♢ — ♢ — ♢
9 июля 2026 г., 21:40
♢ — ♢ — ♢
У Обито поджимались пальцы на ногах от языка Какаши на шее. Он замирал, сглатывал, затаив дыхание, и выше поднимал подбородок, открывая больше пространства для мокрых поцелуев. В животе разгорался вулкан, что не хотелось отпускать человека дальше, чем на метр. Какаши всегда будоражил мысли Обито: сочетание грации и силы, тёплого взгляда и любви, от которого он чувствовал себя волчонком, готовым выть на луну и грызть неугодных. — Какаши… Голос срывался. Шептал так, что Обито забывал себя: он был песчинкой в пустыне, звездой во Вселенной, существовал лишь для того, чтобы быть с ним одним целым. Осталось только довериться. Протянуть руки. Прижать к себе и почувствовать себя живым. Бледные пальцы переплелись с покрытой шрамами рукой. Обито выгнулся, прижимаясь телом, чтобы быть ближе и ощутить знакомое по каждому сантиметру тепло. — Не шуми, — отозвался на ухо теплый шёпот Какаши. — Наши коллеги буквально за стенкой. Обито фыркнул. Зажмурился и прижался ближе щекой. — Э! Бакаши! У нас почти неделя на этом дурацком ежегодном собрании. Когда мы еще сможем побыть вместе? Ответом была полупечальная улыбка и покачивание головой. — Ты сведешь меня с ума, Обито! — Не моя вина… Проглотив стон, Обито потерся о его плечо носом. — Хотел бы я, чтобы мы по-настоящему были вместе. — Придурок. Мы и так вместе, — прошептал в губы Какаши. Командировка проходила стандартно для них. Всегда вместе. Лучшие друзья. Лучший дуэт руководителей, которые заключали самые успешные сделки, именно поэтому они вдвоем всегда участвовали во всех семинарах, встречах, собраниях и не стеснялись брать один номер на двоих. Так лучше думалось. Никто не заподозрит, потому что…♢ — ♢ — ♢
Обито вышел в холл, разблокировал телефон и открыл чат с Рин. Экран мигал непрочитанным сообщением. Рин: Как долетели, милый? Мы с Кагами ждем тебя и любим Обито: я тоже люблю его и тебя, вы самое лучшее, что есть на свете Следом вышел Какаши, закрывая дверь отеля и бросив беглый взгляд на Обито. —Рин? — Ага. Беспокоится обо мне. Обито, не глядя, напечатал ответ, неосознанно прижимаясь плечом к Какаши. — Передавай привет. — Конечно, — кивнул с улыбкой Обито. — Как там Кагами? — Уже почти нормально говорит. И учится все делать сам, прямо как я, — с широкой улыбкой ответил Обито. Маленький сын. Гордость семьи. Наследник. Какаши покачал головой и открыл свой телефон. Какаши: Привет, как дела? Ирука: Привет. Уже ложусь спать, а у тебя утро? Постоянно забываю, когда ты улетаешь. Какаши: Всё нормально, не бери в голову. Напишу тебе по твоему утру. Тогда спокойной ночи. Ирука: И тебе продуктивного дня, победи там всех Какаши убрал телефон и вернулся взглядом к Обито. Его нежный Обито, лучший друг с детства, устроивший в свою компанию и позволивший делать с ним всё в постели. Обито возил его по странам в командировки. Обито поднимал ему премии. Обито выбил ему скидку на квартиру в центре города на двадцать шестом этаже. Обито дарил ему дорогие часы и технику. И Обито был женат. Какаши вздохнул. Обито вопросительно на него посмотрел. Какаши помотал головой. Понимание без слов. Конечно, семья Учиха не принимала гомосексуальные связи, поэтому Обито и женился. Какаши не был слепым, он видел, что Обито любил Рин и делал для неё всё. Однако задерживался в офисе он ради Хатаке, рассказывал о секретах семьи ему же. Он даже сделал его крёстным сына. Во время беременности Рин Обито корил себя каждый день, злясь на то, что обманывал её, и умолял Какаши согласиться рассказать всем правду и не мучать девушку, но Хатаке отказался. Он эгоистично хотел этого, конечно, больше всего на свете, мечтал, чтобы этот глупый мужчина принадлежал ему, но не желал для него проблем. И для себя тоже. Внутри понимал, что будет лучше, если семья останется целой, а ребёнок будет расти в заботе обоих родителей. Как раз тогда, когда он с Обито выбирал няню для помощи Рин, среди кандидатов и повстречал Ируку. Конечно, тот не