Моя тихая гавань

С того дня, когда мелодия уличного музыканта проникла в самый нерв его сознания, идеально сложенный механизм Арсения начал давать сбои. Сон не шел, а мысли крутились в голове навязчивым вихрем, но мужчина, как человек железной дисциплины, списывал это на обычную перегрузку. Его машина, починенная и отполированная до блеска, так и оставалась сиять в полумраке подземного паркинга. Каждое утро Арсений теперь выбирал пешие прогулки до офиса. Он убеждал себя, что это полезно для здоровья, для ясности ума, но прекрасно знал, что его ноги сами несли его по одному и тому же маршруту. Через ту самую площадь. Он приходил туда задолго до начала рабочего дня, покупал крепкий, обжигающий кофе в кофейне неподалеку и, делая вид, что крайне поглощен новостями в смартфоне, занимал свою точку. Подальше, но так, чтобы идеально видеть и слышать. Изо дня в день Арсений бросал несколько купюр в раскрытый футляр гитары, стараясь сделать это максимально буднично, будто это было частью его утреннего ритуала. Парень, сначала лишь привычно кивавший в ответ, теперь стал ловить его взгляд. В его зеленых глазах проскакивала уже не просто благодарность, а лёгкое, едва заметное любопытство. Он даже иногда улыбался Арсению, а тот, как школьник, неловко отворачивался, утыкаясь в экран или ускоряя шаг. Мужчина против воли подмечал каждую деталь: небольшое серебряное кольцо в ухе, ярко сияющие в лучах солнца, как он поправляет растрепанные волосы, как легко смеется с прохожими. Попов даже начал различать его репертуар, порой улавливая знакомые ноты в собственной голове. «Полная ерунда, — мысленно осаживал себя Арсений, когда замечал, что слишком долго рассматривает музыканта. — Талантливый парень, не более. Нельзя отвлекаться на такие мелочи.» На пятый день этой новой и странной рутины, когда Арсений уже почти убедил себя, что контролирует ситуацию, московское небо разверзлось. Ливень хлынул внезапно, словно кто-то опрокинул гигантский кувшин, и за несколько секунд превратил осенние улицы в бурлящие потоки. Мужчина, уже стоявший у подъезда под своим внушительным, черным зонтом, на мгновение заколебался. Может все же поехать на машине? Но он отогнал эти мысли, лишь плотнее сжав рукоять зонта. Попов знал, что парень будет там. А значит и он должен был быть там. Придя на нужное место, Арсений стал искать его глазами. Сжавшись под крохотным, бесполезным козырьком кофейни, он продолжал играть. Гитара была прикрыта чехлом, но сам музыкант промок до нитки. Волосы прилипли ко лбу, тонкая кофта потемнела от влаги. От холода он слегка дрожал, а его глаза, обычно такие искрящиеся, сейчас казались притушенными и уставшими. Брюнет почувствовал что-то острое, почти физическое. Неловкость и привычная отстраненность мгновенно улетучились, сменившись чем-то более сильным и инстинктивным. Он подошел к музыканту. Без раздумий, с решительным шагом. — Вы же совсем промокнете, — произнес Арсений, удерживая свой зонт над кудрявой головой, полностью закрывая его от потоков воды. Голос его прозвучал твердо, без тени сомнения, хотя внутри все сжалось. Парень поднял на него взгляд, полный удивления, и Арсений почувствовал, как этот взгляд проникает прямо под кожу. — Возьмите. Он протянул свой прочный зонт. Шатен, пораженный такой заботой, на мгновение замер. — Ох... спасибо, но Вам ведь самому... — Мне до офиса два шага. А вам тут еще долго, судя по всему, — мужчина оборвал его, стараясь придать голосу максимально отстраненные, деловые нотки. Он буквально вложил зонт в озябшие руки музыканта. — Не хватало еще, чтобы Вы заболели. Не дожидаясь ответа или слов благодарности, Арсений резко развернулся и быстрым шагом направился прочь, прямо под проливной дождь. Капли тут же начали стекать по его дорогому пиджаку, но он уже