Смородиновая принцесса

      Башня была её убежищем. Проходя мимо возвышающейся крыши, Азалия всегда томно вздыхала и представляла, как снова поднимается наверх, закрывает за собой ржавую дверь и берёт в руки очередную книжку.       В её распоряжении была целая королевская библиотека, богатая произведениями самых разных писателей. Написаны как монахами, так и образованными господами, дамами. Стеллажи всегда пополнялись новыми изданиями. От библии до сказок — всё было в свободном доступе Азалии, кроме бережно спрятанных нянечкой на верхних полках.       Но всё это было ничем в сравнении со скромной библиотекой старого учёного. На полках стояли собственноручно описанные медицинские трактаты, травники, заметки о путешествиях и эпосы о разных королевствах — самое настоящее сокровище для принцессы. Они были дороже любых новых поэм.       Обычно Азалия сбегала в башню под покровом ночи, пока все спят, дабы об этом никто не узнал и не навесил новых нравоучений. Но именно сегодня она решила нарушить собственный завет. Спустя десятки бессонных ночей в глазах скопилось столько сухости, пыли, сколько не было на верхушках шкафов в башне.       «Ничего страшного не случится, если я пропущу одно собрание», — с этой шальной мыслью Азалия слегка замедлила шаг. Она остановилась возле канделябра, стала очерчивать пальцем каменную кладку. Краем глаза поглядывала, чтобы служанки, увлечённые тихим обсуждением сплетен, потеряли её из виду.       Она сняла с себя туфли, встала на носки и сделала пару шагов назад. Ноги унесли её в тайный узкий коридор, через который обычно никто не проходил. Когда-то он служил быстрым проходом для учёного, теперь же тот связывал казармы с большим залом.       Маленькие ступни шагали одна за одной, шли по знакомым тропам лабиринта и могли провести её даже в кромешной темноте. Долгий путь вперёд, затем пара поворотов. Перед последним пришлось притаиться и вжаться в стену — мимо прошли стражники и Робин вместе с ними.       — Сегодня вечером я точно одолею шута, — говорил он, ударяя себя кулаком в грудь. — Я отдохнул и не буду пить, пока не поборю его! Проигрыш сильно задел его. Азалия тихо усмехнулась.       — Говорят, Альберт сильно заинтересовался в нём и стал брать к себе на тренировки, — рассказал один из стражников.       — Да быть такого не может! — вспылил Робин. — Чтобы шут учился у королевского фехтовальщика? Что происходит в этом королевстве?       Вопрос хороший. Принцесса отвела взгляд, задумалась и затем махнула рукой — неважно, чем занимаются шуты, лишь бы это не касалось её. Всё остальное было заботой старших слуг и короля. Она прошла дальше, вышла к деревянной двери и уверенно толкнула её. Впереди возвышалась винтовая лестница, ведущая к самой башне. Ноги быстро и уверенно зашагали вверх.       Грудь наполнилась запахом застоялой пыли, затхлостью и сыростью. Крыша в башне давно протекала, отчего доски на полу частично прогнили и проросли мхом. Запах чувствовался даже у подножия.       Но именно здесь Азалия чувствовала себя спокойно и свободно. Ещё одну дверь потянула на себя, вошла в небольшое круглое помещение и выдохнула. Туфли остались стоять у входа. Принцесса подола к окну, открыла то, и лёгкий ветер зашевелил пряди её волос. Веер лёг на подоконник.       — Наконец-то я одна, — улыбка, доступная только призраку башни, озарила её лицо.       Довольная. Счастливая. Свободная.       С башни было интересно наблюдать за слоняющимися слугами и фрейлинами. Сейчас они искали принцессу с напуганным видом, и когда увидели ту в окне башни, то указали пальцем. Азалия ухмыльнулась и ушла за книжкой.       Никто к ней не придёт, кроме самого короля. Проход слишком узкий для стражников в доспехах, узкий и для полной нянечки. Служанки одни не пойдут через казармы из-за трагичного случая — одной из них воспользовался не самый честный страж. Поэтому остальные боялись ступить в сторону башни.       Азалия не боялась. У неё были статус, покровительство отца и сила.       К ней не могли зайти и снаружи — дверь на выход из башни давно заржавела и закрылась навсегда. Даже король чаще всего дожидался её в казармах. Он и не препятствовал ей, не ограничивал — то было бесполезно. Принцесса всё равно сбегала и оседала наверху.       Идеальное место для уединения. Не нужен был ни монастырь, ни поход в горы.       