стал няней, но Какаши ощутил тепло и самую каплю злорадства. Обито жутко ревновал и злился, а потом нехотя смирился, пусть и месяц не разговаривал с ним. Ирука был простым, слишком хорошим. Он работал учителем и подрабатывал воспитателем, любил детей и хорошо готовил. Он не был заменой Обито, скорее упрощённой версией любовника, над которым можно не думать. Домашней женой. Почему Учихе можно, а ему нельзя? Ирука переехал к нему, и Обито злился еще месяц, потому что теперь не мог оставаться у него в квартире. Даже напился и предлагал расстаться, а потом умолял его не бросать и уснул на диванчике в офисе. Какаши гладил его по волосам, прижимал к себе тело, пахнущее текилой больше, чем сама текила, и понимал, что ни в какой из жизней не отказался бы от глупого Учихи. Обито потом долго извинялся и нехотя смирился с Ирукой, даже изволил желание познакомиться, но не нашел в нем ничего интересного. — Очевидно, у тебя кинк на шрамы, —закатил глаза Обито, и Какаши назвал его придурком. У Ируки действительно был шрам на носу, на что сам Хатаке не обратил внимания. А вот Обито был внимателен к такому, так как часть его лица, как и тела, была исполосована шрамами после неудачной поездки в горы. Он после этого жутко комплексовал, но Какаши не видел в них ничего плохого и находил их символами силы, выцеловывал их, наслаждался чувствительностью розовато-белой кожи Учихи. — Послезавтра домой. С одной стороны я так скучаю по Кагами, у него уже такие большие ручки и ножки, а с другой так бы и остался с тобой в этом дурацком городе, где нас никто не знает, — тихо пробормотал Обито. В голосе слышалась нежность и желание того, что никогда не исполнится, но очень хотелось, если бы жизнь была бы проще. —Мгм, —хмыкнул Какаши, понимая, что это невозможно. —Нет, ты только представь. Мы живем вдвоем, ты готовишь завтраки по выходным, а я покупаю нам кофе перед работой. А по вечерам мы… —Не продолжай, — прервал его, зная, о чем тот думал. — Эй! Я не про это! Извращенец, —покраснел Обито. — Я просто хочу взять и перекроить весь мир, чтобы судьба изменилась. Какаши покачал головой: —Твой дед убьет тебя. Лишит всего. — Но я выполнил свой долг. Родил наследника! — Это была Рин, не преуменьшай заслуги своей жены. — Да-да, я знаю, она создала мне Кагами. И это лучшее, что случалось со мной. Но если бы мы могли быть вместе… И ты ушел от своего старика, — Обито поморщился, упоминая Ируку. — Он младше тебя, между прочим. — Но ты бы ушел от него ко мне? А, Бакаши? — Я и так с тобой. И останусь с тобой, — повторил Какаши, чтобы Обито наконец успокоился и не терзал себя ревностью. — Я тоже тебя, — не закончив фразу, он поцеловал его в шею, убедившись, что никого рядом нет, и пошел к выходу. Сердце Какаши забилось сильнее, и он побежал за ускорившимся Обито. — Эй, подожди. — Догоняй. Спустя пару дней, вернувшись в город и с трудом выдержав радостного Ируку, который встречал Какаши в аэропорту, Обито оказался дома. — Как всё прошло? — Рин устало улыбнулась, целуя его в щеку. Домашняя, в уютном халате, но с привычным каре из молодости. Он широко ей улыбнулся, наслаждаясь родными стенами. — Всё отлично. Приземлились мягко, потом Какаши встретил его парень, и мы разошлись, — при упоминании Ируки Обито сморщился. — Не будь гомофобом, милый. — Что? Я? Гомофоб? — Обито чуть не подавился воздухом, услышав обвинения, но вслух признаться, что это не гомофобия, а ревность, не захотел. — Какаши достоин счастья. Даже если с мужчиной. — Вот именно. С мужчиной, а не с ним. Рин мягко хихикнула. — Ты слишком за него переживаешь. Ты голоден? Я разогрею тебе еду. — Спасибо, Рин. Ты лучшая! — протянул Обито, поспешив помыть руки, чтобы обнять её. Она действительно была идеальной: он долго её добивался, дарил цветы и даже представил дедушке как будущую невесту ещё в школе. Возможно, детская влюбленность слишком идеализировала её, но даже спустя много лет он не видел в ней изъянов. Никаких, кроме себя после осознания ориентации, конечно. «Ты достойна самого лучшего», мелькнуло в голове у Обито перед сном, когда он крепко обнял Рин и прижался к её спине губами.♢ — ♢ — ♢
