уже не помню. Но есть шанс, что мне станет там невыносимо, и мне нужен будет кто-то, кто меня заберёт. — Ладно, хорошо. Я планировал весь день сидеть в симе, так что если что, то звони. — Спасибо, mon soleil! Старое прозвище прозвучало легко и непринуждённо. Второй раз Шарль позвонил только вечером, когда Макс лежал в кровати, решив немного отдохнуть от сима на сегодня. — Ты справился с этим социальным мероприятием? — Да. Очень устал правда. Но это было не плохо. Не то чтобы прям очень здорово, но наверное это было мне нужно. Ты сейчас занят? — Лежу. — А ты можешь, ну, зайти ко мне? Если хочешь, конечно. — Я могу остаться у тебя на ночь, если хочешь. — Было бы здорово. Если ты найдёшь как объяснить это Келли… — Не волнуйся, не твоя головная боль. Сейчас приду. И он, конечно же, правда пришёл. — Я постелю тебе на диване? — Ты всегда стелешь мне на диване, в чём вопрос? — Просто… — Шарль замялся, потёр шею и как-то смущённо отвёл глаза, — Ты можешь поспать со мной, если это не слишком. — «Слишком» что? Впервые за долгое время Макс почувствовал, что его привычная лёгкая наглость будет уместна и с радостью сделал этот шаг. Шарль растерянно окинул его взглядом, явно попавшись в эту ловушку, и чтобы не стоять под хитрым взглядом Макса, подошёл к пианино, стоящему посреди комнаты. — Слишком… личное? — А то, что между нами сейчас, разве не слишком личное? — Личное, — Шарль аккуратно открыл крышку пианино, невесомо проведя пальцами по клавишам, — Я хотел сказать другое. Слишком «телесное», наверное. Словно я дразню тебя, не знаю. Потому что я не готов ни к чему… такому. — Я не предлагал тебе ничего «такого». Но конечно я хочу. Мы же не будем как два идиота делать вид, что я тебя не хочу, ладно? Но если ты попробуешь сделать что-то "из жалости ко мне" или вроде того, я сразу это пойму и будут очень, очень зол на тебя. Мне нравится с тобой спать даже без секса, Чарли. Потому что это никогда не было про секс, ты же знаешь. Хоть он мне и нравится, само собой. К тому же, ты приходил пару раз спать ко мне на диван, не думаю, что спать вместе на кровати так уже отличается. До того у нас получалось трахаться где попало, так что теперь, всех мест избегать? Шарль мягко нажал на клавишу, и тихая нота разнеслась по комнате. Макс не видел этого в приглушённом свете зала, но был готов поспорить, что кончики ушей Шарля покраснели. — Тогда я принесу в спальню ещё одну подушку.***
Он просыпался в этой кровати и раньше десятки раз, но теперь что-то было по-новому. Наверное, дело в неопределённом статусе, в котором он теперь был? Светло-серое постельное бельё, хлопок с примесью льна, всё как любил Шарль. Но самого Шарля не было рядом, а с первого этажа доносился какой-то шум. Макс нехотя встал и спустился на кухню, где Шарль возился у плиты. — Доброе утро! Это должен быть гриль-чиз, и если боги мне помогут, то он правда получится. Шарль кивнул на плиту и гору посуды на столешнице. — Впервые вижу, чтобы ты готовил по собственной воле. Тоже какое-то задание на активацию чего-то? — Нет, это не для психолога. Это для тебя. Правда времени у нас не сильно много, мне через два часа уезжать, меня ждёт самолёт в Лондон по делам. — Ну, за два часа мы точно справился с сэндвичами. — Mon Dieu, я уже не уверен. — Это же хлеб и сыр, там нечего испортить. Не волнуйся. Макс сел на барный стул и наблюдал за попытками Шарля перевернуть хлеб на сковороде и не обжечься. — Знаешь, я сегодня