Ты засыпай пока

Lololowka считает овечек. Ему не спится. А овечки не считаются. По-хорошему, они должны скакать через заборчик, одна за другой. Плавным таким, равномерным ритмом. И всë должно быть спокойное и разноцветное. Их копытца должны с глухим, живым стуком приземляться на салатовую траву, ушки — подрагивать, а глаза любопытно смотреть вокруг. Его овечки картонные. Они не прыгают, а запинаются об ограду своими грязными, помятыми ногами и замирают в воздухе. У них нет морд. Их головы скошены. Они не хотят шевелиться. Только приближают к глазам свои уродливые головы. Ограда похожа скорее на выломанные у мëртвых деревьев палки, воткнутые во влажную землю. Небо, которое должно быть ярко-синим и сверкать пятиконечными звёздами, попросту не существует. Только бесконечная пустота. И картон. Коричневый картон с коробок, на котором простым карандашом закрашена чëрная морда и мутно-белым — руно. Lololowka открывает глаза, отгоняя картинку, пока на ней не успела появиться первая кровь. Потолок комнаты выглядит угрожающе, обволоченный тенями. Небо сегодня укрыто облаками, и едко-желтая луна едва ли светится где-то там, в толще.  Он садится, ощущая, как неприятно тянется позвоночник. Гипнотизирует смятое одеяло перед собой. Каждую складку, скручивающуюся в воронку.  Тишина. Дилан даже не сопит по ночам — просто валяется тушей на соседней кровати, как груда одежды. Толстовка иногда перекручивается и закрывает ему щеку капюшоном, ноги цепляются друг за друга и сжимают между коленок одеяло. Он не двигается. Lololowka теперь смотрит на него. Минуту. Полторы. В животе холодеет от неприятной мысли: может, это труп? Может, он умер от чего-то? Внезапная остановка сердца или вроде того. У него вообще шевелится грудная клетка? Lololowka смотрит до тех пор, пока от страха не хочется скулить. После этого он пружинисто подрывается с кровати и подкрадывается к чужому телу. Наклоняется. В этот противный момент он как раз ощущает, что всë внутри мокрое — и мышцы, и кости, и каждый отдельный орган. Начинает подташнивать.   Дилан дышит. Lololowka сглатывает и отходит, с мрачным удивлением отмечая, что готов разрыдаться от облегчения. Как будто его страх был не с самым глупым сценарием, до которого только можно было додуматься. В памяти всплывает чье-то тело. Lololowka в очередной раз морщится, пытаясь отмахнуться от изображения как можно быстрее.  И так будет по кругу. Карусель из странных воспоминаний вперемешку с плодами больного воображения. До тех пор, пока не настанет утро, не выйдет солнце и не придется заниматься ежедневными делами. Lololowka раздражённо хрипит, усаживаясь обратно на свою кровать. Та даже не скрипит. Эта мерзкая тишина. Он был бы рад, если бы сейчас начали петь птицы. Это действительно успокаивало. Они перекликались, останавливались и возвращались. Разгоняли ощущение одиночества и пустоты. Lololowka посмотрел в окно, надеясь увидеть, что уже на подходе восход, но за стеклом застыла тьма. Он вздыхает. Шум воздуха, проходящего через нос, — даже такая мелочь, — успокаивает. Он пробует ещё несколько раз, но голова начинает кружиться. Было бы неплохо, если бы он мог сейчас выйти в общую комнату и, например, перекусить. Включить воду в кране, чтобы та капала и отвлекала. Поскрипеть дверцами шкафчиков. Да вот только ему страшно выходить. Ему страшно было даже встать с кровати, чтобы подойти к Дилану — что уж говорить о том, чтобы пройтись до другой комнаты? Там, где куча тëмных углов?  