Субботнее утро должно было стать спокойным началом выходных. Но звонок разбудил Обито на рассвете. — Алло? — Ты уже не спишь? Обито резко открыл глаза. Дедушка звонил крайне редко, и обычно причинами были либо похороны, либо рождение нового члена семьи. О втором он бы точно знал, тогда это точно первое. Обито попытался сделать максимально несонный голос: — Н-нет, уже проснулся. А что такое? — Что случилось? Ты смеешь спрашивать, что случилось?! Ты видел новости, щенок? Это правда? Обито отодвинул от уха смартфон, морщась от крика. Мадара был зверски злой, готовый как минимум лишить его слуха, если на расстоянии не удастся избавить от жизни. Обито ответил полушёпотом, чтобы не разбудить Рин: — Какие новости, деда? Я не понимаю… — Молись, чтобы это было неправдой. Иначе тебе не жить. И бросил трубку. Лаконично. Обито помотал головой, пробормотав «старый маразматик», и протер глаза, возвращаясь ко сну. Но все же нехотя открыл ленту новостей. «Глава филиала У-холдинг Учиха Обито встречается с руководителем по развитию?» «Примерный семьянин и один из наследников семьи Учиха гей? Фото по ссылке.» Обито сглотнул. Сон исчез за секунды. «Измены в семье Учиха. Как самый предприимчивый исполнительный директор изменил жене...» «Кто такой Какаши Хатаке? Подробности биографии любовника...» Обито кликнул по первой ссылке, надеясь, что это фейк. Страница открылась быстро, показывая фотографии его. И Какаши. Он с Какаши. Поцелуи в отеле. Переписка. Записи с камер. — Нет-нет-нет, — замотал Обито головой. — Это сон, это дурацкий сон. Этого не может быть. Он быстро напечатал сообщение Какаши. Обито: Это не я, клянусь. Посмотри новости — Что такое, милый? — сонно пробормотала Рин, утыкаясь ему в плечо. — Ничего, просто… Спи, милая. Сердце Обито забилось сильнее. Как ему действовать? Что сказать? Как сформулировать? Зазвонил телефон, на этот раз у Рин. Она сонно потянулась к тумбочке и приняла вызов. Обито догадывался, что она услышит. И пытался придумать, как оправдаться. Новый звонок. Уже его, снова Мадара. Включив беззвучный режим, он повернулся к ошарашенной Рин, которая готова была либо расплакаться, либо убить его. В комнате воцарилось молчание на почти две минуты. — Обито? — она сглотнула. Её голос дрожал. Он себя ненавидел за это. — Я могу всё объяснить. Это СМИ. Нейросеть. Это всё неправда. Ситуация требовала, чтобы он встал из-под одеяла как минимум. Рин последовала за ним, не отводя взгляда. Медленная, сжимающая в ладони телефон с открытой фотографией, где Обито плавился от поцелуев Какаши. — Ты… Ты изменяешь мне? — Нет, то есть… Точно нет. Это… Это всё ложь. Клянусь. — Такие фотографии нельзя подделать. Все твои детальные шрамы на фотографии. Я же не сошла с ума и не дура. Не могло же просто быть дружбы, да? По её щекам текли слезы. Он хотел её успокоить, обнять, утешить, лишь бы ей не было больно из-за него. — Обито. Скажи мне правду. Прошу тебя… Ты изменял мне с Какаши? Он выдохнул, опустил взгляд и кивнул. — Прости… Но можно я объяснюсь? — Нет. — Что? — Уходи. Уходи сейчас же из комнаты, из квартиры, из поля моего зрения. Я не могу тебя видеть и тем более говорить! — Рин, пожалуйста. Я не хотел… — Не хотел что? Трахаться со своим лучшим другом? Обито слышал её голос, и что, как она уже начинает задыхаться от слёз. Она не могла говорить, пока её накрывало осознание, отрицание, паника и злость вперемешку с болью. — Я не хотел делать тебе больно. Прости. Позвони, и мы поговорим. Я всё объясню, правда. — Вон. Отсюда. Обито поспешил надеть джинсы и футболку и, захватив кошелек и ключи от машины, выбежать из квартиры. Он не знал, как будет объясняться с Рин. С дедушкой. С Какаши. — Какаши. Черт. Он нажал на вызов, но звонок раз за разом сбрасывался. Обито выдохнул. Завёл машину и направился к квартире Какаши.♢ — ♢ — ♢
