Подарок на день рождения

***

День рождения Джисона всегда проходил по одному сценарию: кафе, выпивка, смех над глупыми шутками и, конечно же, вручение подарков. Ему нравилось. Он не ждал чего-то особенного, просто хотел провести вечер с друзьями. Но когда ему стукнул двадцать один, Чанбин и Феликс многозначительно переглянулись и объявили, что в этот раз «всё будет по-взрослому». — Мы тебе приготовили подарок , — хитро сощурился Феликс, помешивая трубочкой коктейль. — Такой, что ты запомнишь на всю жизнь. — А я точно его хочу? — скептически хмыкнул Джисон. — Я точно знаю — хочешь, — уверенно пообещал ему Чанбин. — Короче, мы скинулись и купили тебе вечер с омегой. Но не с простым, а золотым. Ты же у нас кто? Главный кошатник района. Волонтёришь в центре, коты от тебя балдеют. И мы решили, что тебе нужен кот-гибрид. Джисон осёкся с бутылкой пива в руке и вскинул брови. — Вы сейчас серьёзно? Вы купили мне на вечер... живое существо? — Не насовсем, — отмахнулся Феликс. — В том заведении это легально, гибриды работают добровольно, всё чисто. Мы выбрали тебе одного. Его зовут Лино. Говорят, он красивый просто до безобразия. У него чёрные ушки, хвост, весь такой изящный. И самое главное, Джисон... — Феликс понизил голос и ткнул пальцем в шею друга, где тот обычно носил блокатор. — Сегодня можно без этой штуки. Джисон потрогал пластырь на шее. Он пахнул самой настоящей кошачьей мятой. Когда в подростковом возрасте проявился его запах, Джисон поначалу даже расстроился: ну что за нелепость, пахнуть валерьянкой для котов? Но быстро выяснилось, что дар этот — настоящая суперсила. Стоило снять блокатор, и все кошачьи в радиусе действия начинали сходить с ума. Домашние коты тёрлись о ноги, уличные бежали следом, а в волонтёрском центре, куда он ходил помогать, его присутствие творило чудеса: даже самые дикие, напуганные животные под его запахом расслаблялись, жмурились и позволяли делать с собой что угодно — купать, осматривать, ставить уколы. Джисону это нравилось. Он чувствовал себя нужным. Но пользоваться этим в интимной обстановке на живом, разумном гибриде? Это уже казалось сомнительным. — Слушайте, а это вообще нормально? — спросил он. — Мой запах, он же их реально торкает. Это не будет... ну, принуждением? — Не выдумывай, — сказал Чанбин. — Ты не насильно его в постель тащишь. Он сам работает в этом заведении, ему платят за это деньги. Если твой запах сделает ему приятно, тем лучше, разве нет? Может, он вообще кайфанёт так, как никогда в жизни. Джисон закусил губу, размышляя. Слова друга звучали разумно, но где-то на задворках сознания копошилась тревога. Впрочем, пиво уже ударило в голову, а настроение было отличное, и очень хотелось приключения. Поэтому он махнул рукой. — Ладно, уговорили.

