Аритмия

В кабинете математики пахло старой бумагой, мелом и безысходностью. Шел шестой урок. На улице мартовское солнце лениво плавило грязный снег, а в классе одиннадцатого «Б» плавились последние остатки здравого смысла.  Хван Йеджи, постукивая длинными ногтями по краю лакированной кафедры, обвела класс усталым взглядом. Ей было двадцать шесть, и три года из них она потратила на то, чтобы вбивать синусы, косинусы и интегралы в головы, занятые исключительно гормонами, социальными сетями и предстоящим выпускным.  Сама Йеджи сегодня выглядела как каноничная учительская фантазия: строгая серая блузка, застегнутая на все пуговицы, узкая юбка-карандаш, идеально подчеркивающая изгиб бедер, и темные волосы, собранные в тугой, безупречный пучок. Но внутри у нее всё выло от глухой, тяжелой усталости. Ей до смерти надоел этот мел, надоели бесконечные отчеты, надоел этот чертов одиннадцатый «Б», который решительно отказывался понимать разницу между производной функции и первообразной. — Итак, — голос Йеджи прозвучал сухо и резко, мгновенно разрезая ленивый шёпот на задних партах.  — Поскольку тему «Исследование функций с помощью производной» большинство из вас понимает на уровне табуретки, на дом я задаю тридцать вариантов из профильного сборника. И не дай бог мне снова увидеть списанные из решебников ответы. Поверьте моему опыту, я с первого взгляда отличу корявую, но самостоятельную логику отличника от бездумного копирования чужих мыслей. По классу пронесся страдальческий стон, смешанный со звуком хлопающих тетрадей. Подростки откровенно ненавидели этот день, эту неделю и эту строгую женщину у доски. Йеджи проигнорировала коллективное недовольство, переведя пристальный взгляд на самую последнюю парту у окна. Там, развалившись на стуле так, словно под ней был не жесткий школьный пластик, а кожаный диван в элитной VIP-зоне, сидела Шин Рюджин.  На ее плечах висело черное худи на три размера больше положенного, крашеные в пепельный блонд волосы были взъерошены, а в левом ухе поблескивал целый ряд сережек, что категорически нарушало школьный устав. Рюджин ничего не записывала. Перед ней лежал абсолютно чистый лист бумаги. Она лениво крутила в тонких пальцах дорогую гелевую ручку и смотрела прямо на Йеджи. Прямо, в упор, с какой-то едва уловимой, наглой и пугающе уверенной усмешкой. «Опять не готова, — раздраженно подумала Йеджи, чувствуя, как внутри закипает привычная волна злости.  — Приходит к третьему уроку, спит на четвертом, а на шестом смотрит на меня так, будто знает обо мне все мои грязные секреты». — Шин, тебя это тоже касается, — холодно произнесла Йеджи, оперевшись ладонями о стол и чуть наклонившись вперед.  — Твоя посещаемость в этом месяце стремится к нулю, как и твои шансы сдать выпускной экзамен хотя бы на минимальную тройку. Если ты продолжишь в том же духе, я лично прослежу за тем, чтобы педагогический совет не допустил тебя до аттестации. Ты меня слышишь, Шин? Рюджин даже не шелохнулась. Ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка, обнажившая ровные зубы. Она чуть наклонила голову набок, продолжая разглядывать учительницу с головы до ног, задерживая взгляд на туго затянутой блузке. В этом взгляде не было ни капли страха перед авторитетом педагога. В нем было что-то взрослое, опасное и темное. Что-то, от чего у Йеджи на секунду перехватило дыхание, а по спине пробежал странный, совершенно неуместный холодок. — Слышу, мисс Хван, — негромко, с легкой природной хрипотцой ответила Рюджин, не убирая ручку от губ.  — Прекрасно вас слышу. Я все  выучу и все сдам. Обещаю вам. Звонок с урока прозвенел как спасение. Класс мгновенно взорвался шумом, грохотом стульев и шуршанием рюкзаков. Подростки буквально вылетали из кабинета, стремясь поскорее оказаться на свободе. Через две минуты кабинет полностью опустел.  Йеджи со вздохом опустилась на свой стул, сняла очки в тонкой металлической оправе и устало потерла переносицу.  Домой идти не хотелось абсолютно. Там её ждали только оглушительная тишина съемной квартиры, пустой холодильник и очередная огромная стопка контрольных работ, которые нужно проверить до наступления утра. Жизнь казалась замкнутым, серым кругом, из которого не было выхода. В одиннадцать вечера тишина в квартире Йеджи была безжалостно нарушена. Дверной звонок разрывался с такой неистовой силой, будто за дверью находился как минимум отряд специального назначения.  На пороге стояли Джису и Черен – ее самые близкие подруги со времен университета, с которыми они не виделись, казалось, целую вечность. Обе были при полном параде: яркий, дерзкий макияж, короткие дизайнерские платья, а из открытых дверей подъезда доносился шлейф их дорогого парфюма и легкий запах качественного алкоголя. — Так, математичка, отставить тухнуть в одиночестве! — прямо с порога заявила Джису, бесцеремонно отодвигая Йеджи в сторону и проходя в узкий коридор.  — Мы посмотрели на твои унылые сторис в соцсетях. Ты выглядишь так, будто тебя закопали заживо под грудой школьных тетрадей и забыли откопать. Блядь, Йеджи, тебе двадцать шесть, а ты ведешь себя как семидесятилетняя бабка на пенсии! — Девочки, вы с ума сошли? У меня завтра первый урок в восемь утра… — попыталась слабо запротестовать Йеджи, но Черен уже схватила девушку за запястья, увлекая вглубь комнаты. — Никаких «но» и никаких уроков! Какая нахуй математика в субботу? Сегодня пятница! — Черен толкнула Йеджи в сторону спальни.  — Мы едем расслабляться, и это не обсуждается. Хватит жить среди мертвых формул и графиков. Сегодня ты идешь с нами, пьешь самые дорогие коктейли, смотришь на красивых людей и полностью выключаешь свою внутреннюю зануду. Мы забронировали лучший столик в «Неоне». «Неон» был самым закрытым, дорогим и скандально известным ночным клубом в городе. Туда пускали далеко не всех, фейсконтроль на входе славился своей жесткостью, а слухи о том, какие откровенные шоу там устраивают на сцене, заставляли приличных обывателей густо краснеть. Йеджи пыталась сопротивляться еще минут десять, приводя аргументы про учительскую этику и усталость, но против сокрушительного напора подруг у нее просто не было шансов. Через час она уже стояла перед большим зеркалом в прихожей, с трудом узнавая собственное отражение. Подруги лично подобрали ей наряд из ее же старого, «допедагогического» гардероба, который она не надевала уже несколько лет.  Это было роскошное черное шелковое платье на тонких бретельках с экстремально глубоким вырезом на спине, идеально облегающее ее точеную фигуру и подчеркивающее каждый изгиб. Волосы были распущены и падали на плечи крупными, мягкими волнами. Темная, винная помада сделала четкий контур ее губ невероятно чувственным, а длинные черные стрелки превратили ее взгляд в кошачий, хищный и манящий. — Охуеть, — выдохнула Черен, оценив финальный результат своей работы.  — Хван Йеджи, если ты сегодня никого не склеишь в этом клубе, я лично заберу твой диплом магистра и сожгу его на заднем дворе. Ты просто безумно привлекательна. Настоящий ходячий секс! Твои ученики бы инфаркт схватили, увидь они тебя сейчас. Погнали, сучки, нас ждет лучшая ночь! Йеджи посмотрела на себя в зеркало, и внутри нее впервые за долгое время шевельнулось давно забытое, горячее чувство предвкушения. В конце концов, она молодая, красивая женщина. Ей всего двадцать шесть. Почему она должна заживо хоронить себя в душных школьных стенах, проверяя чужие ошибки? Сегодня ночью она имеет право быть кем угодно. **** Ночной клуб «Неон» встретил их плотной, вибрирующей стеной тяжелых басов, которые отдавались прямо в грудной клетке, густым запахом дорогого алкоголя, кальяна и разгоряченных тел. Залитый фиолетовым, неоново-синим и кроваво-красным светом огромный зал был забит до отказа. Интерьер поражал своей мрачной роскошью: темный бархат, зеркальные колонны, отражающие вспышки стробоскопов, и длинная барная стойка из темного мрамора, подсвеченная изнутри.  Джису, как и обещала, забронировала шикарный угловой столик – прямо у невысокой, полукруглой сцены, которая пока пустовала, залитая мягким, интимным светом. Атмосфера клуба буквально сочилась неприкрытым пафосом и интимом. Вокруг сидели стильно одетые люди, алкоголь лился рекой, а в воздухе витал дух вседозволенности. На подвешенных к потолку пилонах и в огромных клетках уже двигались разогревочные танцовщицы, разжигая аппетиты публики. — Так, девки, меню в сторону, — скомандовала Джису, как только они сели на глубокий кожаный диван.  — Нам нужно что-то покрепче. Официант! Три «Лонг-Айленда», и делай их покрепче, у нас тут экстренная реанимация синего чулка! Йеджи не успела даже вставить слово, как перед ними появились три высоких запотевших бокала. Подруги дружно чокнулись, и Йеджи, зажмурившись, сделала несколько крупных глотков.  Обжигающая смесь водки, рома, текилы и джина мгновенно ударила в голову, разливаясь приятным, расслабляющим теплом по телу. Напряжение последних месяцев, школьный стресс и мысли о отчетах начали медленно, но верно отступать. — Ну что, Хван Йеджи, осмотрись, — Черен хитро прищурилась, закуривая тонкую сигарету и кивая в сторону барной стойки, где тусовалась компания парней.  — Видишь вон того брюнета в кожанке? Он с тебя глаз не сводит уже минут десять. По-моему, он прямо сейчас прикидывает в уме траекторию, по которой снимет с тебя это чертовски сексуальное платье. — Черен, господи, перестань, — вспыхнула Йеджи, хотя алкоголь уже сделал девушку смелее.  Она украдкой мазнула взглядом по бару. Парень действительно был хорош собой, но внутри у нее почему-то абсолютно ничего не екнуло.  — Он не в моем вкусе. И вообще, я пришла сюда просто выпить с вами, а не искать приключений на свою... юбку. — Ой, да пошла ты нахуй со своим занудством! — рассмеялась Джису, перекрикивая нарастающий грохот музыки.  — Какого хера ты тогда вырядилась так, что у меня самой сейчас слюни потекут? Посмотри на свою спину! Этот вырез создан для того, чтобы чьи-то горячие ладони сжимали твои бедра в туалете этого клуба. Девчонки, серьезно, Йеджи нужно срочно трахнуть. Хорошо, качественно, чтобы у нее наконец пропало это вечное выражение лица «вы все хуйня, а я учитель года». — Джису! — Йеджи толкнула подругу в плечо, но сама не сдержалась и громко рассмеялась.  Мат и пошлые шутки подруг, которые раньше могли ее немного смутить, сейчас казались идеальным противоядием от удушающей школьной вежливости. Ей чертовски не хватало этой грязной, живой простоты. — А я серьезно! — Черен наклонилась ближе к Йеджи, обдавая её запахом ментолового дыма.  — Хватит строить из себя недотрогу. Вон, посмотри налево. Там сидит пиздатая девушка в VIP-ложе. Смотрит прямо на тебя и облизывает губы. Тебе вообще без разницы, кто это будет – парень, девушка, да хоть весь этот бар разом. Тебе нужно расслабиться. Сбросить этот ебаный пар. Разве ты сама не чувствуешь, как у тебя внутри все горит? Йеджи сделала еще один глубокий глоток из бокала, чувствуя, как алкоголь окончательно размывает границы дозволенного.  Подруги были правы.  Она действительно горела. Ей до безумия хотелось чего-то дикого, неправильного, выходящего за рамки ее идеальной, распланированной жизни. Ей хотелось подчиняться или подчинять, кричать от удовольствия и забыть свое собственное имя хотя бы до утра. Она осмотрела зал уже более смелым, оценивающим взглядом. Мужчины, женщины, дорогие интерьеры, неоновые вспышки – всё сливалось в единый, возбуждающий коктейль. — Ладно, — выдохнула Йеджи, откидываясь на спинку дивана и вызывающе глядя на подруг.  — Допустим, я согласна. Но я не собираюсь бросаться на первого встречного у барной стойки только потому, что у него симпатичная мордашка. Мне нужно что-то... особенное. Что-то, от чего у меня крышу сорвет. — О-о-о, наша девочка проснулась! — Джису победно вскинула руки вверх.  — Нам нужно больше алкоголя! Официант, повтори! Сегодня Хван Йеджи снимает маску святоши и идет в разнос! В этот момент основной свет в зале клуба резко погас, оставив лишь редкие вспышки ультрафиолета. Шумная толпа мгновенно затихла, а затем диджей включил тяжелый, медленный, невероятно тягучий и грязный бит с глубокими, пронизывающими насквозь басами. Пол под их ногами начал вибрировать. Атмосфера в заведении в секунду изменилась, став густой, сексуальной и опасной. — О-о-о, девки, сейчас будет то самое шоу, — заговорщицки и возбужденно прошептала Черен, хватая Йеджи за руку.  — Ради этого перформанса сюда все и ходят. Весь этот сброд у бара сразу затыкается. Смотри на сцену, сейчас начнется настоящая грязь. Йеджи перевела взгляд на сцену. В самом центре подиума, в луче багрового, пронизывающего прожектора, медленно появилась фигура.  На девушке был короткий черный кожаный топ, такие же шорты, едва прикрывающие бедра, подчеркивающие идеально подтянутые ноги, и тяжелые армейские ботинки. Но главной, приковывающей взгляд деталью была маска. Изящная, черная лакированная маска, которая полностью закрывала верхнюю половину лица, оставляя открытыми только острый подбородок, пухлые чувственные губы и изящную шею.  По строгим правилам этого элитного клуба, абсолютно все танцовщицы обязаны были носить такие маски для сохранения полной анонимности. Гости никогда не знали, кто скрывается за этим латексом. Йеджи завороженно, не мигая и забыв про свой коктейль, уставилась на сцену. Танцовщица двигалась с невероятной, почти гипнотической кошачьей грацией, и в ее движениях было что-то такое, от чего у Йеджи мгновенно пересохло во рту, а сердце пропустило мощный удар. Она еще не знала, что за этой черной маской скрывается Шин Рюджин – ее ученица, которая уже заметила свою учительницу математики и прямо сейчас придумывала, как именно она собирается поиметь эту безумно привлекательную женщину. План Рюджин был прост и гениален, а Йеджи, подначиваемая подругами, уже сделала свой первый шаг в эту ловушку. **** Тяжелый бит ударил по ушам с новой силой, и сцена «Неона» вспыхнула ядовито-красными и фиолетовыми огнями. Рюджин стояла спиной к залу, ухватившись одной рукой за холодный металл пилона. Ее дыхание было ровным, а тело – полностью расслабленным, готовым к началу игры.  Как только басы стали глубже, она плавно прогнулась в пояснице, совершая медленное, круговое движение бедрами. Каждое ее микродвижение было выверено до миллиметра, но выглядело абсолютно естественным, диким и порочным. Она развернулась лицом к публике, и зал одобрительно взвыл. Кожаный топ идеально подчеркивал крепкий рельефный пресс, а короткие шорты оставляли минимум места для воображения.  