не обращал на это внимания, ощущая на своей спине пронзительный взгляд зеленых глаз. «Ну и что это было? — пронеслось в голове, пока он шел, ощущая, как одежда начинает прилипать к телу. — Просто по-человечески стало жаль. Да, любой бы на моем месте так сделал.» Но где-то глубоко внутри он знал, что это было нечто большее. На работе эти прогулки начали сказываться. Арсений был безупречен: идеальный костюм, отточенная речь, быстрые и точные решения. Но иногда, в самый разгар совещания, его взгляд мог на секунду уйти в пустоту, а мысль — ускользнуть. На очередном совещании по квартальному отчету, когда все ждали его резюме, мужчина вдруг слегка запнулся, глядя на график. В голове, словно из ниоткуда, возникла знакомая, легкая мелодия. — Арсений Сергеевич? — мягко, почтительно напомнил ему начальник финансового отдела. Арсений мгновенно взял себя в руки. — Прошу прощения. Итак, мы переходим к анализу рисков по новой кампании... *** Вечером в среду Сережа, уставший после напряженного дня, не стал ходить вокруг да около. — Арс, сегодня среда, а не пятница, но нам обоим нужен ментальный детокс. Пошли, опрокинем по паре стаканчиков? — смотря на него умоляющими глазами, жалобно пищал Матвиенко. — Я заприметил одно местечко, там бомбический виски-сауэр и, кажется, очень неплохие креветки. Арсений, хоть и предпочел бы тишину своей идеальной квартиры, согласился. Отвлечься было необходимо. Бар оказался довольно стильным, с приглушенным светом, легкой джазовой музыкой и барменом с внушительными усами. Они заняли столик в уютном углу, подальше от чужих глаз. — Ну что, Арс, — начал Сережа, делая большой глоток из своего стакана с дымящимся коктейлем, — выкладывай. Ты стал подозрительно часто ходить пешком. Часто залипать на совещаниях, напевая себе под нос какие-то дурацкие песни. Я же тебя знаю как облупленного. Ты точно что-то скрываешь! Арсений едва заметно напрягся, но постарался выглядеть максимально непринужденно, изучая меню. — Да брось, Серег. Просто решил разгрузить голову, проветриться. Работа, сам знаешь, выматывает. Особенно последние проекты. — Выматывает, конечно, — кивнул Матвиенко, но его карие глаза весело прищурились. — Но не до такой же степени, чтобы напевать «тум-тум-тум» во время презентации нового инвестпроекта. Я ж слышал. — Просто запала в голову одна... рекламная мелодия. Очень прилипчивая, зараза. Вот и все, — процедил брюнет, делая глоток своего виски. — Ладно, как хочешь, — миролюбиво сказал Сережа, поднимая руки в примирительном жесте. — Но я просто волнуюсь. Обычно ты весь такой собранный, лицо кирпичом, будто сейчас вселенную на атомы разложишь, а тут... Сергей откинулся на спинку стула, потягивая коктейль.  — О, кстати, про атомы. Помнишь, как мы на первом курсе пытались собрать робота, который должен был за нас курсовые писать? Ты тогда три ночи не спал, клянусь, а потом просто пошел и написал всё от руки, потому что, цитирую, «робот недостаточно качественно мыслил и не передавал авторскую идею». Арсений невольно хмыкнул, вспоминая их безумные студенческие шалости. Они перешли к обсуждению работы, сплетен в офисе, предстоящей рыбалки, куда Матвиенко безуспешно пытался затащить Попова уже полгода. На несколько часов мужчина смог отвлечься, посмеяться над шутками, почувствовать себя обычным генеральным директором, у которого все под контролем. Но стоило ему выйти из бара, вдохнуть свежий, прохладный воздух ночного города, как образ парня и та неловкая сцена под дождем тут же вернулись. Он лишь крепче сжал челюсти. Это было не по-мужски. Не по-его. Но избавиться от этого навязчивого образа, который въелся в каждую клетку его мозга, он не мог. Теперь этот гитарист точно его запомнил. И эта мысль, вместо того чтобы принести успокоение, лишь сильнее раздражала.