***

То самое заведение находилось в тихом переулке и снаружи выглядело как дорогой спа-салон. Никаких тебе кричащих вывесок, только золотистая табличка на двери и приглушённый свет за шторами. Внутри приятно и ненавязчиво пахло древесиной и нотками ванили. Чанбин и Феликс остались ждать в холле, хлопая Джисона по плечу и желая «не опозориться». Администратор сверилась с записями. — Для Вас заказан гибрид Лино, — произнесла она ровным тоном. — Комната семь. У Вас вечерний сеанс, его продолжительность — до утра. Если захотите что-то дополнительное, пожалуйста, свяжитесь с персоналом. — Она мельком глянула на шею Джисона, где уже не было блокатора, и едва заметно приподняла бровь, но промолчала. Здесь привыкли к разным особенностям клиентов. Джисон зашёл в комнату. Она напоминала номер в хорошем отеле: мягкий ковёр, приглушённый жёлтый свет от настенных бра, широкая кровать с тёмно-серым постельным бельём. Где-то под потолком в уголочке тихо шумел увлажнитель воздуха, распыляя нейтральный аромат. Джисон присел на край кровати и нервно выдохнул, ощущая, как собственный запах, больше не сдерживаемый блокатором, постепенно расходится по пространству. Интересно, почувствует ли его Лино сразу? Дверь открылась бесшумно, вошёл Лино. Он был действительно невероятно красив, как и обещали друзья Джисона. У него были чёрные волосы, мягко спадающие на лоб, а на голове — аккуратные кошачьи уши, покрытые короткой блестящей шерстью. Внутренняя сторона ушей отливала нежно-розовым. Длинный хвост плавно изгибался за спиной, а его кончик нервно подрагивал, хотя, возможно, Джисону это только показалось. Омега был одет в свободную шёлковую рубашку кремового цвета и тёмные брюки, которые сидели на нём идеально, подчёркивая талию и широкие бёдра. Тёмно-карие глаза, с вертикальными зрачками скользнули по клиенту с совершенным спокойствием. — Добрый вечер, — произнёс Лино. Голос у него оказался мягкий, слегка хрипловатый. — Я Лино. Мне передали, что у тебя сегодня день рождения. — Да, — Джисон сглотнул, чувствуя себя неловко под этим изучающим взглядом. — Двадцать один. Это подарок друзей. Лино немного склонил голову набок, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка. — Тогда сделаем так, чтобы ты запомнил этот вечер, — сказал он и шагнул ближе. Он двигался плавно, неспешно. Он сел рядом, оставляя Джисону личное пространство. От него очень слабо пахло лавандой. В заведениях такого рода нельзя использовать сильные отдушки, чтобы не перебивать естественные феромоны клиентов и не вызывать аллергию. Но эта такая ненавязчивая и успокаивающая лаванда Джисону нравилась. — Раньше бывал в таких местах? — спросил Лино без осуждения, а просто чтобы заполнить тишину. — Нет, в первый раз. — Я так и понял, — омега мягко усмехнулся. — Ты слишком напряжён. Расслабься, я не кусаюсь. По крайней мере, без просьбы. Джисон нервно хохотнул, и Лино расценил это как хороший знак. Он начал с простого разговора, задавая простые вопросы по типу «откуда ты», «чем занимаешься», «как прошёл день рождения». Джисон отвечал, постепенно успокаиваясь. Лино слушал внимательно, иногда вставляя короткие реплики, и где-то в середине этого непринуждённого общения его пальцы впервые легко коснулись чужого плеча, чтобы проверить границы. — Можно? — спросил Лино, чуть сжав ладонь на плече. — Да, конечно. Лино нисколько не спешил. Его руки двигались медленно и изучающе. Они прошлись по плечам, рукавам рубашки Джисона, едва ощутимо надавили на напряжённые мышцы. Пальцы у него были тёплые, сухие, с аккуратными короткими ногтями. Джисон выдохнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — У тебя приятная кожа, — пробормотал Лино, ведя ладонью по предплечью. — И руки сильные. Ты, наверное, спортом занимаешься? — Да так, для себя. Хожу с другом в тренажëрку. — Это чувствуется. Лино пересел чуть