Субботним утром город кипел, а центр города, куда он отправился, и вовсе не знал ночи. И люди не спали, поэтому продолжали ему звонить. Несколько раз дедушка. Дядя. Прочие родственники. Адвокаты. Журналисты. И ни одного звонка от Какаши. Обито припарковался и вошел в лифт, поднимаясь на двадцать шестой этаж. Он любил эту квартиру. Он сделал всё, чтобы она досталась Какаши, добавил денег, выбил низкие проценты и хорошую скидку. И именно за дверью этого места доносились крики. «По крайней мере, он не спит», подумалось Обито, и он нажал на звонок. Дверь открыл Ирука. Он был красным от гнева, и за несколько секунд на его лице удивление сменилось презрением. — Привет? Обито попытался улыбнуться. Вышло ужасно. — Твой любовник приехал, — выплюнул он, и в квартире что-то разбилось. — Обито, — Какаши появился в проеме двери, изрядно запыхавшийся. Его лицо не выражало радости. Однако действия говорили громче слов. — Что ты натворил? Обито скорее почувствовал, чем понял, что его повалили на пол и стали бить. Ковролин в холле смягчил падение, и мелькнула мысль, что квартиру он когда-то выбрал правильную, без мраморной плитки. — Ты этого хотел? Об этом ты мечтал, чтобы все знали? По-настоящему, да? Удары были неслабыми, конечно, это же Какаши, он никогда его не щадил, боль пульсировала в висках, а нос хрустнул. — Это не я, клянусь! Я узнал из новостей! — Из каких, твою мать, новостей? И какого хрена ты приехал сюда? Почему ты вообще посмел сюда явиться? Неужели твоя ревность вообще мозги затопила? — В смысле? Обито был максимально обескуражен и немного пришиблен, когда его ещё раз встряхнули об пол. — О чем ты? Какаши? Это не я, клянусь. — Проваривай. Не приезжай сюда больше. — Какаши… — Уходи, Обито! То, что ты сделал, это… это… Ты хотел такой жизни? Открытой, честной, да? Ну так наслаждайся. Он говорил на эмоциях, Обито знал, Какаши знал, даже Ирука, наблюдавший за этим, знал, но из-за этого сказанные слова всё равно не могли исчезнуть. Ирука покачал головой и ушёл внутрь. В комнате снова что-то разбилось. Какаши встал и обеспокоенно крикнул. — Ирука, ты в порядке? — А какая тебе разница, лживый ублюдок? — Я тебе всё объясню, не круши весь дом. Прошу. Потом обернулся на Обито, покачал головой, и тихо сказав «лучше уходи», поспешил внутрь. Он виновник, но всем было не до него. Обито встал на ноги, стерев кровь из носа, и, пробормотав в пустоту «прости», закрыл дверь за собой и медленно пошел к выходу. Он подумал, что может быть, Какаши пойдёт следом, они поговорят и найдут выход, ведь это их общая проблема. Но как бы медленно Обито ни спускался, как бы долго ни оставался сидеть в машине на парковке, никто не вышел. Набрав номер Рин, Обито наткнулся на автоответчик, и покачал головой. Суббота обещала быть ужасной. Мадара: Мне всё равно, где ты, но через полчаса ты должен стоять передо мной Прочитав сообщение, Обито фыркнул и буркнул, «да хрен тебе». Видимость идеальной семьи рухнула именно из-за него, и вряд ли его дедушка звал, чтобы помочь. Он снова набрал Рин, и та не взяла трубку. Посмотрев на номер Какаши, у Обито сжалось сердце. Он и ему испортил жизнь своим выбором. Обито: Прости меня, прости, пожалуйста, я сделаю для тебя и для нашего сына всё. Дай знать, когда готова будешь поговорить Получатель: Рин Обито: Я не знаю, кто и откуда взял эти фотографии. Прости, я сам не знал. Напиши, когда захочешь поговорить Получатель: Какаши Смс пришла незамедлительно. Какаши: твоя мечта сбылась Какаши: сейчас лучше позаботься о жене Обито: она прогнала меня Обито: я беспокоился, потому что ты не отвечал Обито: поэтому приехал Обито: я все ещё на парковке Какаши: уезжай Обито: ты же это несерьёзно, да? В этой ситуации нужно держаться вместе Обито: мы же любим друг друга Какаши: эти фотографии слишком личные. они опубликованы именно после того, что ты говорил в командировке. Обито, я не идиот. Я знаю, что ты этого хотел. Но нельзя было решать за двоих Какаши: на подобных решениях новые отношения не строятся Обито: я не знаю, откуда они взялись Обито: правда Обито: прости Обито сглотнул слёзы, отбросил телефон и зажмурился. Он пытался дышать, но будто тонул, захлебываясь от последствий своих действий. — Алло? Я приеду, дед. Я… Я скоро буду.♢ — ♢ — ♢