проснулся, и увидел, как красиво на подушке лежит свет. И как будто можно и не умирать. Наверное для человека с нормальной биохимией мозга это звучит совершенно странно, но… je ne sais pas… это было так круто. Даже если я сожгу завтрак, это утро уже хорошее. Ты вчера сказал про двух идиотов, которые делают вид, так вот, я подумал что наверное надо обсудить это. Мы же в отношениях? — Да, Чарли, я снова твой парень. Уже наверное год как. — Какой я бессовестно везучий. Он подошёл к столу с тарелкой, поставив её перед Максом и легко, почти невесомо, поцеловал того в небритую щёку.***
Шарль на подиуме улыбался, и это было прекрасно, даже если его самого там не было. Конечно, было бы лучше, если бы Льюис заглох где-нибудь, и Макс мог бы стоять сейчас рядом, но глаза Шарля блестели искренним счастьем, а значит и так сойдёт. Даже поцелуй с Алекс для камер он стерпел. Но самым великолепным были тифози. Честно, Макса они пугали. Его собственная оранжевая армия была готова оправдывать его во всём, была сумасшедшей, но в тифози был какой-то религиозный фанатизм, а Шарль был их богом. И это пугало и манило. Перед пост-гоночными интервью он коротко поздравил Шарля, и мысленно уже ждал вечера, чтобы высказаться нормально, не особо внимательно отвечая на вопросы журналистов, когда слух зацепился за то, что рядом говорил сам Шарль. — О боже мой, серьёзно? Вы хотите, чтобы я обсуждал то, что Макс якобы не попал на подиум из-за своей агрессивности и опасности? Серьёзно? Мы что, в 2021-м или каком там году? Если он уйдёт из Формулы, то журналистам будет вообще нечего спрашивать, да? Я был даже вообще не рядом, когда он кого-то там обгонял. Боже правый, это правда смешно. Давайте поговорим про мой подиум, или про двойной подиум Феррари, а не о том, какой Макс злодей, хорошо? Но если хотите обсудить грязное вождение, у меня есть пара фамилий, которые ваше издание никогда не станет обсуждать правда. Боже правый, это правда просто смешно. И да, то, что вы спрашиваете о Максе сейчас, когда он даже не борется за чемпионство, показывает ещё раз, что как бы вы его не ненавидели, он лучший на гриде, ровно передо мной. Злой, эмоциональный живой Шарль, говорящий о нём. Макс залился краской и полностью прослушал вопрос журналиста к нему самому. Он хотел прямо сейчас просто взять Шарля на руки и унести к себе. Он сделал два глубоких вздоха и вернулся к интервью, но сердце всё ещё предательски быстро стучало. Когда он шёл по коридору, чья-то рука мягко подхватила его под локоть, и Шарль завёл его в первую попавшуюся комнату. — Une seconde. Комната оказалась каморкой с коробками с канцелярией, слишком тесной для двоих, но сейчас это было лишь на руку. Шарль целовался аккуратно, бережно, и Макс принимал это с восторгом, хоть хотелось быстрее и жёстче, но кто он такой, чтобы сегодня что-то требовать от бога.***
Свой самолёт он воспринимал даже более личным пространством, чем свой дом. Полностью принадлежащее ему место с его, только его, спальней, с его любимыми напитками в баре и только он мог решать, кто полетит с ним, а кто нет. В дом кого-то могла пригласить Келли, могла переставить мебель, но в самолёте главным был только он. Когда они раньше были в отношениях, Шарль летал с ним не очень часто, но всё же бывало. И первая реально большая их ссора произошла тоже здесь. Вообще, ссорились они много, особенно в начале. И это было не хорошо, но и не плохо. Намного лучше чем тишина, которая