ближе, и теперь Джисон отчётливее ощутил лаванду. Она стала чуть теплее, чуть глубже. Видимо, омега понемногу откликался на ситуацию, и его собственный запах начинал проступать ярче. Джисону это нравилось. Очень нравилось. Лаванда была мягкой, без лишних химических примесей. Хотелось зарыться в неё носом. — Мой запах тебе не мешает? — спросил вдруг Лино, словно прочитав мысли. — У меня обычно слабый запах, но бывает, что усиливается. Если станет слишком тяжёлым, скажи. — Нет, наоборот, — выдохнул Джисон. — Мне приятно. — Он сделал паузу и шумно сглотнул. — Очень. Лино удовлетворённо кивнул. Его хвост до этого спокойно лежал на покрывале, но теперь кончик его начал медленно покачиваться из стороны в сторону, что было хорошим знаком. Лино продолжил поглаживать грудь альфы через рубашку. Он обводил пальцами ключицы, спускался к животу. Всё было ещё поверх одежды, но каждое прикосновение становилось чуть смелее и интимнее. Потом он подался вперёд, чтобы оставить первый поцелуй на шее Джисона... и замер. Джисон почувствовал, как тело омеги в момент напряглось. Лино застыл, уткнувшись носом в изгиб чужой шеи, и шумно, глубоко пару раз втянул воздух. — Что... — выдохнул он севшим голосом, — это за запах? Джисон замер, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Мой природный запах — кошачья мята, — честно признался он. — Я предупреждал администратора, но, кажется, она не передала... — Помолчи, — прошептал Лино и немедленно прижался ближе. Это уже было далеко не профессиональным жестом. Это не было частью сценария. Лино забыл обо всём — о правилах, рамках и о том, что он здесь работает. Его нос прошёлся по шее Джисона, вдоль вены, за ухо, втягивая и впитывая запах с жадностью изголодавшегося существа. Хвост дёрнулся и обвился вокруг бедра альфы, а уши дрогнули и встали торчком, подрагивая от перевозбуждения. — Ты так замечательно пахнешь... — голос Лино сорвался на хрип. — Я думал, так не бывает. — Ещё как бывает, — выдохнул Джисон, которому самому стало жарко от такой реакции. — Поэтому я ношу блокаторы. Иначе коты прохода не дают. — И правильно делаешь, — пробормотал Лино, но в голосе было голодное восхищение. — Потому что если бы ты ходил так по улице, я бы тебя первым нашёл и не отпустил. И он быстро лизнул его кончиком языка по коже над ключицей и тут же издал низкий, вибрирующий звук, который не мог быть ничем иным, кроме урчания настоящего кота, дорвавшегося до любимого запаха. — Можно ещё? — прошептал Лино, но ответа ждать не стал. Его язык вновь прошёлся по шее Джисона, но на этот раз медленнее, ощутимее. — Ты даже на вкус такой. Боже... Джисона накрыло ответной волной. Лаванда, до этого тихая и ненавязчивая, стала насыщеннее и теплее. Запах омеги распускался, как цветок, смешиваясь с его собственной мятой. У альфы внутри всё запело от этого сочетания. Ему нравилась лаванда. Ему нравился Лино — его податливость, голод и восторг. — Тебе точно нормально? — всё же спросил Джисон, хотя руки уже сами легли на талию омеги, притягивая к себе. — Не слишком сильно? — Нормально ли мне? — Лино поднял на него глаза, и Джисон увидел в них нечто среднее между счастьем и безумием. Зрачки были расширены до предела, и в них плескалось обожание. — Я чувствую себя волшебно. У меня всё тело звенит. Я как будто пьяный, только это в сто раз лучше. Он снова прижался. Он тёрся щекой о плечо, грудь, шею и урчал, урчал, урчал... Его хвост метался, обвивая то бедро Джисона, то его талию, то просто подрагивал от переизбытка чувств. Джисон сдался. Он запустил пальцы в тёмные волосы Лино и провёл по ним, задевая кончиками бархатистые, тёплые и невероятно мягкие уши. Те дёрнулись, омега подался навстречу, подставляясь под ласку, и издал низкий горловой звук, в котором смешались стон и мурлыканье одновременно. Джисон погладил основание уха, чуть сжал, провёл большим пальцем