Между книг на полке незаметно лежал клинок. Азалия провела пальцем по его рукояти, улыбнулась и взяла соседнюю книгу в кожаной обложке. Его оставил ей отец при последнем посещении, и, к счастью, он ни разу так и не пригодился.       Зато пригодились трактаты, пылившиеся в этой башне десятилетие. Их никто не читал. Старший слуга уже думал освободить комнату от лишнего хлама, но король ему запретил.       Азалия улыбнулась.       На развороте чернилами был нарисован маленький цветок. Колокольчик с круглыми листьями — особенная подпись учёного.       Его почерк отвратителен. Даже сейчас девушка с трудом его могла прочитать, но оттого только сильнее подогревался интерес. Учёный писал очень грубо, быстро и остро, совсем не думая о своём будущем читателе. Часто он зачёркивал слова и целые предложения, переписывал их и оставлял в таком виде. Все его работы были похожи на сборник черновиков и собственных заметок.       Первым расшифрованным трактатом стал травник. Его помог расшифровать сам старик. Он же и научил Азалию читать.       — Азалии нужно учиться женственности и этикету, — голос молодого короля всплыл в воспоминаниях принцессы, будто она снова вернулась в тот день. — Твою заумную литературу лучше оставить на какого-нибудь парнишку.       — Принцесса должна быть не только красивой, но и умной, — эти слова она выцарапала в своей голове и повторяла как мантру. — Если когда-то ей будет суждено изменить мир, то она должна быть готова.       Азалия села в старую тахту. Перьевая подушка давно уже отсырела и перестала держать форму, стала жесткой. Тело уставало, поясница знакомо ныла, а в спину стреляло болью. Принцесса продолжала сидеть на ней из-за старой привычки. Так её учили чтению. На старой подушке с травником на сложенных ногах, принцесса впитывала каждое новое слово, а потом, когда выходила с башни вместе с отцом в сад, рассказывала про каждый цветочек и кустик.       Сейчас на ней лежал совсем другой трактат. Он был подписан именем самого старика: «Вигмар Форест. Антихристова философия». Книга о человеческих телах, описанная настолько глубоко и подробно, за что церковь могла признать старика еретиком и подвергнуть самой настоящей инквизиции.       Ногтем Азалия подцепила страницу и открыла книгу на уже знакомом ей параграфе. Она прикусила губу и сглотнула подступивший ком.       Это был разворот с двумя телами — иначе их уже не назовёшь. Мужчина и женщина. Старик был не только ученым, но и хорошим художником — всё для того, чтобы в подробностях зарисовать чрева жертв науки. Их Вигмар назвал «Адамом» и «Евой». Чёртов шутник.       — Юродивый, — выругалась Азалия и стала водить пальцем по пергаменту. — Повезло тебе, что король скрыл это.       Тела мужчины и женщины внутри практически не отличались. Разница в том, что было ниже пояса, и одно давало семя, другое — жизнь. Принцесса всмотрелась во внутренности женщины, там же стояла пометка, что «именно этот орган дарует жизнь и наказывает за бездетность». Резкий выдох согрел страницы. Ногти зацарапали страницы.       Вигмар описывал процесс зачатия и деторождения не как святое пришествие. Он сравнивал женское чрево с земляным сосудом, в которое мужчина погружал своё семя. Все проблемы со здоровьем приходили от отцов. Даже смерти при родах он связывал с хранителями семени.              «Если женщине тяжело в вынашивание, значит, плод внутри съедает её и губит. Посему матери необходимо выбрать самого здорового и благородного мужа, чтобы его любовь оберегала и исцеляла».       Азалия кивнула и перелистнула страницу. Её глаз задёргался.       Вигмар решил углубиться в нутро «Адама». Он подробно зарисовал его «достоинство» как в целом виде, так и в препарированном. Кожа вскрыта, внутри непонятные мешочки, ведущие куда-то в брюхо мужчины.       Ладошки сами собой захлопнули книгу. Азалия только оставила кончик пальца в качестве закладки и отвернулась. Её нужно было перевести дух.       До этого девушка читала о травах, истории, окружающем её мире. Самой рискованной литературой для Азалии была обширная критика церкви — Вигмар был странным человеком, понять которого смог только король. А самой интимной и запретной была книга в фиолетовой обложке с любовными романами и букетно-рыцарским описанием сношения.       