Какаши собирал осколки по всей квартире. Рамки, вазы, тарелки и кружки — чего-то целого в их квартире больше не было. Ирука держался лучше, вытирал слезы, как только натыкался взглядом на Какаши, и с трудом сдерживал рыдания. У Хатаке замирало сердце от боли, видя подобное. «Ёбаный Обито», мысленно проклял он его, ни капли не веря в то, что это сделал не он. Да еще и приехал сразу же. Никакого стыда, особенно перед нежной милой Рин. Совестно будет ей ещё раз в жизни показаться на глаза. Фотографии, которые Какаши нашёл в статьях, были из личного архива Обито, их счастливые общие воспоминания, а также сцены интимного характера. Как удачно всё сложилось после его ребяческих причитаний, чтобы всё вышло наружу. «Блядство в семье Учиха», как сказал один из заголовков. Какаши не собирался удовлетворять его желание. Он был зол, обижен и чувствовал вину перед Ирукой за свой эгоизм и то, что пользовался его добротой. — Тебе легче? — наивно спросил Какаши, протягивая Ируке бутылку с водой. Целых кружек больше не было. — А сам как думаешь? — огрызнулся он, но всё еще мягко, как разговаривал только он, пусть и с появившейся обидой. — Прости. Ирука не мог сразу съехать. У него не было родственников или друзей в городе, чтобы в момент выйти из квартиры и не возвращаться. И лишних денег на отель, так что следовало найти новую квартиру. А появление Обито и вовсе подкосило состояние. — Ты можешь оставаться тут столько, сколько необходимо. Я виноват перед тобой и если я могу что-нибудь сделать... — Можешь заткнуться, Какаши, — непривычно грубо ответил Ирука, сжав в руках бутылку с водой. И поморщился от собственной непривычной резкости. Какаши умолк. — Как… Как долго ты был с ним? — сглатывая икоту от слез, спросил Ирука. Он смотрел в одну точку в окно, пытаясь собраться и хотя бы на секунду сосредоточиться на своей проблеме и не плакать. Но проблема ответила. — Дольше, чем с тобой. — Оу. То есть я… То есть ты ему изменял со мной? — Ирука истерически хихикнул. — Нет. То есть да. Обито знал о тебе. И смирился, когда я выбрал тебя. — Смирился, что ему не позволяют изменять, когда он сам изменил. Сюр какой-то, — чересчур воскликнул Ирука и сразу же умолк. — Сюр, — повторил тише Какаши. И сразу же добавил: — Но ты мне действительно нравился. У меня не могло быть с ним будущее, а с тобой могло. Уютная спокойная жизнь. — Ты понимаешь, как херню ты несешь? Твои мозги атрофировались? Какое будущее, когда ты постоянно с ним в командировках, на встречах и… Ты вернулся недавно. В командировке ты был с ним? Ирука задавал вопрос с надеждой в голосе, что хотя бы с ним Какаши переосмыслился и стал выбирать его. И его чушь про семейную жизнь правда. Но Какаши кивнул. И Ирука снова с силой выдохнул, чтобы сдержаться. Всё было слишком идеально, чтобы быть правдой. — Понятно, — он хрипло подытожил и больше не задавал вопросов. Оставаться вместе больше не было смысла.♢ — ♢ — ♢
Дом Учихи Мадары был скорее поместьем, чем просто загородной постройкой. Большой и чтобы устраивать ужины на тысячу человек, и чтобы охотиться в прилегающем лесном комплексе. Если Обито и жил когда-нибудь в нём, то не помнил, потому что его осознанный возраст пришелся на круглогодичный пансионат, где он и проводил всё время и там же познакомился с Какаши и Рин. Лучшие годы жизни. Однако нельзя было сказать, что его совсем бросили. Семья Учиха была не только известной, но и, к счастью Мадары, плодовитой, так что какой-нибудь внезапный родственник всегда приезжал на родительский день и в праздники. Он получал хорошие подарки на день рождения, а на Новый год родня собиралась тут. В этом была и практическая сторона, чтобы все родственники друг друга знали, уведомляли