Привычка резать до крови

Черная машина Краснова летела по ночной Москве, словно сметая на своем пути все дорожные правила. В салоне стояла удушливая, тяжелая тишина. Артем яростно сжимал руль, а Ника демонстративно отвернулась к окну, вздрагивая на каждом крутом повороте. Их привычная ругань затихла, но это было лишь затишьем перед настоящей бурей. Едва машина затормозила у его дома, Артем резко заглушил мотор, вышел и рывком открыл пассажирскую дверь. Он практически выдернул Нику из салона и потащил за собой в подъезд. В лифте они стояли спина к спине, тяжело дыша, а в зеркальном отражении их взгляды сталкивались с оглушительным звоном. Чистые «Ножи». Каждый мысленно точил лезвие для нового удара. Как только тяжелая дверь его квартиры захлопнулась, Ника сорвалась первая. Она с силой швырнула свою сумку на пол и резко развернулась к нему. — Ты совсем больной, Краснов?! Ты зачем меня сюда притащил?! — выкрикнула она, и ее голубые глаза потемнели от концентрированной злости. — Думаешь, если ты запер двери, я буду молчать?! Твоя собственническая заносчивость уже переходит все границы! — Чего ты снова орешь? — Артем стремительно сбросил свой длинный плащ на пол и сделал шаг к ней. Его бледное лицо было искажено яростью, а темный взгляд буквально пригвоздил ее к стене прихожей. — Я притащил тебя сюда, потому что ты моя. И я не собираюсь смотреть, как ты устраиваешь свои дешевые комедии с Череватым на глазах у всей Москвы! Ты думала, я забуду, как ты вешалась ему на шею?! — Я не вешалась! — Ника с силой толкнула его в грудь обеими ладонями, но вампир даже не пошевелился. — Он мой друг! А ты... ты просто невыносимый, ревнивый эгоист! Я ненавижу твою гордость! Ненавижу твой тон! — Да неужели?! — прорычал Артем. Его окончательно сорвало с петель. Уязвленная гордость, бешеная собственническая ревность и дикая, копившаяся неделями тяга смешались в один гремучий коктейль. Он перехватил ее руки, рванул на себя и грубо, порывисто впился в ее губы. Это не было примирением. Это была жестокая, первобытная драка характеров. Ника глухо зарычала от ярости, до крови прокусив его нижнюю губу, но отстраниться даже не подумала. Наоборот — она с сумасшедшей агрессией ответила на поцелуй, намертво вцепляясь пальцами в его темные волосы и с мясом выдирая пуговицы на его черной рубашке. В ту же секунду их противостояние переросло в ненормальный, дикий, животный секс прямо в прихожей, на полу, поверх брошенного вампирского плаща. Артем брал ее жестко, собственнически, вбивая в паркет и до боли сжимая ее бедра, словно пытался раз и навсегда выжечь из ее памяти любого другого мужчину. Ника до крови царапала его бледные плечи, выгибалась навстречу и кусала его за шею, заглушая свои стоны в его плече. Они выплескивали друг в друга всю свою злость, весь свой яд и гордость, сгорая в этой дикой, извращенной страсти, которая давно стала их единственным общим воздухом. Когда всё закончилось, они лежали в темноте, тяжело и прерывисто дыша. Алкоголя в крови не было, прятаться за похмельем было нельзя. Отрезвление принесло с собой привычную стену холода. Артем молча поднялся, застегивая уцелевшие пуговицы, и его лицо снова превратилось в ледяную, заносчивую маску. Ника молча поправила растрепанную одежду, глядя на него с привычной колючей злостью. Ни слова о чувствах. Только глухой, обжигающий стыд и упрямство. Они снова были на ножах.