по внутренней розовой поверхности, и Лино задрожал. — Ещё, — прошептал он. — Пожалуйста, трогай меня там. Мне так хорошо... Руки омеги тем временем уже тянули рубашку Джисона вверх. Пуговицы поддавались одна за другой, и вскоре ткань полетела на пол. Лино замер на секунду, разглядывая обнажённую грудь альфы, провёл ладонями по плечам, по ключицам, спустился к животу. Каждое прикосновение отдавалось у Джисона электрическим импульсом под кожей. — Какой ты... — выдохнул Лино, не зная, какие слова подобрать. Вместо них он прижался губами к плечу Джисона и снова лизнул. Он медленно, с чувством, провёл языком дорожку от плеча до шеи и задержался на вене, где пульс бился чаще всего. От каждого прикосновения языка по телу альфы пробегала дрожь. Он чувствовал, как лаванда Лино становится всё насыщеннее, распускаясь в воздухе и смешиваясь с его собственной мятой. — Какой же ты замечательный, — бормотал Лино в перерыве между поцелуями-облизываниями, — я не могу насытиться. — И снова припал губами к коже, на этот раз к ложбинке между ключицами, урча всё громче. Джисон потянулся к шёлковой рубашке омеги и начал расстёгивать её. Лино вывернулся, стянул рубашку с плеч, и та скользнула вниз, открывая бледноватую, гладкую кожу. Джисон провёл ладонями по обнажённым плечам омеги, его спине, чувствуя, как под пальцами прокатываются волны мурашек. Хвост Лино взвился и тут же обвился вокруг талии альфы. Теперь они были кожа к коже, горячие и дышащие друг другом. Лино откинул голову назад, подставляя горло, и Джисон понял его безмолвный сигнал. Он наклонился и поцеловал шею омеги. Он начинал с лёгких поцелуев, но потом те становились настойчивее, когда он спускался всё ниже. Лаванда здесь была особенно концентрированной и сладкой. Джисон вдохнул её полной грудью, и собственный альфа внутри заурчал от удовольствия. — Ты пахнешь невероятно, — прошептал он, и Лино в ответ лишь сильнее прижался. Он тёрся всем телом, как настоящий кот. Брюки полетели следом за рубашками. Лино двигался плавно, но нетерпеливо — чувствовалось, как выдержка трещит по швам. Он то и дело возвращался носом к шее Джисона, делал глубокий вдох, и его зрачки снова расширялись, заполняя радужку чёрным. От каждого такого вдоха по телу омеги проходила дрожь, хвост метался, а урчание становилось громче. Они опустились на кровать. Лино лёг на спину и потянул Джисона за собой. Его волосы разметались по подушке, уши подрагивали, а хвост метался по покрывалу, ища, за что зацепиться. Джисон навис над ним, опираясь на локти, и на мгновение замер, разглядывая. Лино был прекрасен. У него были раскрасневшиеся щёки, припухшие от поцелуев губы, а глаза были тёмными, блестящими и полными голодного обожания. От него волнами исходил густой и пьянящий запах. — Ты такой красивый, — выдохнул Джисон, и Лино моргнул так, будто это признание застало его врасплох. — Правда так думаешь? — прошептал он. Вместо ответа Джисон наклонился и поцеловал его настоящим, глубоким поцелуем с чувством того, что шло у него изнутри. Лино ответил сразу, приоткрывая губы и пропуская язык альфы, и застонал прямо в поцелуй. Его руки скользнули по спине Джисона, ногти легко царапнули лопатки, и альфа почувствовал, как последние барьеры рушатся. Джисон покрывал поцелуями шею и плечи Лино, спускался ниже, к груди, чувствуя, как омега выгибается навстречу каждому прикосновению. Хвост Лино жил своей жизнью: он то скользил по бёдрам Джисона, то обвивал его запястье, то напрягался и замирал, когда альфа находил особенно чувствительное место — например, место на боку, прямо под рёбрами, или внутреннюю сторону бедра. Там Лино вздрагивал особенно сильно и издавал короткие, срывающиеся стоны. — Здесь? — спрашивал Джисон, чуть надавливая пальцами, и Лино кивал, не в силах говорить, потому что из горла вырывалось только урчание. Они перекатывались по