наступила за пару месяцев до их расставания. Сейчас он понимал природу той тишины, но тогда она просто сводила его с ума и он винил во всём себя, при этом даже не понимая, в чём именно. А сейчас Шарль мирно спал у него на груди в его самолёте, уткнувшись носом ему в шею и может и не специально, но испытывал его терпение. Тёплый, телесный, такой близкий, он всё равно пока был недоступен до конца. — Макс, — Шарль заёрзал, зевая. — Да? — Давай на пару дней снимем в Монако домик в горах. Хочу прийти в себя. — Как скажешь, чемпион. — Не издевайся. — Для меня ты больший чемпион, чем Льюис. — Ты предвзят, причём бессовестно. — Да, и мне не стыдно. — Tu es impossible.***
— Вот по той дороге гоняют на этапе WRC в Монако, — Макс ткнул пальцем в окно, и Шарль, стоящий рядом, закивал, хотя не совсем понял, про какую дорогу вообще речь. Он только вышел из тёплого душа и, стоя в белом пушистом халате, был слишком сосредоточен на приятных ощущениях в теле. Вместо частного домика они выбрали укромный отель со спа. Снять один номер, но с двумя кроватями, был смешным балансом: снимать два отдельных номера ощущалось таким же неправильным, как и номер с общей кроватью. Лучшая аллегория их странному статусу — эти две раздельные кровати в метре друг от друга. Макс продолжал рассказывать Шарлю про ралли, когда вдруг почувствовал поцелуй на щеке и вздрогнул. — Ты так рассказываешь мне всё это, как будто я лично не знаком с Нёвиллем. — Он ведь и в боксы к тебе приходил, точно. Я тогда жутко разозлился, хотя знаю, что он стопроцентный гетеро, но почему-то меня дико выбесило, что он был дружелюбный такой весь. — Tu es bête, mon Max… Пойдём спать? Я очень устал. — Да, да, конечно, Чарли. Давай ложиться спать. Макс засуетился, почувствовав себя неопытным школьником рядом с объектом своей влюблённости. Лечь на разные кровати или на одну, можно ли поцеловать Шарля? Он неловко покружился по комнате, и в итоге лёг на свою кровать, а Шарль на свою.***
Он проснулся от какой-то тревожности. Привстал на кровати, Макс понял, что Шарля нет ни на соседней кровати, ни вообще в комнате. Прислушавшись, он услышал какой-то странный звук в ванной, похожий на плач. Он встал и подошёл к двери в ванну, немного помялся, но всё же постучал. — Чарли, всё хорошо? Ответа не последовало, но звуки за дверью стихли. Макс на пробу дёрнул ручку, и дверь открылась. На полу, в темноте, сидел Шарль, облокотившись на ванну. — Извини, не хотел тебя разбудить, — он вытер слёзы рукой и громко шмыгнул носом. — Эй, стоило наоборот специально меня разбудить. Макс сел рядом на холодный пол. — Что-то случилось? — Нет. Ничего серьёзного. Извини. — Как знаешь. Они сидели в тишине, под тихое шмыганье Шарля, но Макс не уходил. И вскоре Шарль всё же заговорил. — Я часто думаю о них. Постоянно. О том, как мне не хватает их обоих, о том, как всё могло бы быть. И о том, что они меня любили. Но они не знали, какой я на самом деле жалкий. Понимаешь, они любили меня, когда ещё не знали, какой я на самом деле слабак. И что я гей. Для них я был нормальный и хороший. А я… я врал, получается. Потому что я ничтожный, понимаешь? — Нет, не понимаю, Чарли. — Думаешь отец или Жюль бы любили бы меня, узнав, что я педик? — Макс поморщился от этого слова, но не перебил, — Или узнав, что моя психика пытается убить меня же самого? Что я… слабак? Я пытался быть нормальным. Я пытался быть сильным и заканчивалось всё истерикой. Я пытался