Lololowka сворачивается в позу безумца в углу палаты. Обнимает себя руками и качается. Кончики пальцев хочется отгрызть от волнения. Он хочет посмотреть время и пытается запихнуть пальцы в сжатый карман штанов, чтобы достать телефон, но не получается. Приходится распрямиться и сесть по-человечески. Экран телефона вспыхивает и обжигает глаза. На нём мелькает 3:18, прежде чем запускается ТикТак и на полной громкости включается видео с танцующей девушкой. Lololowka выкидывает телефон в стену напротив. Тот с грохотом отскакивает от стенки и шлёпается на пол. Музыка продолжает играть. Сердце колотится в бешеном ритме. Lololowka спрыгивает с кровати и бежит к телефону, пытается подобрать его трясущимися руками и убавить звук, но пальцы не могут удержаться на кнопках. Он делает несколько скриншотов и, наконец, видит убавляющийся ползунок, но становится поздно. — Какого хрена ты шумишь? — Слышится с другой кровати, и Lololowka оборачивается с виноватым видом. В полумраке видно, что сосед проснулся. Брови угрожающе сдвинулись к переносице. Дилан щурится и закрывает глаза ладонью — даже с такого расстояния телефон слепит. Lololowka поспешно гасит его, и всё погружается во тьму. — Телефон сам включился, — извиняющимся тоном бормочет он, уже переместившись обратно на свою кровать, чем провоцирует новое ругательство. — Да откуда ты тут?! — Дилан, судя по звукам, шарахается в другую сторону. Наверное, не услышал, как Lololowka успел подобраться так близко. Lololowka убирает телефон в карман и пристыженно сгибается. Ещё больший стыд, правда, уже немного другого рода, накрывает его, когда он понимает, что именно этого и хотел. Чтобы Дилан проснулся. Потому что под кожей вместо тревоги и паники теперь расплывается облегчение. Он не один, в комнате больше не тихо. — У меня бессонница, и я пробовал отвлечься..— мямлит он, всеми фибрами души надеясь на то, что его попытка поболтать окажется удачной. Хотелось добавить ещё что-то про кошмары, про упрямых овечек, которые не хотят прыгать, про то, как он молился, чтобы Дилан не оказался трупом, но Lo вовремя прикусил язык. — Так почему бы тебе не прогуляться? — Дилан чешет нос и трёт глаза, всё ещё раздражённый подъёмом. — Или, я хрен знает, музыку в наушниках послушать. — Я не знаю как, — пожимает Lololowka плечами. Он вообще не понимал, как связаны наушники, которые у него на голове, и телефон, который у него в руках, если между ними нет ни провода, ни какого-нибудь другого соединяющего устройства. Как включаются наушники он тоже не понял. — На улицу выйти? — С идиотским выражением переспрашивает сосед. — Ну, знаешь, есть такие штуки, дверями называются. А. — Он делает паузу. — Ты не знаешь. Кажется, Дилан совсем проснулся, если уже начал острить и припоминать разбитое окно. И правда — в комнате зажигается небольшая лампа. Дилан промаргивается и возвращается к постели. Lololowka протяжно вздыхает. — Да ладно тебе. Наушники по блэктонгу подключать не умеешь? Ты серьёзно? — Дилан закатывает глаза. "Ну, не все в этой комнате учатся на программного архитектора, вообще-то", хочется пробурчать Lololowk'e, но он молчит. Вместо этого он снимает с головы бирюзовые наушники и вертит их в руках, выискивая..