кровати, меняясь позами. В какой-то момент Лино оказался сверху. Тогда его бёдра сжали бока Джисона, а ладони упёрлись в чужую грудь. Он наклонился и снова припал губами к шее альфы и застонал, заурчал, вжимаясь теснее. Джисон чувствовал жар чужого тела, влажность его кожи и дрожь мышц. Лаванда теперь была повсюду. Она въелась в простыни, в подушки, в его собственные волосы. — Пожалуйста, — шептал Лино, когда Джисон придерживал его за бёдра и задавал ритм. — Пожалуйста, ещё... можно ещё... — Его голос то срывался на стон, то переходил в горловое урчание. Временами омега терял способность говорить и просто часто-часто дышал, приоткрыв рот, и глаза его остекленели от переизбытка ощущений. Джисон ловил каждое его движение, каждый вздох и каждую просьбу. Он чувствовал, как омега полностью раскрывается не только физически, но и эмоционально. Лино был отчаянным, голодным, но счастливым. И от этого альфе сносило крышу не меньше. В какой-то момент Джисон заметил, что Лино уже не контролирует выражение лица. Глаза омеги остекленели, веки отяжелели, рот приоткрылся, и из уголка губ потянулась тонкая ниточка слюны. Сам же Лино этого не замечал. Он был где-то в своём собственном мире, сотканном из запаха мяты и удовольствия, и мурчал так громко, что вибрация отдавала в тело Джисона. Он подрагивал от каждой волны наслаждения, хвост бился о простыни, уши то прижимались, то вставали торчком. — Ты в порядке? — спросил Джисон, чуть замедляясь, но Лино вцепился в него с неожиданной силой. — Нет, нет, нет, не останавливайся! — выпалил он, глядя на альфу плывущим, расфокусированным взглядом. — Я в полном порядке. Мне просто... очень-очень хорошо. Так хорошо, как никогда. Пожалуйста, ещё. Я хочу ещё. Не останавливайся. Джисон не считал, сколько раз они достигали пика и снова возвращались к ласкам. Время будто остановилось. Их запахи сплелись в такой плотный кокон, что казалось, будто его можно потрогать руками. Лино в перерывах лежал, уткнувшись носом в шею Джисона, и тихо, блаженно урчал, иногда проводя языком по коже, просто чтобы почувствовать вкус. Джисон гладил его по голове, почёсывал за ушами, и омега отзывался на это вибрирующим мурчанием и расслабленной дрожью. — Я... — пробормотал Лино в какой-то момент. Его голос звучал пьяно, хоть он не выпил ни капли алкоголя. — М? — Джисон вопросительно посмотрел на него. — Никогда не думал, что бывает настолько хорошо. — Он поднял глаза, и в них на секунду мелькнуло что-то осмысленное. А потом запах мяты снова накрыл его, и эта осмысленность растворилась в блаженной неге. Они провалились в сон только под утро. Джисон лежал на спине, обессиленный, но довольный. Лино пристроился рядом, свернувшись клубком и уткнувшись носом в плечо альфы. Его хвост обвивал чужое запястье, уши подрагивали во сне, а на губах застыла расслабленная улыбка.

***

Джисон проснулся от того, что по его груди скользило что-то тёплое и влажное. Он разлепил глаза. Лино не спал. Он лежал рядом и медленно, тщательно вылизывал его, проводя языком то по ключице, то по плечу или шее. — Доброе утро, — прошептал омега, заметив, что альфа проснулся. Голос его был сиплым, но совершенно счастливым. — Прости, я не удержался. — Ничего, — Джисон улыбнулся уголками губ, но внутри уже проснулась тревога. Уже было утро, а значит, сеанс закончен и пора уходить. Он осторожно попытался высвободиться, но Лино вдруг напрягся. Хвост, до этого лениво лежавший на кровати, мгновенно обвился вокруг бедра Джисона и сжался. — Ты куда? — спросил омега, и в его голосе мелькнули панические нотки. — Время вышло, Лино. Мне пора. — Нет, — прозвучало не грубо, но достаточно твёрдо. Лино приподнялся на локте, заглядывая Джисону в лицо. Его глаза всё ещё были расширены, зрачки походили на два чёрных блюдца, а уши прижались к голове. — Пожалуйста, не уходи, — прошептал он. — Побудь со мной ещё немного. Ну, хотя бы полчаса. — Лино... — Я тебя умоляю, — произнёс омега дрогнувшим голосом. — Я знаю, что ты заплатил только за ночь и это только работа. Но я... — Он осёкся, облизнул губы и продолжил уже тише: — Мне никогда в жизни не было настолько хорошо. И твой запах... Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Джисон слушал его и чувствовал, как внутри нарастает холодок. Он видел подобный эффект уже десятки раз в волонтёрском центре. Коты, которые подолгу находились под воздействием его запаха, потом тяжело отходили. Некоторые начинали мяукать и искать источник мяты, другие становились вялыми, третьи — наоборот, перевозбуждёнными. А ведь это были обычные коты, у которых нет человеческого сознания и эмоциональной привязанности. У Лино, как у получеловека, зависимость могла быть куда глубже. — Послушай, — Джисон осторожно взял лицо омеги в ладони, заставляя посмотреть на себя. — То, что ты чувствуешь сейчас, — это не совсем... настоящее. Мой запах действует на кошачьих как наркотик. Ты сейчас под кайфом, понимаешь? — И что? — Лино мотнул головой, отстраняясь. — Какая разница? Мне хорошо, и ты делаешь меня счастливым. Разве этого мало? — Этого недостаточно. — Джисон искренне старался говорить как можно мягче, но убедительно. — Если я останусь и дам тебе ещё своего запаха, ты привыкнешь. Потом же, когда я уйду — а я ведь всё равно когда-нибудь уйду, — у тебя начнётся физическая ломка. Это опасно. — Мне плевать, что будет потом! — выкрикнул Лино, и в его глазах блеснули слёзы. — Я хочу сейчас. Я хочу, чтобы ты был здесь. Я всё для тебя сделаю. Хочешь, я буду лизать тебе руки? Хочешь, встану на колени? Я не шучу. Просто не уходи. Пожалуйста... Он говорил это с таким отчаянием, что у Джисона защемило в груди. Красивый, гордый омега, который ещё вчера вечером держался с достоинством, сейчас был готов унижаться, лишь бы удержать рядом источник, от которого его разум плавился в эйфории. И всё же Джисон понимал, что именно это и пугает. Он был для Лино не альфой или человеком, а ходячей дозой наркотика, и если он сейчас сдастся, то сделает омегу зависимым. Передозировка кошачьими феромонами — это не шутка. Ветеринары предупреждали: у гибридов может поехать крыша. От эйфории до психоза — один шаг. — Прости, — Джисон осторожно разжал хвост, всё ещё обвивавший его ногу. — Я правда не могу. Лино смотрел на него с кровати. Теперь он молча смотрел на Джисона, и в его взгляде медленно гасла надежда. Уши бессильно обвисли, хвост замер. С лица ушло то эйфорическое сияние, что было на нём всю ночь, и теперь омега выглядел совершенно потерянным. — Ты вернёшься? — спросил он на грани шëпота. Впрочем, это был вопрос, ответ на который он уже знал. Джисон застегнул рубашку, натянул джинсы. Он достал из кармана блокатор, что являл собой маленький пластырь телесного цвета. Привычным движением он наклеил его на шею, чувствуя, как собственный запах постепенно исчезает под безличной медицинской плёнкой. Теперь он снова пах обычным человеком, без каких-либо особенностей. — Береги себя, Лино, — сказал он напоследок, не оборачиваясь, и вышел, закрывая за собой дверь. В коридоре было тихо. Джисон быстро шёл к выходу, не замедляя шага, хотя внутри всё сжималось от мыслей, которые он гнал прочь. Он мог бы остаться. Мог бы забрать этого ласкового, урчащего котика домой. Сделать его своим. Тот бы смотрел преданно, тёрся о ноги, вылизывал пальцы. Лино мог бы быть для него идеальным питомцем, любовником, идеальной омегой, полностью зависимым от одного лишь запаха. Но какой ценой? Ценой чужого рассудка. На улице было холодно и серо. Утренний город только просыпался. Джисон сунул руки в карманы, вдохнул сырой воздух и пошёл к остановке. Блокатор сидел плотно, и теперь он ничем не отличался от сотен других прохожих. Так было правильно и безопасно. Для них обоих.