быть бабником и заканчивал в кровати у случайного парня. Я пытаюсь строить семью с женщиной и заканчиваю каждый раз в твоей постели. Я не могу быть нормальным. А сейчас… сейчас я вообще не знаю, кто я, я… Даже тело моё всё ещё как будто не совсем моё, и я… Голос Шарля сорвался, и он сам сорвался в рыдания. Макс мягко притянул его к себе, и теперь Шарль уже беззвучно орал, захлёбываясь в крике и слезах, хватаясь Максу за плечи. Говорить было бессмысленно, пока истерика продолжалась, и Макс лишь слабо покачивал его из стороны в сторону. Кажется, это длилось вечно, пока Шарль хоть чуть-чуть не успокоился в его руках и Макс не смог заговорить. — Я думаю, что мы никогда не узнаем ответ на этот вопрос. Но мне жаль, что они не увидели, как тебя любит народ. Как ты сам можешь любить. Как ты любишь меня. Как ты помогал мне, когда я сам сходил с ума от своих проблем. Мне жаль, что они не увидели этого. Но мы живём дальше, Чарли. Мне правда жаль, но надо жить дальше. — Я… я… — Давай ты умоешься, а я сдвину кровати? Просто чтобы лежать рядом. Можешь плакать, если хочется, но не на холодном полу, и не один, ладно? — Да. Да, спасибо, Макс. Я… я очень устал. — Ничего, солнце. Давай, вставай.***
Утром Макс проснулся от того, что Шарль заёрзал рядом с ним. — Mon Dieu! Je suis désolé… Я опять тебя разбудил? Извини, мне так стыдно, я всё испортил… — Тихо, не начинай. Всё хорошо, окей? Мы сейчас просто пойдём позавтракаем, а потом выйдем в лес пройтись, как и собирались. — Спасибо, — Шарль сел на кровати, смущённо посмотрел в окно, затем на Макса, затем на свои руки, — Я снижаю сейчас дозу таблеток, и мне так страшно, Макс. Мне так страшно, что я снова упаду в это. — Просто звони мне, хорошо? Мы об этом уже десятки раз договаривались. — Я не должен сваливать это всё на тебя. — В моих интересах, чтобы ты быстрее пришёл в себя, так что считай, что это здоровый эгоизм. Завтрак и пробежка? — Мой терапевт говорит, что рутина и стабильность это то, что мне нужно. — И активация? — Да. Ты выучил слово и будешь вставлять его везде? — Ага. — Макс, — голос Шарля стал тихим, — Спасибо. Спасибо, что пришёл ко мне тогда. И что вернулся. Даже если изначально из жалости. Я очень скучал по тебе. — Я тоже скучал по тебе. И немного скучаю по тебе до сих пор. Но я вижу улучшения, и это радует. Та речь журналисту, — Макс присвистнул, — Это было великолепно. — Dis… ты меня любишь? От неожиданности дыхание перехватило, и Макс заёрзал на кровати, застигнутый врасплох. — Да. Да, всё ещё. Но я не хотел к тебе лезть с этим сейчас, когда всё и так сложно. — И я тебя. Всё ещё, и снова. Шарль наклонился к нему, застыл на секунду над ним, а затем поцеловал в лоб. — Завтрак. Пробежка. Пошли.***
Макс знал, что он мамин любимый сын, и даже не собирался с этим спорить. Звонок матери всегда ощущался как тихая гавань. — У вас всё хорошо? Ты почти не рассказываешь ничего, словно что-то произошло. Макс пожал плечами, хотя они говорили не по видео, и мама не могла его видеть. Ему нечего было ей сказать на это. «Я снова начал изменять своей девушке со своим парнем»? — Не хочешь прилететь к нам, ма? Провести время с девочками? — Я посмотрю билеты на следующий месяц. — Да зачем, я могу тебя забрать. — Не хочу. Я люблю обычные самолёты, ты же знаешь. — Знаю. Я тоже люблю их. И аэропорты. Но когда меня узнают не люблю. Может, через пару лет меня все забудут и буду спокойно летать? — Не думаю, что тебя когда-нибудь забудут. Ты можешь только привлечь к себе больше внимания, но уже никак не меньше. «Стать первым открытым геем-пилотом, да.» — Знаешь, мам, это был безумный год. Люблю тебя, мам. Я рад, что ты у меня есть. Прости, что редко это говорю. — И я тебя люблю. Я посмотрю билеты. Может, и Вик с собой взять? — Было бы здорово.***