хоть какие-нибудь подсказки. Да, на кнопках изображены какие-то символы, но они вообще не похожи ни на что, что Lololowka видит в повседневной жизни. Интуитивно не догадаться. — Можешь один раз показать и всё? Дилан молчит. Когда Lololowka поднимает глаза, он видит на чужом лице ступор. — Ты серьёзно? — Спрашивает Дилан, но уже чуть медленнее. Как если бы разговаривал с ребёнком. Он даже немного наклоняет голову, с недоверием пялясь на собеседника. Lololowka утвердительно мычит и даже кивает головой. Что ж, эту реакцию он видит не впервой. — Ты в каком лесу жил? — Сосед выгибает бровь, усаживаясь на краю кровати поудобнее, как будто ожидает красочную и длинную историю. Lo едва заметно хмурится и сжимает ободок наушников в руках. Неловкость. Необразованность. Бесит. — Ты поможешь или нет? И снова этот взгляд. Дилан молчит с четверть минуты, а потом с недовольными звуками сползает с кровати. — Давай сюда, что там у тебя. Lololowka сидит, сложив руки в замочек между коленями, и исподтишка смотрит, как теперь уже Дилан вертит несчастные наушники в руках. Он осматривает подушечки, складывает и раскладывает их, проводит большим пальцем по динамикам и, удовлетворив любопытство, нащупывает кнопку включения. — Разряжены. Ты их заряжал хоть раз? Или тоже «нье фнаеф»? Последние слова он произнёс с заметной издёвкой и с высунутым языком, как у придурка. Lololowk'е очень не понравилось, так что в ответ он просто отвернул голову чуть в сторону, продолжая наблюдать за Диланом боковым зрением. Тот, не дождавшись ответа, просто всунул ему в руки наушники. — На своих тогда покажу. Только дай слово, что после этого неделю подходить ко мне не будешь, мм-м? Lololowka сдержанно кивает. Было бы замечательно, если бы у него появилась возможность хоть как-то коротать эти ночи. На самом деле, Дилан сейчас оказывает ему огромную услугу. Пусть и просит за это всякие трудновыполнимые гадости. — Точно? — С подозрением спрашивает Дилан, стягивая свои наушники. Ей-богу, как будто Lololowka действительно отравляет ему жизнь своими скромными тычками пару сотен раз в день. — Понял. Дилан берёт наушники в ладони и придвигается к Lololowk'е. Он слегка вертит их в руках, показывая со всех сторон. На чёрной поверхности бликует лампа. — Вот здесь у тебя кнопка включения. Видишь? — Он обводит большим пальцем кнопку, на которой нарисован кружочек с палочкой вниз. — Зажимаешь, пока ламчока тут не загорится белым. — Параллельно с объяснением он выполняет собственные инструкции. Из динамиков наушников доносится роботический голос, и Дилан морщится. Lololowka повторяет выражение лица за ним. Остаётся надеяться, что в других комнатах ничего не слышно — было бы очень неудобно разбудить сейчас Карла, Брендона и Чеда. Хотя у последнего сон, наверное, крепче крепкого. Жизнь в большой бедной семье и не к такому шуму приучит. — Теперь берёшь телефон.. где он у тебя? — Парень смотрит вокруг себя и хлопает руками по матрацу. Lololowka протягивает ему телефон. Дилан кивает и забирает. — Пароль.. а, у тебя нет пароля. С чужой стороны снова слышится фырк. Lololowka пожимает плечами. Ему нечего прятать. На экране снова танцует та девушка, но уже, хвала богам, без звука. — Я не буду комментировать твои интересы.. — тоном, не скрывающим ни толики осуждения, тянет Дилан, выходя из ТикТака, и переходит в настройки. Там он листает немного и утвердительно тыкает на раздел blacktongue. — Чёрный язык? — Lololowka поднимает вопросительный взгляд. Дилан утвердительно хмыкает, а потом хихикает, как будто только сейчас заметил. — Ну..да, походу. Короче, просто включаешь и ждёшь, пока имя твоих наушников не всплывёт в списке ниже. Он листает несколько названий, прежде чем находит единственное, содержащее "headphones", а после нажимает на него. Его наушники, которые теперь держал Lololowka, мигнули и загорелись синим. — Во, получилось. Теперь весь звук будет ту.. погоди, а на кой хрен ты наушники носил тогда? — обрывается Дилан на середине объяснения. Lololowka пощупал след, оставшийся в волосах от снятых наушников, и задумчиво пожал плечами. — С шарфом хорошо смотрятся. — А шарф нахрена? — Дилан не выглядит убеждённым объяснением.  