о смене семейного положения или пополнении. Детям говорили о том, что от них ждут, прививали принятые нормы и ценности, в том числе и гомофобию. В семье Учиха не было ни одного гея и лесбиянки, так заявлял Мадара, его дети и дети его детей, и все послушно кивали, вне зависимости от того, как вокруг них менялся мир. Принципы семьи не подлежали сомнению. Даже Обито долгое время убеждал себя в том, что с Какаши он хочет дружить, а с Рин — построить семью, и никак не наоборот. Он действительно старался. А Мадара возлагал на него надежды, ведь угораздило родиться в один день с его покойным младшим братом. Мадара оплачивал всё его обучение. Мадара нанял лучших врачей, чтобы восстановить моторику рук после несчастного случая в горах, и Обито смог сам ходить, держать палочки и заниматься спортом. Мадара устроил его на работу. Подарил квартиру. Принял Рин. Оплатил свадьбу. И души не чаял в Кагами. Так что Обито знал, что знатно проебался. — О, привет, Саске-кун, — улыбнулся Обито, заметив родственника в гостиной. Он был ему то ли дальним племянником, то ли внуком, он постоянно забывал. Но такой пронзительный взгляд был только у него. В поместье всегда кто-то, да гостил, так что наткнутся на кого-то не было удивительным. — Здрасьте, — фыркнул по-подростковому тот. За ним следовал еще один мальчишка со светлыми волосами. — Привет, я Наруто Узумаки, даттебае, — представился он с широкой улыбкой. Обито округлил глаза. Конечно, Наруто, сын сенсея из пансионата. Он помнил его совсем крохой. — Ты так вырос, я помню тебя совсем маленьким, когда ты на меня пузыри из слюней пускал, — умилился Обито. Он надеялся, что его шрамированное побитое лицо не испугало. Кровь над губой высохла, и он всё меньше походил на бомжа. Наруто покраснел от смущения, опустив взгляд, а Саске закатил глаза и грубо потянул его за футболку: — Нам надо идти. — Был рад познакомиться, снова, — натянуто улыбнулся Наруто, послушно следуя за Саске. Обито ответно кивнул, излучая доброжелательность, хоть и знал, что сейчас о нем думали как об отвратительном существе. Гей, конечно. Что может быть хуже? Всем уже известно. Выдохнув, Обито пошёл дальше, приблизительно догадываясь, где его ждал дедушка.♢ — ♢ — ♢
Старик имел седые длинные волосы, которые делали его похожим на альбиноса-дикобраза. Взгляд был тяжелым и почти всегда недовольным. Он любил часами читать в библиотеке, рассуждая о политике и экономике, так что найти его не составило труда. — Обито. Ты выглядишь отвратительно. Обито опустил взгляд и закрыл за собой дверь. — Здравствуй, дедушка. Вообще-то, достигнув определенного возраста, в семье все должны были обращаться к нему как Мадара-сама, но Обито всегда игнорировал это правило. — Ты навел много шума. Я читал новости, хоть и ненавижу ваш нынешний интернет, — Мадара скривился на последних словах. Обито виновато опустил глаза. Диалог с ним чаще всего был похож на хождение по минному полю. — Но это неправда. — Это правда! — Да. Это правда. Моя вина. Мадара покачал головой. Чем спокойнее он был, тем сильнее пугал собой. — И что, ты доволен? Опозорил всю семью. И лично себя. Меня. Ты должен был стать моим наследником. Ни Фугаку, ни его дети, а именно ты. Я возлагал на тебя надежды. Я тобой разочарован. А о жене ты подумал? О ребенке? Что с ним будет? Его отец стал известен на всю страну как мужчина, который обслуживает мужчин, ты поставил пятно на историю семьи. Рин, бедная девочка… ладно бы, ты изменил с какой-то шлюхой, мы бы списали всё на желание получить ублюдка в семье, но нет, переспал с парнем. Ты разрушил бедняжке жизнь. Обито покачал головой и поджал губы, опустив глаза. В глубине души он никогда не верил, что этот день настанет, и уж тем более сомневался, что Мадара ещё будет жив. — Прости, деда. — Извиняться ты должен не передо мной. — Я знаю, но она сейчас… она не хочет меня видеть. — И правильно делает. Позор любой девушке связаться с тобой. Обито не знал, что сказать, просто стоял, принимая