Рюджин двигалась как хищник на охоте – кошачья грация смешивалась с агрессивной, уверенной силой. Она взлетела на пилон, удерживая вес своего тела так легко, словно законы гравитации на нее не распространялись. Сделав эффектный переворот вниз головой, она медленно скользнула по шесту к подиуму, дразняще разводя колени и фиксируя взгляд на беснующейся толпе. Маска давала ей абсолютную, безграничную власть. В ней она не была Шин Рюджин, которой завтра нужно оправдываться за прогулы. Здесь она была божеством, у ног которого послушно скулили богатые папики и холеные сучки. Скользнув взглядом по первому ряду столиков, Рюджин привычно искала глазами щедрых клиентов, но внезапно ее взгляд наткнулся на фигуру, от вида которой внутри все мгновенно перевернулось. Сердце пропустило удар, а в кровь хлынул чистый, обжигающий адреналин. «Блять.. Да ладно. Быть того не может», — пронеслось в голове у Рюджин. У самой кромки сцены, с бокалом в руке, сидела Хван Йеджи. Но это была не та застегнутая на все пуговицы мымра, которая еще несколько часов назад у доски грозилась испортить ей аттестат. Это была роскошная, невероятно сексуальная женщина. Шелк черного платья идеально обтягивал ее фигуру, обнаженная спина манила идеальной линией позвоночника, а растрепанные темные волосы и винная помада делали ее похожей на дорогую грешницу.  Рюджин сглотнула, чувствуя, как внизу живота мгновенно завязался тугой, горячий узел. «Нихуя себе, Хван.. Какими судьбами в нашем гадюшнике?» — наглый, торжествующий смешок вытеснил первый испуг. Рюджин продолжала танец, но теперь вся ее программа была нацелена исключительно на одного зрителя. Она двигалась вокруг пилона, не сводя взгляда из-под прорезей маски с округлившихся глаз учительницы. Рюджин видела, как Йеджи буквально пожирает ее глазами, как тяжело вздымается ее грудь и как она нервно сжимает ножку бокала. «Ты смотришь на меня и течешь, Хван, — думала Рюджин, плавно опускаясь в глубокий партер прямо напротив столика Йеджи.  — Ты понятия не имеешь, кто перед тобой, но твои руки дрожат. Твои подруги пихают тебя в бок, а ты даже не слышишь их, потому что вся твоя хваленая правильность сейчас плавится от одного моего движения». Рюджин прогнулась на коленях, подаваясь вперед и сокращая расстояние между ними до минимума.  Она видела каждую ресничку на лице Йеджи, чувствовала аромат ее духов. Наглый азарт затопил сознание Рюджин. Ей до безумия, до дрожи захотелось сломать эту неприступную учительскую гордость. Показать Хван Йеджи, кто здесь на самом деле главный и чьи правила ей придется учить сегодня ночью. «Ну давай, математичка... Давай поиграем в твою любимую вероятность», — хищно улыбнулась Рюджин под маской и сделала шаг со сцены, направляясь прямо к их столику. Тяжелый, вибрирующий бас буквально вколачивал людей в кожаные диваны, когда Рюджин уверенно перешагнула невысокий бортик сцены. Зал вокруг них превратился в размытое пятно из неоновых вспышек и чужих лиц, но для Рюджин сейчас существовала только одна цель. Она шла плавной, кошачьей походкой, лениво покачивая бедрами в ультракоротких кожаных шортах. Подруги Йеджи мгновенно просекли, к кому направляется главная звезда вечера. Джису, заметив траекторию движения танцовщицы, дико завыла от восторга и сильно толкнула притихшую Йеджи в бок. — Йеджи, смотри! Она идет прямо к тебе! Сучка в маске положила на тебя глаз, я тебе отвечаю! — Черен аж подпрыгнула на месте, едва не пролив свой коктейль.  — Не смей сливаться, Хван, это твой шанс! Йеджи сидела ни жива ни мертва. Алкоголь приятно туманил мозг, но инстинкт самосохранения запоздало пытался подать голос. Когда незнакомка в лакированной маске остановилась прямо напротив их столика, у учительницы математики перехватило дыхание. От девушки веяло сумасшедшим жаром, терпким цитрусовым парфюмом и чистой, ничем не разбавленной доминантной силой. Рюджин наклонилась вперед, упираясь ладонями в лакированную поверхность стола. Ее лицо оказалось в каких-то десяти сантиметрах от лица Йеджи. Сквозь узкие прорези черной маски ее взгляд казался хищным, раздевающим догола. Губы Рюджин растянулись в наглой, дразнящей усмешке. — Ну привет, строгая дама, — глубокий, бархатный голос Рюджин с легкой хрипотцой прозвучал прямо над ухом Йеджи, заставив ту вздрогнуть.  — Что такая грустная сидишь? Формулы в голове не сходятся? Или траектория вечера кажется слишком предсказуемой? Йеджи густо покраснела, чувствуя, как по спине пробежал табун обжигающих мурашек. Этот голос... Эти странные математические словечки... В голове мелькнула какая-то дикая, абсурдная мысль, но алкоголь тут же безжалостно ее стер. Ну конечно, это просто совпадение. Обычный клубный интерактив для разогрева клиентов. Рюджин тем временем скользнула рукой по воздуху, едва не касаясь пальцами обнаженного плеча Йеджи, напоминая о жестком правиле клуба:  руками не трогать.  