Тут Lololowka уже не нашёлся, что ответить. — Если только ты сейчас надо мной прикалываешься, я тебя утром вилкой пырну. — Парень хмурит брови, кажется, искренне разочарованный тем, что поверил в то, что собеседник не знает базовой вещи и согласился объяснять на серьёзных щщах. Lololowka отрицательно мотает головой. — Мне правда не спится и я правда не знал, как с этим справиться. Дилан тяжело вздыхает. — Ты хоть понимаешь, насколько ты странный? — Он выходит из настроек. — Давай я пришлю тебе сейчас пару треков, что ли. Подозреваю, что приложения для прослушивания музыки у тебя и подавно нет. Канефна, там же не просто пару кнопок тыкнуть надо, а букофки в строку поиска вбивать, регистрироваться. Мы так не умеем, у нас лапки. Lololowka раздражённо дёргает ногой. Дилан даже готовить не умеет, а этот навык как-то поважнее, чем умение включать наушники. Чего он тогда выёживается? Дилан берёт свой телефон в другую руку и несколько минут копается в нём. Lololowka пытается заглянуть, но ему на лицо аккуратно ложится ладонь и отпихивает его. Ну и пожалуйста. Телефон Lololowk'и Дилан пока тоже не отдаёт. Приходит два уведомления. Дилан удовлетворённо кивает и выключает свой телефон, переключаясь на Lololowk'ин. Он заходит в Пейджер и хмурится. О. О, да. Там же открыты заметки. Пожалуй, единственное, что стоило скрывать. Lololowka застывает, когда видит в окошке ввода собственную писанину на добрых полэкрана. труп халимы положили на два пуфика весь дом был в крови кто такая халима кто её убил почему я вломился в этот дом в произошедшем была моя вина ? не могу думать. потом перепишу. Потом перепишет. Ну, молодец. Переписал. Дилан закусывает губу изнутри и пролистывает чат выше — к более ранним записям. Крылья, Скульптор, Джодах, амнезия. Чудесно. Великолепно. Изумительно. Это ведь именно то, чем хотел заняться Lololowka сегодня ночью, с больной головой и горящими от недосыпа глазами — почитать по ролям собственные заметки, написанные в околобредовом состоянии напару с самым эмпатичным и понимающим соседушкой на свете. Восторг. Lololowka не двигается, чтобы выбить телефон из чужих рук. Он просто чувствует, что нападение сейчас только усугубит ситуацию. Дилан всерьёз решит, что он сумашедший. Быть может, всё-таки выгонит его из блока, как Тайлер мечтал. А ещё Lo надеялся, что за то время, что он молчит, Дилан сам найдёт какое-нибудь объяснение всему. Или сделает вид, что ничего не увидел — в конце концов, это ведь неприлично, лазить по чужим телефонам без спроса? Да? Разве он только что не отпихивал Lololowk'у за подглядывание? Может быть, он сейчас просто выйдет из избранных сообщений, перейдет в диалог со своим номером и промолчит? Дилан переводит взгляд на Lololowk'у. — У тебя.. диагностировано что-нибудь? Шизофрения, или там.. — он снова прикусывает губу, выключая телефон, будто ему только сейчас стало стыдно за вторжение в чужое личное пространство. — Или это просто.. что это? Lololowka молчит. У него от страха немеют конечности, а на груди растёт что-то тяжёлое и холодное. Он опускает плечи. — Ничего серьёзного. Просто.. просто забей, ты можешь просто включить музыку? — Осипшим голосом просит он, переводя взгляд с телефона на Дилана. Дилан мотает