все обвинения и удивляясь, как мало было ругательств. Он думал о себе хуже. Мадара продолжил: — Но все еще поправимо. СМИ могут затихнуть, у меня есть знакомые в некоторых газетах. Все забудут об этом. Не сразу, но недели через две. Есть способы, как закинуть рты. У тебя есть два выхода. Выбирай. Первый, наиболее благоприятный для тебя. И Рин не пострадает, и для мира ты будешь правильным человеком. У меня есть знакомый, который работает в небольшой частной клинике. Всем скажем, что ты был под наркотиками или тебя опоили, всё произошло случайно, и ты с повинной ляжешь на лечение. А после ты как хороший семьянин через полгода-год выйдешь и вымолишь прощение у своей жены. Она, конечно, простит, и ты продолжишь жить благополучной жизнью. Может, еще детей заведете для укрепления семьи. Обито чуть не подавился воздухом. — Дедушка, что ты такое говоришь? Я не наркоман, а то что мне нравятся мужчины — это не болезнь, от этого не лечат. — Не переживай. Я знаю, где это вылечат. Был у меня друг, который после такого успешно женился. — Нет! Нет, ни за что! Нет! Я не лягу в психушку, я не псих! — Нет? А что ты собрался делать? — Не знаю? Развестись? Так правильно. — Ха-ха. Развестись с женой? Учихи не разводятся, сопляк. Если ты разведёшься с женой, ты больше не увидишь ребёнка, ты понимаешь? Суд запретит тебе с ним видеться из-за твоей ориентации, я прослежу. Ты лишишься наследства, будешь уволен, тебя не примет ни одна компания в городе и даже в стране. Ты этого добиваешься? Обито сглотнул. Этого он боялся. Этого не хотел для него Какаши, когда Рин была ещё беременна. Но столь сладкий вкус правды опьянял, не желал он больше лгать. — Я понимаю. — У тебя есть шанс спасти свою семью. Не рушь её. — Я уже разрушил свою семью! Я не хочу больше врать своей жене. — И что ты будешь делать? Вернёшься к Хатаке? — Я не знаю. Может быть. — А что будет с твоим Хатаке, ты подумал? Какой шум раздует СМИ! Думаешь, он сможет чувствовать себя в безопасности в стране? Совратитель наследника Учиха. Спал ради должности в компании и денег. Если он так тебе дорог, ты готов рискнуть им и увидеть такие заголовки? Обито побледнел Мадара удовлетворенно кивнул. Точка давления найдена.♢ — ♢ — ♢
Какаши смотрел, как медленно его шкаф с вещами становился всё менее и менее заполненным. Обратная загрузка. Удаление из корзины. Или просто методичная подготовка Ируки к будущему переезду. Они не говорили несколько дней подряд. Ни кивка, ни взгляда, пока Какаши спал на диване. Какаши не знал, что сказать, а Ирука не хотел. Оба понимали, что вместе им не быть, но они слишком притерлись друг к другу. Привыкли сосуществовать вместе. «Насколько наивно было бы предложить дружбу?» Какаши помотал головой, выбросив эту мысль. — Меня уволили из-за тебя, — между делом произнес Ирука. — Меня тоже, — пытаясь поддержать разговор, произнёс Какаши. Несмотря на то, что работал он хорошо, это всё еще была компания семьи Учиха. Его там больше не ждали. — Нет, ты не понимаешь! Я не смогу больше учить детей! Как только они узнали, что я был с мужчиной, мне запретили вообще с ними взаимодействовать, — истерично добавил Ирука, кидая очередную рубашку в сумку. — Прости, — меланхолично выдохнул Какаши, открывая новости. Количество упоминаний семьи Учиха заметно поубавилось. Однако доступы в корпоративную сеть уже заблокировали, а на почте уже несколько дней мигало непрочитанным письмо из отдела кадров. Какаши, получатель Рин: Прости меня Сообщение прибавилось к нескольким десяткам предыдущих, оставшихся без ответа уже почти неделю. Череда извинений от Какаши к Рин, и такая же от Обито, тоже без ответа. — Ты меня вообще слушаешь? — Что? — Что? Что — «что»? Ты хоть любил меня? Какаши поджал губы. Весь его запал был истрачен на злость на Обито. Вся его энергия всегда уходила на Обито. Вся его жизнь крутилась вокруг Обито, он видел себя только рядом с ним, и что в итоге? Тот захотел настоящих отношений, без предупреждения, без подготовки, вот