Моя тихая гавань

Следующие несколько дней Арсений жил в предвкушении. Ужин с Антоном оставил в нем послевкусие сладкого вина и обещание чего-то нового, захватывающего. Он был полон решимости продолжать, показать Антону свою заинтересованность, свое уважение, свою необычную привязанность. На следующий день после ресторана, во время обеденного перерыва, Арсений, с букетом нежно-голубых васильков в руках, направился на площадь. Васильки – простые, полевые и такие нежные, они казались ему идеально подходящими парню. Он увидел его на привычной скамейке, играющего что-то мелодичное и немного грустное. — Привет, Антон, — Арсений подошел с улыбкой, протягивая цветы. Антон поднял голову, и улыбка мужчины чуть дрогнула. В глазах парня мелькнуло что-то неуловимое – не радость, не удивление, а скорее... легкое беспокойство. Он принял цветы, его пальцы слегка коснулись пальцев Арсения, но парень тут же отвел руку. — Привет, — его голос был вежливым, но каким-то отстраненным. — Спасибо. Очень красивые. — Это тебе, — ответил Попов, пытаясь уловить хоть какую-то прежнюю искру в его взгляде. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — Все хорошо, — тихо произнес Шастун, не глядя на Арсения, перебирая струны гитары. Он поставил букет рядом с собой на скамейку, но не взял его в руки, даже не вдохнул аромат. Разговор не клеился. Мужчина пытался расспрашивать о музыке, о планах, но Антон отвечал односложно, избегая зрительного контакта. Казалось, между ними выросла невидимая стена, которую Арсений яростно пытался пробить, но всё было бестолку. Он совершенно не понимал что происходит. Почему Антон резко решил закрыться? Ведь вчера все было так хорошо! На следующий день ситуация повторилась. Брюнет снова пришел на площадь и принес с собой кофе из любимой кофейни парня, которую тот упоминал за ужином. — Привет! Держи, твой любимый латте. Антон взял стакан, но его взгляд всё также был каким-то потухшим. — Спасибо, Арсений. Не стоило. — Почему? — он сел рядом, но Шастун чуть сдвинулся, будто случайно. — Как твой день? Есть новые песни? — Все как обычно, — парень пожал плечами. — Нет. Попытки Арсения завязать разговор снова наталкивались на глухую стену. Антон не был груб, нет. Он был вежлив, но до такой степени нейтрален и отстранен, что это было хуже любой грубости. Он не смотрел в глаза, его улыбка была натянутой, а тело напряженным. Каждое движение мужчины, казалось, заставляло его инстинктивно съеживаться. Арсений возвращался в офис, озадаченный и расстроенный. Что он сделал не так? Он перебирал в памяти каждое слово, каждый жест. Может быть, он был слишком напорист? Или ресторан был слишком дорогим? Или он как-то неосторожно выразился? Его ум, привыкший к четким бизнес-стратегиям, не мог найти логичного объяснения происходящего. Ведь после ужина Антон казался... счастливым. В офисе Попов был рассеян. Он просматривал документы, но мысли постоянно возвращались к парню. Он привык к тому, что все, что он хочет, он получает. В бизнесе достаточно было просчитать, вложить, надавить. Но здесь, с Антоном, все было иначе. Казалось, чем больше он старался, тем сильнее Шастун отстранялся. — Арс, ты чего такой хмурый сегодня? — Сережа заглянул в кабинет, заметив, что мужчина в очередной раз сидит, уставившись в окно.  Арсений вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Не знаю, Серег. Что-то пошло не так. — С делами? — уточнил Матвиенко, уже видя по лицу друга, что дело не в бизнесе. — Нет. С тем, о чем я тебе говорил, — Попов помассировал виски. — Я пытаюсь общаться, проявлять внимание. А он закрывается. Отстраняется. Сережа внимательно посмотрел на друга. — Ну, Арс, не все люди такие как ты. Или как я, — он усмехнулся. — Иногда люди закрываются не потому, что ты что-то не так делаешь. Просто у них свои причины. Иногда это страх. Страх чего-то нового, или страх повторения чего-то старого. — Страх чего? — Арсений нахмурился. — Он же так радовался в ресторане. Ему было интересно. — Возможно, именно поэтому, — Матвиенко пожал плечами. — Если человеку давно не давали тепла, или он привык к определенному состоянию, любое сильное чувство может напугать. Не вешай нос. Просто дай ему время. И будь настойчивым, если это действительно важно. Но не дави. Арсений кивнул, обдумывая слова друга.  Дать время. Но не давить. Как это применить к человеку, который, казалось, отшатывался от любого его шага? Параллельно его попыткам пробиться через эту стену, в душе Антон бушевала тревога, нарастающая с каждым днём. Каждый раз, когда он видел Арсения, он чувствовал нарастающую панику. Сильное, теплое чувство, проснувшееся в нем после ужина, начинает сжиматься в тугой узел страха. «Нет, только не это, — крутилось у него в голове, когда он видел Арсения с цветами или кофе. — Опять. Нельзя допустить этого снова. Будет больно. Я не переживу это еще раз.» Он старался вести себя максимально нейтрально, избегать зрительного контакта, говорить как можно меньше. Он чувствовал вину за свое поведение, за то, что отталкивает такого искреннего, казалось бы, человека. Но что-то внутри него кричало о необходимости защититься, не подпускать, чтобы не стало хуже. Его сердце болезненно сжималось при мысли, что Арсений может быть другим, может быть, он действительно желает добра. Но голос прошлого был слишком громким, слишком убедительным. Антон боялся повторить свою ошибку, боялся этого притяжения, боялся собственных чувств к мужчине, которые, были слишком сильными. Арсений же, несмотря на нарастающую стену, чувствовал лишь усиление своей решимости. Он не понимал, что происходит, но одно было ясно: он не собирался сдаваться. Этот парень стал для него слишком важным, чтобы просто отпустить его. Он будет продолжать искать ключ к его сердцу, даже если Антону понадобится время, чтобы открыться.