— Ты хороший пилот, Чарли. Правда, дело во многом в команде. Вот бы нам дали одинаковые машины… — Я знаю, Макс! — Шарль ходил по номеру, ругаясь на французском, — Можешь не успокаивать меня. Мне нужно немного позлиться и я буду в норме. Честно. — Извини. Просто… — Ты боишься «депрессии в Феррари», я понимаю. Но нельзя совсем никогда не расстраиваться и не злиться. Просто… правда обидно. Но я не хрупкое стекло, я, всё же, и правда хороший pilot. — Ладно, ладно. «Pilot». Снова немного самолёты, да? — Я так-то пилотировал настоящий самолёт однажды. Это было круто, честно говоря. Я бы хотел снова полетать. А ты? Никогда не хотел? — Нет. Я же на самом деле высоты боюсь. — Quo?! Почему за столько лет ты ни разу мне не сказал? Как так?! — Раньше было как-то неловко об этом говорить. — Старался выглядеть крутым? — Конечно, я же очень хотел тебе понравиться. — А теперь не хочешь? — Шарль наигранно надул губы и лукаво улыбнулся. — Хочу, просто теперь считаю, что искренность работает лучше. Так что да, я боюсь высоты. — А я всяких уколов боюсь. — Я помню. — И что эта дрянь вернётся, — голос Шарля стал тише, словно он боялся, что это метафизическое нечто его заметит. — Чш, не думай сейчас об этом. Хорошо? Если оно вернётся, мы снова будем бороться. — Я постараюсь. Вообще-то, я ругался на команду, а ты меня перебил, Так вот…***
Дом Шарля снова стал его домом, а номера Шарля — его номерами. Только в этот раз всё было проще, потому что он больше не боялся всех потенциальных проблем. Как и Шарль. Снова потерять друг друга было страшнее. Они лежали на диване перед телевизором в обнимку, смотря какую-то ерунду на Нетфликсе. — Я уже два месяца не пью таблетки, представляешь? — произнёс Шарль задумчиво водя рукой по животу Макса. Он, очевидно, не спал с Келли, не спал с Шарлем, и ощущал себя уже почти монахом, смирившись со своей участью, и никакого подтекста в этом жесте не видел, просто получая удовольствие хотя бы от такого прикосновения. — Ты молодец, Чарли. — Но мне всё ещё немного страшно, — рука Шарля аккуратно залезла под футболку, — Но я понимаю, что очень везучий человек, ведь у меня есть ты. Я не останусь один, если что-то случится. — Никогда не останешься. — Макс, — голос Шарля прозвучал требовательным и Макс наконец-то посмотрел на него, отвлёкшись от экрана. — Да? — Если мне вдруг станет некомфортно, мы же остановимся? — Ты о чём? Макс непонимающе нахмурил брови, и Шарль недовольно закатил глаза, а затем требовательно потянул футболку наверх. Максу понадобилось ещё несколько секунд, чтобы понять, что происходит, и, осознав это, он сразу засуетился, поспешно скинув футболку, вызвав у Шарля тихий смешок. — О, о, да, конечно, Чарли! Мы конечно остановимся и попробуем потом снова, если что-то пойдёт не так. Сколько угодно раз.***