Азалия не могла даже и представить, что настолько близко познакомится с мужским достоинством в книге какого-то еретика. Ей нужно было время для переосмысления.       Она потупила взгляд в потолок, потёрла виски и заморгала. В голове снова возникла та картинка из трактата. Перед глазами нарисовались и мужчины — не только рыцари, но и даже её собственный отец! — у которых отсутствовала одежда ниже пояса. Вопреки всем плевкам, стонам и брезгливости, воображение само дорисовало соответствующую картину.       — Ах, Дьявол тебя подери! Сжечь бы тебя на костре за такую ересь! — выругалась Азалия и шумно выдохнула. Она дотронулась до собственных щёк, почувствовала их жар, и зажмурилась, прогоняя образы перед глазами. — Папенька слишком много позволил тебе!       Глубокий вдох наполнил лёгкие девушки воздухом. Бежать нельзя — нужно учить дальше. Книга снова открылась на том злосчастном развороте. Взгляд зацепился за строчку в самом низу, написанной очень аккуратно и тонко:       «Принцесса Азалия, надеюсь, я не слишком шокирую Вас этой картиной».       Чернила ещё не успели выцвести и сильно впитаться в бумагу. Эти слова были написаны намного позднее, и девушка усмехнулась тому. Вигмар знал, что она прочтёт «Антихристову философию». Намеренно оставил ей записку, более подробно расписал некоторые моменты и буквально заставил позеленеть собственную ученицу.       — Нет, — вырвалось с выдохом, — это ты самый настоящий Дьявол.       И тому в подтверждение были следующие страницы, в которых Вигмар не только описывал все мешочки и их пути, но и дал точную инструкцию по кастрации мужчины. Вскрытие, перевязка и удаление. Главное во время операции дать пациенту хорошенько выпить, иначе есть риск потерять его.       Никто при дворе не умел делать из мужчин евнухов — запрещено церковью. Их привозили всегда с Востока, куда направляли на обучение врачеванию и травничеству. Вигмар тоже проходил обучение и, на удивление каждого, смог по возвращению родить дочь.       «В молодости, чтобы стать придворным врачом ещё до вступления на трон Луи Сердобольного, я отправился на обучение на Восток. Люди там колоритные и не обременены рамками церкви. Чтобы стать врачом, я был обязан пройти обряд. Я его не прошёл, подставил вместо себя бедного парнишку и воспользовался его смертью. Тело выбросил в реку под покровом ночи».       Пальцы сжались, нутро похолодело от этих строк. В «Антихристовой философии» Вигмар позволил себе больше свободы мыслей и совсем не стеснялся откровенничать с читателем — это шло в разрез с представлениями Азалии. Она запомнила его как шутливого, внимательного и очень умного старика. Тот никогда не отказывал ей, помогал некоторым больным и относился к работе профессионально.       Дальше Вигмар рассказал о традициях, обучении и всех жертвах. Старик не имел никакого сочувствия к больным и препарированным — в этом он честно признался в своём рассказе.       «Жаль, что церковь не позволит жертвовать даже преступниками ради науки».       За этим умением стоял самый настоящий цинизм. Возможно, именно поэтому тяжело больных привозили только к Вигмару — он не был обременён сочувствием, человеческими переживаниями и мог дать самое радикальное и качественное лечение.       От «Антихристовой философии» стынул дух. Азалия не была согласна с его выводами, не хотела поддерживать их. Однако, именно эти выводы и опыт смогли сделать из Вигмара самого настоящего колдуна. В последних сплетнях о нём говорили, что «учёный возвращал к жизни умерших и заставлял их сражаться. Даже рыцари с вырванными сердцами восставали из мёртвых».       «Что бы обо мне ни говорили, Азалия, всё это — ересь. Я только зашивал раны и при помощи травяных комплексов помогал им быстрее зажить. Нашим монахам и врачам не хватает простой санитарии, до которой дошёл уже весь остальной мир».       Поэтому он, признанный колдун, ушёл в тень, чтобы не подвергнуться инквизиции. Король спрятал его в высокой башне, время от времени приводил больных и просил снова заняться «колдовством».       Азалия тоже ушла от всего мира в башню. Закрылась в той с чужими книгами и через них познавала то, что обычной женщине никогда не суждено увидеть. Она выпрямила спину, подняла голову и выдохнула. Голова набилась знаниями и своей тяжестью давила на хрупкую шею.       