Она сделала медленный оборот вокруг своей оси, демонстрируя идеальный рельеф спины и подтянутые ягодицы, а затем снова повернулась к Йеджи, заглядывая ей прямо в душу. — Знаешь, Хван, — промурлыкала Рюджин, намеренно прочитав фамилию на дорогом брендовом браслете, который Йеджи носила на запястье, хотя для самой Рюджин это была двойная, изысканная издевка.  — Мне кажется, тебе срочно нужно взять индивидуальный урок. Урок того, как правильно нарушать правила. Как думаешь, какова вероятность, что ты согласишься? Джису и Черен от этих слов буквально сошли с ума. Они начали свистеть, хлопать по столу и кричать на весь зал. — Пиздец! Да она сама тебя клеит! — Черен схватила Йеджи за плечи, бесцеремонно подталкивая вперед.  — Йеджи, если ты сейчас откажешься, я с тобой больше срать на одном поле не сяду! Какая к черту вероятность? Сто процентов, блять! Сто процентов! Рюджин, наслаждаясь произведенным эффектом, сделала шаг назад, подмигнула Йеджи из-под маски и медленно направилась в сторону вип-зоны на втором этаже, покачивая бедрами и увлекая учительницу за собой одним лишь взглядом. — Так, все, сучка, — Джису резко поднялась со своего места и решительно вытащила из сумочки золотую банковскую карту.  — Официант! Сюда, живо! Парень в строгом жилете тут же вырос рядом с их столиком. Джису бесцеремонно ткнула пальцем в сторону уходящей Рюджин, а затем указала на Йеджи, которая все еще сидела в глубоком шоке, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Четвертую приватную комнату на втором этаже. Для моей подруги. Оплачиваю полное время с той горячей сучкой в маске, — твердо скомандовала Джису, протягивая карту.  — И сделай так, чтобы их никто не беспокоил. Вообще никто. Понял? — Джису, вы с ума сошли?! Это безумно дорого, я не могу... — попыталась слабо запротестовать Йеджи, вскакивая с дивана, но Черен жестко перехватила ее под руку. — Заткнись, Хван, просто завали ебало и получай удовольствие! — Черен была непреклонна.  — Мы зарабатываем достаточно, чтобы подарить своей лучшей подруге один вечер нормальной, дикой жизни без твоих ебучих школьных отчетов. Ты посмотри на себя – ты же вся горишь! Твоя правильность тебя сожрет, если ты сейчас не пойдешь туда. Официант вернулся буквально через минуту. Он вежливо улыбнулся и протянул Йеджи небольшую черную пластиковую карту-ключ с золотым тиснением «4». — Всё готово, леди. Комната номер четыре на втором этаже. Девушка уже ждет вас. Время пошло, — парень уважительно наклонил голову. Черен и Джису буквально силой развернули Йеджи лицом к лестнице, ведущей на охраняемый второй этаж, где горели интимные малиновые неоновые вывески. — Иди, сучка. И без засосов не возвращайся! — со смехом крикнула Джису ей в спину. Йеджи сжала пластиковую карту в ладони так сильно, что острые края врезались в кожу. Сердце колотилось где-то в районе горла, выбивая сумасшедший ритм. Каждая клетка ее тела кричала, что это безумие, что приличные учительницы математики не ходят в приватные кабинки к стриптизершам. Но алкоголь, смешанный с диким, животным влечением к загадочной девушке в маске, окончательно отключил ее здравый смысл. Сделав глубокий вдох, Йеджи поправила лямку черного шелкового платья и медленно начала подниматься по ступеням, на встречу своей самой главной и опасной ошибке. **** Коридор второго этажа «Неона» напоминал портал в совершенно другую, изолированную от внешнего мира реальность. Здесь звуки основного зала глухо тонули в толстых стенах, обитых темным бархатом, превращаясь в низкое, ровное, вибрирующее где-то в позвоночнике эхо. По обе стороны тянулись массивные дубовые двери с позолоченными номерами. Йеджи шла медленно, чувствуя, как шпильки ее туфель мягко утопают в густом ворсе ковролина. Пластиковая карта в руке девушки казалась обжигающе холодной. У двери с цифрой «4» она замерла.  Сердце колотилось так отчаянно, что, казалось, его стук был слышен в пустом коридоре.  Йеджи сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу той уверенности, с которой она обычно заходила в школьный класс.  «Это просто приватный танец, — упрямо твердил ей внутренний голос, в котором уже отчетливо сквозила паника. — Ты просто посмотришь красивое шоу, отвлечешься и уйдешь. В этом нет ничего криминального». Йеджи приложила карту к электронному замку. Тот тихо пискнул, и загорелся зеленый индикатор. Хван потянула ручку на себя и переступила порог. Приватная комната оказалась небольшой, но обставленной с пугающей роскошью. Здесь не было окон, а все пространство заливал густой, интимный малиновый свет, исходящий от скрытых под потолком неоновых лент. По центру стоял огромный, низкий диван из мягкой черной кожи, напротив него – зеркальная стена, а в углу едва слышно журчал декоративный фонтанчик. В воздухе плыл тяжелый, дурманящий шлейф дорогого табака, экзотических благовоний и того самого терпкого цитрусового парфюма, который Йеджи почувствовала еще у сцены. Дверь за ее спиной закрылась с весомым, глухим щелчком автоматического замка. Пути назад не было. Йеджи нерешительно сделала несколько шагов вперед и присела на самый край кожаного дивана, чувствуя, как алкоголь продолжает шуметь в голове, окончательно размывая остатки здравого смысла. Она сжала ладони на коленях, пытаясь скрыть легкую дрожь в пальцах. Шорох в глубине комнаты заставил Хван резко вскинуть голову. Из полумрака, где находилась скрытая ширма, бесшумно скользнула Рюджин. На ней все еще была та самая лакированная маска, которая полностью закрывала верхнюю половину лица, делая взгляд девушки сквозь узкие прорези невероятно хищным и сосредоточенным. Рюджин не торопилась. Она медленно подошла к двери, демонстративно повернула ручку дополнительного механического засова, отрезая их от внешнего мира окончательно, а затем развернулась к Йеджи. На ее пухлых губах снова играла та самая дерзкая, торжествующая усмешка. — Рада, что ты все-таки дошла, Хван, — негромко произнесла Рюджин.  Ее голос в замкнутом пространстве маленькой комнаты показался Йеджи еще более низким, хриплым и порочным.  Каждое слово вибрировало в тишине.  — Не испугалась. А ведь твои подружки так громко за тебя переживали. Йеджи сглотнула, чувствуя, как горло сковал спазм. Эта незнакомка в маске излучала такую мощную, подавляющую доминантную энергетику, что у учительницы подкосились бы ноги, если она не сидела бы на диване. Весь ее авторитет строгой наставницы, который она выстраивала годами, испарился без следа, оставив только беззащитную, растерянную женщину. — Я... я просто пришла отдохнуть, — попыталась ровно ответить Йеджи, но голос предательски дрогнул на последнем слове. Рюджин сделала шаг вперед, плавно, словно пантера на охоте, покачивая бедрами в кожаных шортах. Она сократила расстояние между ними до минимума, останавливаясь прямо перед диваном. От ее тела веяло ощутимым, физическим жаром после тяжелого выступления на сцене. — Отдохнуть? — Рюджин чуть наклонила голову набок, и в прорезях маски зловеще и азартно блеснули глаза.  — Это отличная цель. Но чтобы твой отдых прошел идеально, нам нужно сразу расставить все точки над «И». В этой комнате, Хван, действуют мои правила. Жесткие и нерушимые. Рюджин медленно опустилась на одно колено прямо перед Йеджи, упираясь руками в кожаное сиденье по обе стороны от ее бедер, фактически зажимая учительницу в ловушку. Йеджи инстинктивно вжалась в спинку дивана, дыхание девушки стало рваным и частым. — Правило первое и самое главное, — Рюджин подалась вперед, так что ее губы оказались в паре сантиметров от уха Йеджи. — Ты сидишь здесь. Ты смотришь на меня. И ты категорически не имеешь права ко мне прикасаться. Ты не можешь поднять на меня руки, не можешь обнять меня за шею или потрогать мои бедра. Руками здесь работаю только я. Нарушишь это правило хоть один раз – и шоу закончится в ту же секунду, а моя охрана выставит тебя на улицу в одних туфлях. Ты меня хорошо поняла, сладкая? Йеджи завороженно кивнула, не в силах отвести взгляд от этих порочных губ. Близость танцовщицы действовала на неё сильнее любого наркотика. Сердце колотилось где-то в районе горла, а внизу живота разгорался тугой, нестерпимо горячий узел. Ей было до безумия страшно, но в то же время этот строгий, приказной тон незнакомки будил в ней такие грязные фантазии, от которых хотелось закричать. — Вот и умница, — почти ласково промурлыкала Рюджин, возвращаясь в вертикальное положение и делая шаг назад, в самый центр малинового луча света.  — А теперь... давай проверим, насколько хорошо ты умеешь удерживать внимание на объекте, Хван. Смотри внимательно. Урок начинается. Музыка в комнате стала чуть громче, и Рюджин медленно подняла руки вверх, начиная свой индивидуальный танец, который должен был окончательно сломать волю ничего не подозревающей учительницы. **** Малиновый полумрак комнаты сгустился, когда музыка перешла в медленный, утробный ритм, вибрирующий в самых поджилках. Рюджин не сводила с Йеджи взгляда из-под лакированной маски. Азарт, который она испытывала на сцене, здесь, в замкнутом пространстве четыре на четыре метра, превратился в концентрированное, голодное безумие.  Перед ней сидела ее учительница – женщина, которая днем могла уничтожить ее репутацию одной строчкой в журнале. Но сейчас Хван Йеджи была лишена своего учительского щита. Рюджин сделала шаг вперед, и ее движения потеряли всякую сценическую легкость – теперь это был чистый, грязный примитив. Она двигалась плавно, бедра выписывали в воздухе откровенные восьмерки. Тяжелые армейские ботинки глухо вжимались в ковер, когда она медленно опустилась в глубокий партер прямо перед Йеджи.  