***

На следующее утро Ника приехала в галерею вовремя. Тело под серым свитером приятно ныло, но на лице застыла маска абсолютного, кураторского хладнокровия. Она была уверена, что после ночного безумия Артем не покажется как минимум пару дней — его гордость должна была взять паузу. Но Влад Череватый думал иначе. Чернокнижник, у которого вчера так технично обломали комедийный финал, решил довести дело до абсолютного абсурда и устроить этой парочке финальную «проверку». В полдень двери галереи распахнулись, и двое курьеров с трудом занесли в зал гигантский, просто чудовищных размеров букет из черных и кроваво-красных роз. Он был настолько огромным, что едва поместился у стойки ресепшена. Ника удивленно моргнула, подходя к цветам. Среди колючих бутонов торчала небольшая открытка. Она развернула ее и прочитала написанный от руки текст: «Моей любимой Никусе на долгую память от Тайного Толика. P.S. Вампирам вход воспрещен». Ника не успела даже выругаться, как дверной колокольчик звякнул снова. На пороге стоял Артем. Он зашел с самым заносчивым и высокомерным видом, готовый выдать очередную порцию язвительных комментариев про вчерашнее. Но его взгляд мгновенно наткнулся на траурно-кровавый филиал ботанического сада посреди зала. Вампир замер. Его глаза медленно опустились на открытку в руках Ники. В ту же секунду у Краснова окончательно сорвало крышу. Багровый цвет мгновенно прилил к его ушам и шее. Собственническая ревность вернулась с такой разрушительной силой, что он в два шага преодолел расстояние до стойки, вырвал открытку из ее пальцев и разорвал ее в клочья. — Это что еще за веник?! — взревел Артем, и его заносчивая маска разлетелась на куски. Он со всей силы пнул огромную вазу с розами, так что вода и лепестки брызнули на чистый пол галереи. — Он издевается?! Твой Череватый окончательно потерял страх?! — Краснов, ты сумасшедший! Убери свои руки от чужих цветов! — выкрикнула Ника, загораживая остатки букета собой. Ее голубые глаза сверкали от ярости. — Ну и что ты орешь на всё здание?! Это просто цветы! — Это не просто цветы, это провокация! — Артем резко перехватил ее за талию, втирая спиной в стойку ресепшена. Его дыхание было прерывистым, а кулаки дрожали от дикого, ревнивого бешенства. — Ты не примешь от него ни одного лепестка, Ника. Ты выкинешь этот мусор прямо сейчас, или я сожгу эту галерею вместе с его Толиком! Ты моя, и только моя, сколько бы этот клоун ни присылал тебе своих открыток! В этот момент за панорамным стеклом галереи, прямо с улицы, послышалось знакомое, громкое и безумно довольное хихиканье. Влад Череватый стоял на тротуаре, снимая их бурную сцену ревности на телефон и победоносно показывая Краснову большой палец.— Артемка, аккуратнее с вазой, она казенная! — долетел его веселый крик сквозь стекло. — Толя говорит, у тебя сейчас плащ от ревности загорится! Артем резко обернулся к окну, посылая чернокнижнику такой испепеляющий взгляд, что Влад на всякий случай сделал шаг назад, продолжая заливисто хохотать. Ника посмотрела на беснующегося от ревности вампира, на ржущего за стеклом Влада и внезапно поняла, что эта безумная, агрессивная, полная вечных ножей и комедийного хаоса жизнь — это лучшее, что с ней случалось. Они с Артемом никогда не будут нормальной парой. Они будут ругаться, резать друг друга словами до крови, сгорать от дикой животной страсти на полу прихожих и злиться на Череватого до конца дней. Но они намертво скованы одной цепью. Это была их личная, извращенная, но абсолютно неразрывная привязанность. — Ну и чегл ты на него смотришь? — Ника вдруг дерзко улыбнулась, перехватывая Артема за воротник порванной рубашки и притягивая к себе. — Целуй уже, вампир, пока твой соперник камеру не выключил. Артем удивленно моргнул, его заносчивость на секунду пошатнулась, уступая место хищной, собственнической улыбке. Он жестко прижал ее к себе и впился в ее губы глубоким, властным поцелуем прямо под неодобрительный, но восторженный свист Череватого за окном. Их битва продолжалась, и проигравших в ней не было.