— Опять я вынужден находить себе свободное окно от гонок других серий в твоём расписании, — голос Шарля в трубке звучал наигранно обиженным. — И про расписание мне говорит человек с гонками, съёмками, тренировками, психологом и кучей активностей. Твой новый тренер по теннису видит тебя чаще, чем я. — Я не могу его бросить, я же самый лучший ученик! — Конечно. — Эй, прозвучало словно ты не веришь! — Прямо «лучший»? Мне кажется ты немного преувеличиваешь. — Нуууу, один из лучших. Но я хорош! — Ладно, в это верю. Жаль тебя нет тут. — Ты говоришь об этом всю неделю, Макс. — И скажу ещё раз. Цветы, которые ты прислал в номер, это было мило и неожиданно, но всё равно не хватает ещё и тебя. — А где ты сейчас? — Иду с автодрома в отель, а что? — Да нет, ничего. Ладно, мне пора бежать. Увидимся, mon soleil! — Давай, пока-пока. Макс убрал телефон в карман и шагнул в фойе отеля. Фигура на диване в оверсайз толстовке с капюшоном и широких штанах сразу показалась знакомой, а затем сердце заколотилось как бешеное и Макс испуганно обвёл помещение глазами. Вокруг было безлюдно. Он ускорил шаг, и человек встал с дивана, отряхнул невидимые пылинки на одежде и широко улыбнулся. — Ты что тут делаешь?! — шёпотом спросил Макс, хватая Шарля под локоть и уводя в лифт. — Эй, ты же хотел, чтобы я приехал! Шарль в лифте звонко засмеялся, смотря на полностью ошарашенного Макса, тыкающего на кнопку своего этажа. — Да, но тебя же увидят и тебе влетит! — Поэтому я улетаю завтра утром. — Ты приехал на один день? — На одну ночь. — Сумасшедший. Двери лифта открылись и Макс направился к своему номеру, чуть ли не втолкнув Шарля туда. — Я не сумасшедший, мой терапевт может подтвердить! — А какой? Макс закрыл за ним дверь и глубоко выдохнул, словно сбежал от стаи собак, хоть на всём пути их вообще никто не видел. — Влюблённый. И знаешь какой ещё? — М? — Счастливый. И даже если завтра будет плохой день, то я буду в порядке.***
По мнению Макса, в этом доме на берегу моря, который они сняли, зеркало было идеальным, чтобы через него смотреть на Шарля: тяжёлая золотая рама, обрамляющая его как произведение искусства. Сам же Шарль уже минут десять крутился перед этим зеркалом, недовольный собой и меняя одну рубашку на другую. — Извини, je prends une éternité, — Шарль поймал взгляд Макса в зеркале. — Собирайся сколько нужно. Мы всё равно не опоздаем. Если что, то просто поедем быстрее. — Тогда я всё же поменяю ремень на бежевый. — Хорошо. То, как я одет, тебя устраивает, или мне тоже переодеться? Шарль развернулся и смерил его внимательным взглядом, а затем удовлетворённо кивнул. — Ты хорошо выглядишь, да. Bon, меняю ремень и выходим. Телефон, лежащий на тумбе, зазвонил. — Merde, надо ответить, это быстро. — Да не суетись ты. Тем более это Алекс, держи, — Макс взял с тумбочки телефон и протянул его Шарлю. — Salut, Алекс, salut, Эмма! Шарль помахал в камеру и расплылся в довольной улыбке. Нервов перед рождением дочки было потрачено много, и ещё много переживаний было впереди, но многие вещи стали проще, да и дочка стала источником новой радости. Шарль перевёл камеру на Макса, и тот помахал малышке. Всё же Макс немного завидовал Шарлю в том, как у того всё сложилось с Алекс. У него с Келли всё вышло сложнее, никакого лавандового брака, а только скандалы и делёжка. Но даже когда это был очередной плохой день, они могли пройти через него вместе. Шарль затараторил что-то на французском, а затем попрощался с Алекс и снова осмотрел себя в зеркало. Прошёл в ванну, взял воск для волос и снова уложил свои кудри. — Красивый? — Ты всегда красивый, Чарли. Главное, чтобы тебе нравилось. — Мы можем не… — Мы уже обсуждали. — D'accord, d'accord. — Не волнуйся. Всё будет хорошо. — Je t'aime. — Moi aussi, je