Рюджин прогнулась в спине, закинув голову назад, так что ее пепельные волосы едва не коснулись коленей учительницы. Каждая линия ее тела – от рельефного пресса до сильных, напряженных бедер – кричала о превосходстве. Она плавно перетекла на диван, садясь на колени и устраиваясь прямо над Йеджи, но не касаясь ее. «Хван, ты бы видела себя со стороны, — торжествующе думала Рюджин, глядя, как зрачки Йеджи расширились, практически затопив карие глаза. — Где твои формулы? Где твоя гордость? Ты же дышишь так, будто у тебя сейчас легкие лопнут». Рюджин наклонилась, позволяя своим волосам мазнуть по пылающей щеке Йеджи. Танцовщица медленно подняла свои ладони и начала скользить ими по собственному телу – от талии вниз к бедрам, наглядно демонстрируя Йеджи то, что той делать строжайше запрещалось. Это была психологическая пытка. Йеджи судорожно вздохнула. Внутри нее бушевал настоящий шторм. Разум кричал, что это неправильно, что это переходит все мыслимые границы этики и приличия, но тело отказывалось подчиняться логике. Эта сучка в маске двигалась так, словно знала все тайные эрогенные зоны Йеджи, даже не прикасаясь к ним напрямую. Йеджи инстинктивно подалась вперед, ее пальцы судорожно вцепились в мягкую кожу дивана. Ей до безумия, до боли хотелось поднять руки, схватить эту наглую девчонку за талию и прижать к себе. Но жесткое предупреждение об охране висело над ней дамокловым мечом. — Помни про руки, Хван, — хрипло, с явной издевкой прошептала Рюджин, заметив это робкое движение.  — Держи их при себе. Иначе я уйду. А ты ведь этого не хочешь, правда? Рюджин не собиралась останавливаться на простом визуальном контакте. Ей нужно было сломать Йеджи окончательно. Она плавно скользнула ладонями вниз, но теперь ее пальцы легли на обнаженные плечи Йеджи. Кончики ногтей медленно, дразняще поползли по ключицам учительницы, заставляя ту мелко вздрогнуть и закусить губу до белизны. — Твое сердце бьется слишком быстро, — промурлыкала Рюджин, опуская ладонь ниже, к вырезу черного шелкового платья.  — Кажется, у нас тут явная аритмия. Рюджин действовала безжалостно. Ее ладонь легла на грудь Йеджи через тонкую ткань шелка. Она медленно, с нажимом очертила круг, чувствуя, как соски учительницы мгновенно затвердели под ее пальцами. Йеджи тихо, надрывно застонала, запрокидывая голову назад. Алкоголь и дикое вожделение окончательно стерли из ее головы образ строгого педагога. Сейчас она была просто послушным пластилином в руках этой загадочной доминантки. Пальцы Рюджин спустились ниже, обводя контур ребер, и скользнули по животу к бедрам. Она бесцеремонно ухватилась за подол шелкового платья Йеджи и медленно потянула его вверх. Ткань зашуршала, открывая взору Рюджин стройные ноги в кружевных чулках. Рюджин вела ладонями по внутренней стороне бедер Йеджи, намеренно медленно, дразняще, останавливаясь в паре сантиметров от самой заветной цели. Каждое такое прикосновение отзывалось в теле Йеджи электрическим разрядом. Танцовщица ласкала ее уверенно, грязно, заставляя учительницу шумно и прерывисто дышать. — Какая ты отзывчивая, Хван, — Рюджин наклонилась к самому ее уху, обдавая кожу горячим дыханием.  — Днем ты кажешься такой ледяной сукой. А сейчас... ты буквально плавишься под моими пальцами. Напряжение в комнате достигло своего апогея. Воздух казался настолько густым и наэлектризованным, что его можно было резать ножом. Йеджи уже не контролировала себя. Ее бедра инстинктивно подавались навстречу ладоням Рюджин, ища того самого, финального прикосновения, которое принесло бы избавление. Она чувствовала, как между ног становится невыносимо мокро и горячо. — Пожалуйста.. — этот умоляющий шепот сорвался с губ Йеджи прежде, чем она успела его подавить.  Она открыла глаза, глядя на лакированную маску с глухой, животной мольбой.  — Пожалуйста, не надо больше этой пытки.. Сделай что-нибудь. Рюджин замерла на секунду, вглядываясь в лицо Йеджи. Наглый, торжествующий восторг затопил ее существо. Строгая математичка Хван Йеджи только что умоляла ее. Обычную одиннадцатиклассницу, которую она обещала не допустить до экзаменов. — Умоляешь меня? — Рюджин хищно оскалилась под маской.  Ее голос стал опасно тихим, вибрирующим от сдерживаемой похоти.  — Ты действительно хочешь, чтобы я продолжила, Хван? Хочешь, чтобы я взяла тебя прямо здесь, на этом диване? Йеджи не могла говорить. Она лишь судорожно кивнула, тяжело дыша и полностью отдавая себя на волю этой темной, порочной силе. Нарушать правила оказалось слишком сладко, и назад дороги уже не было. Малиновый свет в комнате, казалось, стал еще гуще, превращаясь в тягучий сироп, в котором тонули последние капли здравого смысла Хван Йеджи. Ее умоляющий шепот все еще висел в воздухе, смешиваясь с тяжелым, рваным дыханием обеих девушек. Рюджин смотрела на нее сверху вниз из-под лакированной маски, и внутри девушки полыхало дикое, пьянящее торжество. — Ну раз ты сама так просишь, Хван… — глубокий голос Рюджин сорвался на хриплый полушепот.  — Кто я такая, чтобы отказывать своей гостье? Рюджин не стала медлить. Она резко подалась вперед, наваливаясь на Йеджи всем телом, но по-прежнему жестко фиксируя ее запястья одной рукой за головой, вжимая в мягкие кожаные подушки дивана. Йеджи судорожно выдохнула, когда прохладная кожа топа танцовщицы прижалась к ее обнаженной груди через тонкий шелк платья. Рюджин впилась в ее губы жестким, голодным поцелуем, кусая до крови и сминая всякую попытку сопротивления.  Йеджи застонала, послушно приоткрывая рот и отвечая на этот напор с какой-то отчаянной, накопленной годами жаждой. Алкоголь, темнота и эта сумасшедшая девчонка полностью стерли ее личность. Сейчас она была просто сгустком оголенных нервов. Не разрывая поцелуя, Рюджин свободной рукой бесцеремонно запустила пальцы под подол платья Йеджи, поднимая его до самой талии.  Кружевные чулки мазнули по бедрам. Рюджин скользнула ладонью выше, без лишних церемоний пробираясь под тонкую ткань трусов Йеджи, и тут же удовлетворенно рыкнула прямо в ее губы – учительница была мокрой насквозь. — Хван, да ты просто горишь, — выдохнула Рюджин, отрываясь от ее губ и спускаясь поцелуями к шее, оставляя там яркие, влажные следы. Одним резким движением Рюджин стянула с нее белье, отбрасывая его на пол, и вошла в нее сразу двумя пальцами. Йеджи резко выгнулась в пояснице, с ее губ сорвался громкий, надрывный крик, который тут же заглушил очередной тяжелый удар баса за стеной. Пальцы Рюджин двигались внутри нее быстро, безжалостно, вбиваясь до самого основания и тут же заставляя Йеджи терять остатки контроля. Одновременно с этим большой палец Рюджин начал жестко, ритмично растирать ее набухший клитор. — Боже... пожалуйста.. еще... — Йеджи уже не соображала, что говорит.  Ее бедра неосознанно двигались навстречу этой пытке, ловя каждый толчок. Она была полностью парализована правилом клуба. Ее пальцы судорожно сжимали кожаную обивку дивана, ногти едва не рвали материал. Ей до безумия хотелось схватить эту незнакомку в маске, вцепиться в ее плечи, повалить под себя, но страх, что эта невероятная, грязная сказка оборвется, заставлял ее подчиняться. Она могла только смотреть сквозь слезы экстаза на лакированную маску и чувствовать, как ее тело плавится, приближаясь к мощнейшему финалу. Рюджин видела эту абсолютную покорность. Видела размазанную винную помаду на губах Йеджи, ее тяжело вздымающуюся грудь и то, как сильно она закусила губу, чтобы не закричать снова. Это было лучшее, что Рюджин испытывала в жизни. Она добавила третий палец, ускоряя темп до предела, буквально выжимая из своей учительницы все соки. — Давай, Хван. Кончай для меня. Прямо сейчас, — приказала Рюджин, тяжело дыша ей в губы. Йеджи вскрикнула, содрогаясь в мощных, затяжных спазмах оргазма. Внутренние мышцы намертво сжали пальцы Рюджин, а по телу учительницы пробежала крупная дрожь. Она обмякла на диване, тяжело и шумно дыша, полностью опустошенная и беззащитная. Рюджин медленно извлекла влажные пальцы. Внутри нее звенело чистое торжество.  Игра была окончена. И она выиграла ее со счетом 10:0. Она плавно поднялась с дивана, поправляя свои кожаные шорты. Отойдя на пару шагов назад, Рюджин встала точно под тусклый, направленный луч неоновой лампы, спиной к запертой двери. Завладев полным, затуманенным вниманием лежащей на диване Йеджи, она сделала паузу. Медленным, картинным и чертовски уверенным движением Рюджин подняла руки к затылку, развязала завязки и одним плавным жестом стянула с себя черную лакированную маску. Взгляд Йеджи медленно сфокусировался на лице стоящей перед ней девушки.  Прошло несколько долгих, звенящих секунд, пока ее мозг обрабатывал картинку. И в этот момент весь ее мир с грохотом рухнул в бездну. Перед ней стояла Шин Рюджин.  Ее ученица из 11-го «Б». Та самая девчонка со взъерошенными волосами и наглым взглядом, которую она сегодня отчитывала у доски. На лице Рюджин играла загадочная, торжествующая и невероятно наглая улыбка. Она не произнесла ни слова. Насладившись в полной мере диким ужасом и шоком, застывшим в широко раскрытых глазах Хван Йеджи, Рюджин просто подмигнула своей учительнице. Она резко развернулась, накинула маску на плечо и легкой, покачивающейся походкой вышла из приватной комнаты, оставив Хван Йеджи сидеть на кожаном диване в полном одиночестве. Наедине с пугающим осознанием того, что ее только что поимела собственная ученица.