Лучи солнца отбросили оранжевый свет на противоположную от окна стену. Тогда же Азалия заметила и как из приоткрытой двери за ней наблюдали четыре пары глаз.       Тишина зависла в башне. Даже пролетающие мимо птицы затихли, боясь издать лишний свист.       Протерев глаза, Азалия снова присмотрелась к тени. Тогда же дверь отворилась, и из-за той показались две маленькие служанки и шуты. Нутро сжалось. Дыхание стало прерывистым. Как долго они за ней наблюдали?       Лицо перекосило от недовольства. Азалия встала с тахты, перевернула пару страниц книги и положила ту корешком вверх. Девушка сама себя загнала в ловушку, забыв закрыть за собой дверь, осталась без обуви и веера.       Пока Ева и Эн почтительно кланялись принцессе и извинялись за вторжение, Фокс скользнул за их спинами, прыгнул к окну и подхватил пальцами кружевную броню принцессы. Эхом по комнате раздался скрежет зубов. На него обратил внимание и Итан, оставшийся смирно стоять в тени лестничного пролёта       — А тут уютно, Ваше Высочество, — бросил хитрый шут, и подмигнул Азалии. Та, не скрывая презрения, повернулась к служанкам, требуя ответ.       — Ваше Высочество, — тонкий голос Евы звучал робко и неуверенно. Она прошла вперёд и не поднимала своего лица. Азалия заметила румянец на её щеках. — Их Величество потерял вас.       — Он хотел обсудить с Вами войну, а вы не явились на собрание, — Фокс перебил их, снова подошёл к служанке и коснулся её спины, заставив задрожать. Азалия в ответ сжала кулаки. — Хотел предложить Вам одну авантюру, а вы…       Только шут приблизился к принцессе, как та одарила его щедрой пощёчиной. Громкий хлопок раздался по стенам. Фокс застыл на месте. Служанки притаились и отступили назад. Итан не смог сдержать собственного любопытства, вышел из-за тени и собственными глазами лицезрел яркий красный след на щеке товарища, его широко раскрытый рот и глаза.       Фокс приложил пальцы к обожженному месту, глянул на те и затем на принцессу. Только что его впервые ударили. Принцесса не шутила, угрожая возмездием за внимание к служанкам.       — Я сама решу, когда мне идти на совещание, — голос был сдавлен. Азалия потёрла ладонь, развернулась и закрыла глаза, лишь бы не смотреть на мужчин. — Пошли прочь. И служанок моих доставьте в сохранности к Анне.       — Их Величество требовал вашего присутствия, — теперь в разговор вступил Итан.       Воздух потяжелел. Его спокойный, глубокий голос пробрал девушку до дрожи и встал комом в горле. Он призывал к себе внимание, не называя и имени принцессы. Тело вступило в борьбу с разумом. Головой Азалия отказывалась подчиняться, слушаться — она не воспринимала Итана как какого-то графа или важное лицо, хотя его вид и тон к тому подталкивали. Но носком она встала на половицу, готовясь повернуться.       — Я отказываюсь, — ответила она. Горло будто бы сжали чьи-то сильные когтистые лапы.       — Вы обязаны подчиняться Их Величеству, — продолжал давить Итан.       Шут. Обычный шут, не способный ни шутить, ни фехтовать, ни быть интересным и харизматичным, заставил принцессу повернуться и принять его приказ. Их взгляды встретились. Итан смотрел на неё холодно, спокойно и совсем без тени надменности. Азалия же сверкала своей злобой, глотала её и стучала ногой по полу.       Щёки стыдливо покраснели, стоило только ей опустить глаза на пуговицы шута. Она обошла слуг, забрала свой веер и запрыгнула в тяжелые туфли. Пятку тут же пробило острой болью. Принцесса подняла подол, на носках стала спускаться вниз и даже не поднимала собственной головы.       Плечи шоркались об узкие проходы, пару раз Азалия ударилась локтями о камни и сдавленно прошипела. Слуги едва поспевали за ней, теряли в лабиринте и постоянно окликали.       Ева и Эн посматривали друг на друга и даже перестали обращать внимание на флирт и насмешки Фокса — они впервые видели принцессу такой. Впервые она согласилась с приказом, не перечила и даже не пряталась за веером. Подчинилась не Анне, не королю и даже не барону, а какому-то шуту. Красивому шуту.       Такая реакция пугала девушек больше всего.       Азалия ворвалась в зал снова с грохотом и шумом. Она обратила на себя внимание всех присутствующих, графа и незнакомого ей парнишки с белой головой. Только не он был её целью.       — Луи Сердобольный, — обратилась она, поклонившись и затем подняв подбородок, — я требую аудиенции. Немедленно.