t'aime. — Твой французский ужасен, — Шарль прыснул со смеха, и притянул Макса для лёгкого поцелуя, — Обожаю это. Дорога стоила того, чтобы по ней ехать, даже если бы у них не было никаких планов. Из-за гор периодически виднелось море, и вся долина была залита солнцем, и казалось вокруг нет людей на километры, лишь изредка встречались какие-то домики. Дорога пошла наверх, и теперь они ехали мимо виноградников, залитых светом. — Кстати, виноградники это тоже своего рода грядки. Не думал стать виноделом? — До этого момента нет. Но что-то в этом есть. И девочки смогут на лето уезжать подальше от журналистов. Знаешь, раньше я относился к ним нормально, а теперь начинаю их ненавидеть как и ты. — Понимаю. Сюда? — Макс пальцем указал на маленькую церковь на холме. — Да. Припаркованный кабриолет BMW выглядел немного сюрреалистично рядом с древней церковью, старой каменной пристройкой и колодцем. Макс вылез из машины, и сейчас, без кондиционера и обдувающего ветра, стало понятно, как же на самом деле жарко на улице. — Можно я сначала… — Да, иди, Чарли. Макс облокотился на край колодца, смотря, как Шарль поспешно заходит в церковь. Подростком, он, как и многие, считал религию чем-то глупым. Сейчас же, хоть сам он и не видел в этом смысла для себя, видя как это помогает его матери пережить страх за его жизнь, как помогает ДжиПи находить в себе силы, как помогает Шарлю, он не мог не уважать религию. Религиозные институты всё ещё нет, но веру да. Поэтому он терпеливо ждал Шарля, стоя в тени церкви, пока тот не вышел со слегка покрасневшими глазами, встряхнул головой и уверенно посмотрел на него. — Хотел… je ne sais pas…сообщить им, что ли. Поговорить с ними, в каком-то смысле. Это глупо, да? — Нет, не глупо. Пойдём? — Пойдём. Макс взял Шарля за руку, и тот ощутимо сжал её, словно боясь потерять. В каменных стенах ощущалась приятная прохлада и благоговейная тишина. Никого, кроме священника, в церкви не было. Шарль подвёл его к алтарю, и Макс неуклюже перемялся с ноги на ногу и кивнул священнику в знак приветствия. Официальная католическая церковь не разрешает венчать однополые пары, а только благословлять их, но конечно это не значит, что в Италии не найдётся священника, которому совершенно на это всё равно. Сначала он прочитал какую-то молитву на итальянском, из которой Макс не понял ни слова, но уважительно опустил голову, изредка бросая взгляды на Шарля. Максу было, честно говоря, всё равно на то, что именно говорят. Но ему не было плевать на то, что это важно для Шарля. В глазах того снова появились слёзы, и Макс почувствовал, как предательски намокли собственные глаза. К моменту, когда священник спросил у него что-то по-английски, Макс смог выдавить только короткое «да», чтобы не расчувствоваться окончательно. Никаких гостей, никаких украшений или музыки, но так было даже лучше. Каменный храм, тишина, прохлада, скромный поцелуй и простые кольца. Шарль, всё же, заплакал. Когда они вышли из церкви, держась за руки, Шарль одной рукой смахивал слёзы. Макс пошутил что-то глупое, и Шарль толкнул его в бок, теперь уже и смеясь, и плача одновременно. Целоваться в церкви казалось чем-то неприличным, но облокотившись на раскалённый на солнце капот машины было уже в самый раз. Впереди были каникулы, море, солнце. И жизнь, с плохими и хорошими днями.***
Солнечный луч падал через окно, образуя солнечные полосы на полу спальни. Раньше Макс и сам не замечал, как это красиво.