головой. Да что ему опять не нравится?! — ..Lololowka, из какой страны ты приехал? — Дилан смотрит в чужие глаза. Lololowka молчит. — Где ты жил раньше? — Чужие чёрные, жуткие глаза. Lo-lo-low-ka молчит. — Ты ничего не помнишь? — Застывшие глаза, настолько большие, что в них можно рассмотреть лампу. L-o-l-o-l-o-w-k-a молчит. Дилан раздражённо сжимает телефон двумя пальцами. Он поднимает с пола на кровать ноги, скрещивая их. — Теперь ты со мной в молчанку играешь? На лице Lololowk'и истинное мучение. Дилан резко вздыхает. И ещё раз, потому что первого не хватило. Он что-то обдумывает с отсутствующим взглядом, и Lololowka успевает почувствовать, как все его внутренние органы, один за другим, постепенно умирают. Это длится.. долго. Дилан бормочет какие-то ругательства, массируя себе голову. Иногда сжимает кулаки. Тыкает в Lololowk'у вопросами. Злится, что не получается добиться никакого ответа. Выглядит так, будто уже готов его ударить — Дилан, который физическое насилие презирает. Всё проходит как в тумане. Десять минут, может, двадцать. Пока из программиста не выходит весь пыл. — Слушай. — Дилан сглатывает, прежде чем продолжить. — Я не собираюсь ковыряться в тебе или что-то в этом роде. Но, типа, мне стрёмно, что теперь я знаю, что рядом со мной живёт человек, которому нужна какая-то серьёзная помощь, и, типа, не могу.. проигнорить. Ну. То есть.. — Он рычит и вцепляется в волосы, потягивая прядки. Опускает руки и снова смотрит на Lololowk'у. — Мне надо в этом как-то разобраться. Ты реально ничего не помнишь? Отлично, Дилан не собирается сгребать его в сумасшедший дом. Хоть что-то.   Lololowka, пересилив себя, кивает. Треплет в руках бирюзовый шнурок от штанов. — Жесть. Просто жесть. Ты поэтому такой.. такой? — Дилан корчит нечитаемое выражение лица. Lololowka обиженно хмыкает в ответ и обхватывает себя руками. — Я не знаю ничего.. — он прокашливается и начинает заново, когда понимает, что за битые полчаса молчания его горло забилось. — Я не знаю ничего, что было со мной до того, как Дженна попросила меня выбрать факультет. — И ты, чтобы порадовать её, выбрал экологию? — Дилан выгибает бровь. — Нет, просто.. — Lololowka мнётся. — Я помню, как выращивать овощи и фрукты. Мне кажется, у меня много опыта в этом. Дилан кивает с отсутствующим видом. — И что ещё ты помнишь, что умеешь? Lololowka дёргает ногой, пока перечисляет. — ..Я помню, как делать инструменты. Рукоятки, лезвия. Обработка железа. Готовка. Строительство. Редстоун-механизмы. Добыча руд. Обработка руд.. не только железа. Рубка и обработка дерева. Э-эээ. Всё, наверное. — Он поднимает вверх загнутые пальцы и поворачивает их ногтями к собеседнику. Семь. Дилан глухо хихикает. — То есть ты.. и жнец, и кузнец, и на дуде игрец? — Он качает головой, и улыбка падает с уставшего лица. Фраза завершается лаконичным словом, прекрасно описывающим ситуацию и отлично рифмующимся с предыдущими. Lololowka устало поджимает коленки к груди. — Я так хочу спать. Дилан делает глубокий вздох. — Ну погоди ты. Сначала разберёмся, как мы будем теперь рулить. — Он задумчиво крутит чужой телефон в руке, вспоминая содержимое. — У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу.. куда я лезу. Последнее он произнёс губами, но Lololowka всё равно понял. — Ты бы дал мне прочитать свои заметки целиком? — А ты не будешь смеяться? — Lololowka елозит, гипнотизируя свой телефон. Дилан фыркает. — Не обещаю. — Он переводит взгляд на Lololowk'у и делает лицо чуть серьёзней. — Я постараюсь. Lololowka