Сделка без моры

Ему было знакомо это состояние. Слипшиеся ресницы и сбившееся дыхание, едва достигающее ушей из-за своей слабости. Тяжесть в теле и сковавший его холод, которые мешали сделать шаг, пошевелиться, — словно он вновь стоял у обрыва обдуваемый сильными потоками ветра и наблюдал за тем, как стремительно несётся вниз человеческое тело. Не зная теперь куда идти. Не зная ничего. Это напоминало затянувшийся кошмар, который отступает вместе с первыми лучами солнца. — Кинич, — голос был едва ли разборчив, но он чётко услышал своё имя, — уже проснулся? Он заторможенно моргнул, но не ответил. Когда последние следы сна смахнула тёплая ладонь, что пощекотала касанием щёку, Кинич разглядел лицо нависшей над ним женщины. В тусклом свете лампы ему улыбалась Пиро Архонт. Ему улыбалась Мавуика. Похоже решив, что её самый осторожный помощник ещё не пришёл в себя, Мавуика продолжила мягко его будить. Кончики пальцев задели дрогнувшие ресницы и заползли под налобную повязку, стягивая её вниз и смахивая появившийся пот. Даже сквозь перчатки женщина могла почувствовать исходящий от лица жар, и голос её стал тише. — Но если ещё не проснулся, поспи ещё. — Пиро… Архонт. — Ха-ха, сонным ты звучишь подобающе своему возрасту. Если бы это сказал кто-то другой, Кинич счёл бы слова за насмешку. Но Мавуика всегда становилась исключением, даже когда разговор заходил о сделке и цене. Возможно ему сказали что-то ещё, он попросту не услышал. Стоящая на рабочем столе лампа отбрасывала мягкий свет на волосы огненно-рыжего цвета и те напоминали закатное небо, которое становилось спутником Кинича на пути домой в те далёкие годы, когда он жил в одиночестве. Тихий смешок отличался от того самоуверенного громкого смеха, который звучал во время пиров, более интимный и заставивший сердце пропустить удар. И вновь, когда он наедине с Пиро Архонтом, не может отвести от неё взгляда. Возможно давно поняв чужие чувства, а может желая подразнить упрямого носителя древнего имени Малипо, Мавуика хитро улыбнулась. — Ну как? Тебе понравилась плата за поручение? — … в следующий раз я предпочту мору. Воспоминания последних часов перед сном медленно поднимались со дна сознания. Порученное ему задание заняло несколько дней и на последний он почувствовал странную слабость в теле и рассеянность, оставив шумного Ахава под замком. Несмотря на своё состояние, в его приоритете было отчитаться перед Мавуикой о результате, но уже на пороге её дома он сказал глупость. «В качестве платы… Я буду спать здесь, пока ты работаешь». Последнее, что он помнил, как макушка едва касалась касалась женского бедра, а рука Мавуики панибратски трепала его волосы, точно рядом с ней уснул уличный кот, — но он был слишком измотан, чтобы попросить прекратить. А может, потому что это была именно она, чьи прикосновения напоминали ласкающие лучи солнца, Кинич ничего не сказал. Теперь же его голова покоилась полностью на ногах Пиро Архонта и, пусть это было не совсем удобно, всё равно не хотелось менять мягкие и тёплые бёдра на твёрдую лавочку. — Правда? А я хотела бы повторить, — её пальцы пощекотали подбородок Кинича и тот невольно поморщился. — Говорят, с домашними животными работать рядом эффективнее. Но с тобой ещё лучше. — Тогда я вполне готов сдать Ахава в аренду. — Можешь привести его с собой в следующий раз… но в условия сделки обязательно должен входить ты, Кинич. Сказанное тихим, спокойным голосом собственное имя вновь заставило сердце пропустить удар. Будто Пиро Архонт видела все его слабые места и даже беспристрастному выражению лица их было не скрыть. Её рука скользнула ниже. Она провела вдоль шеи указательным пальцем и остановилась под кадыком, ощутив как Кинич тяжело сглатывает от непривычных прикосновений, странной обстановки и необъяснимой близости между ними. Мавуика же задумчиво рассматривала узор на шее. Возможно её он интересовал как художника, а может ей было интересно всё, связанное с носителем древнего имени Малипо на коленях. Наклонившись ниже, она вдруг почувствовала как игриво водящую по коже руку перехватили. — Значит и мне можно отбросить сегодня приличия? Слабая боль пронзила ребро ладони, но Мавуика не обратила на неё внимания. Влажная чёлка разметалась по лбу, а лицо покрыл румянец от высокого жара — но даже несмотря на вид, который бесспорно мог вызвать лишь жалость к больному, в глазах Кинича горел опасный, хищный огонёк, заставивший пробежать мурашки по позвоночнику. Не от страха… иного чувства, что разливается теплом по телу. Клык, острее чем обычно у людей, продолжал держать кисть. И, наконец, когда на коже остался чёткий след, отпустил её. Казалось, что именно Пиро Архонт немного воспользовалась недомоганием своего помощника, чтобы увидеть его более открытую, интимную сторону. Но после укуса Кинич повернулся к животу своей живой подушки и закрыл глаза, чтобы продолжить сон. И нельзя было сказать, что он был смущён своим предыдущим поступком, в отличие от Мавуики, которая отчётливо ощущала ускоренное биение сердца, а перед глазами представало то дикое выражение лицо. — Вот и что мне с тобой делать, — вздохнула Мавуика, не в силах больше сосредоточиться на работе. — В следующий раз не издеваться. — Если ты останешься здесь на всю ночь, я могу подумать над этим. — … по рукам. И вот так была заключена ещё одна сделка, цена которой не сводилась к одной лишь море.