сомневается, но кивает. Спусти полчаса он сидит со стаканом воды. Вода должна быть холодной, но смеситель на кухне работает очень плохо, поэтому Дилан не стал ждать и принёс что-то среднее между тёплой водой и собачьим носом. А теперь он с глупым видом сидит рядом, сложив руки в замок и не понимая, что делать в ситуации, когда твоего соседа размотало в щепки от воспоминаний о каком-то Зарифе. Справедливости ради, если верить рассказам, Зариф расплакался раньше. — Ну.. получается, ты знал, что ты уедешь сюда, да? Хотя это всё ещё странно. Почему ты внезапно решил, что тебе нужно бросить всех и переехать на остров, чтобы учиться в нашем универе? Lololowka шмыгает носом и качает головой. — Нет, я прощался, потому что думал, что умру. — М-мммммммм. — Протягивает Дилан со стеклянными глазами. — Кру-уууто. — И, э, я раздал всё, что у меня было, и куда-то отправился. И пока что дальше не помню. Там.. очень много песка. Дилан трёт переносицу. — Это не совсем..это не помогает понять, что происай-й, ладно, забей. Мне кажется, пора ложиться. Допивай и я пойду. Как будто идти не два метра. — Завтра я проведу ресёрч. Может быть, сводим тебя к какому-нибудь врачу. Точнее, мы должны это сделать, — подчеркнул он, хлопнув четырьмя пальцами по постели. — И понять, что из твоих воспоминаний бред, а что правда. И понять, что произошло с Митчеллом. И дашь перечитать записки. И поговорить с Престоном.. И.. Слишком много всего, — признаёт он. — Я, может, — широкий зевок,— завтра утром вообще забью. Мне уже как-то лень. Lololowka фыркает. — Нет, правда, может, ну его? — Сонно спрашивает Дилан. — Просто учись дальше, как ни в чём не бывало. Потом на работу устроишься. Девушку себе найдёшь. Жизнь с чистого нуля, по факту, — перечисляет он, как будто это что-то замечательное. — Типа, какая разница, что там раньше было? Зачем вспоминать? Тем более, если это тебя настолько... — Он смотрит на чужое мокрое лицо. Lololowka снова трёт щёки тыльной стороной ладони. — Ладно. Что-нибудь сделаем. — Дилан поднимется и с охом выпрямляет конечности.  Парень снова наклоняется, чтобы найти телефон в складках одеяла, а потом смотрит время. Полпятого.  — Ого. Я, наверное, дубильник ставить не буду. Проспим, наплетём что-нибудь Карлу и обратно. Lololowka пожимает плечами и допивает остатки воды, после чего со стуком ставит стакан на тумбочку рядом с наушниками. Дилан перехватывает жест взглядом. — О. И если тебя ещё не вырубает, можешь взять пока мои.. эти. — Он указывает пальцем на наушники, а потом всё равно подходит и берёт гаджет в руки. Помедлив, он неловко надевает их на Lololowk'у. Пальцами задевает чужие уши и отдёргивается. — Карл говорит, что я сумасшедший, раз сплю в них, но.. ох, плевать. Lololowka кладёт ладони на наушники, проверяя, держатся ли они. — Спасибо. Дилан пожимает плечами и тянет вялое "пжалуйст", пока падает в кровать. "Спокойной ночи" он говорит уже в подушку. Lololowka заходит в чат с ним и нажимает на первую песню из двадцати. Повышает громкость на три деления из десяти. Гасит экран. Обнимает телефон, как микроскопическую плюшевую игрушку, прижав его к груди. Спокойной ночи. Завтра мы с этим, наверное, разберёмся. И, быть может, у меня получится спать нормально? Быть может, врач в силах помочь мне? Я надеюсь. Сладких снов, Дилан. Белые пластилиновые овечки скачут в такт. У них забавные круглые глаза, шерсть со звёздочками и фиолетовое небо над головой. Они гоняются друг за дружкой, пытаются пролезть под заборчиком и жмутся друг к другу носами.