так вывалив на него всё. И ладно бы попросил расстаться с Ирукой, они хотя бы могли бы остаться друзьями, так нет, выставил его изменщиком (пусть он им и был) перед всем городом и страной. Ревнивый гад. Какаши был уверен, что теперь им не по пути. Но он скучал. — Ты хоть чувствуешь вину? Какаши снова выдохнул. — Прости меня. Я думал, что у нас получится. Вины он не чувствовал, скорее сожаление, что без Ируки будет неприятно. Неудобно. Заменить окончательно не получилось. Спустя несколько дней после разоблачение пришло осознание. Он действительно ни капли не любил Ируку. Какаши повертел в руках телефон. Рин не ответила сама, Обито не ответил он сам. Тот много извинялся, убеждал, что это не он, но клокочущая ярость, замешанная с детской обидой, не позволяла набраться смелости и поговорить с ним. — Тебе говорили, что ты бесчувственный? — с нескрываемой злостью спросил Ирука. Какаши поднял глаза. Ему было больно за него, но как за друга, за товарища, за соседа, но не как за любимого. Сердце спокойно билось и не ёкало. — Я не хотел, чтобы так получалось. Ты мне правда дорог. — Ага, как тот, кто согреет тебе постель и постирает носки. — И тебе не обязательно идти в первую попавшуюся квартиру. Там слишком большой залог. — Я и так торчу у тебя вторую неделю после всего, что я узнал. Это уже невыносимо. Какаши кивнул и посмотрел на потолок. Он был согласен. Он был невыносим. Ему следовало узнать, где сейчас Обито, и принять извинения лично. Пусть сам он боялся сделать то же самое и поехать к Рин. Задумавшись, Какаши не сразу понял, что в комнате остался один. Кажется, он пропустил важный разговор, но психика после часов извинений перед Ирукой отказывала считать себя виноватым, защищая себя. Он выдохся оправдываться. Он просто принял, что козёл, и молча соглашался со всем. Подумав еще несколько минут, Какаши решил, что он благороднее Обито, и взял ключи от машины, направляясь по знакомому адресу.♢ — ♢ — ♢
— Какаши? Не ожидала тебя увидеть. Больше. На лице Рин застыло подобие улыбки, и она привычным движением открыла шире дверь, пропуская его внутрь. За то время, что они не виделись, она будто постарела и потеряла тот блеск в глазах, с которым всегда смотрела на него. Всё такая же красивая, но с заметными синяками под глазами и опухшими веками. Между густых волос мелькали первые седые волоски. — Если ты искал Обито, то его тут нет. — Нет, я пришел к тебе. Пришел извиниться лично. Прости. Рин глубоко вдохнула, будто сдерживая очередной приступ слёз, и кивнула. — Давай хотя бы выпьешь чай. И поговорим. Старый друг. Будто прокляла. Не приняла извинения, конечно, Какаши и не ждал от неё милосердия. Он же разрушил её семью. Спасибо, что хотя бы не прогнала. Какаши знал её всю жизнь: он помнил её как влюбленную в него одноклассницу, как девушку, что нехотя принимала ухаживания от Обито, и как постепенно открывалось её нежное девичье сердце. Он помогал им устраивать свидания, когда Обито впервые его поцеловал. Какаши думал, что это просто детская шалость. Новый поцелуй. Объятья. Сон в обнимку. Первый секс на мальчишнике. С женихом. Какаши был подлецом, но если бы подвернулся случай, он бы снова не отказал себе в Обито. Он ему верил, потому что сам считал эти чувства запретными, но при этом настолько искренними, насколько мог ощущать себя живым только с одним чёртовым человеком. С Обито. Он знал, что сам себе врал о том, что не хотел, чтобы правда раскрылась. И теперь Какаши чувствовал себя лучше. Чище. Кружки дымились от кипятка, в котором плавали чаинки зелёного чая. — Ты выглядишь хуже меня, — колко заметила Рин. — Ирука ушёл от меня. Когда узнал. Рин беззастенчиво засмеялась. — Я бы хотела сказать, что это карма, но тебе достался этот придурок Учиха. Так что не понимаю твоих жалоб. Какаши помотал головой. — Я не жалуюсь. Прости. Как ты? Как Кагами? — Кагами отлично, он в детском саду, пока я готовлюсь к разводу. — Обито предложил? — Какаши произносил его имя как что-то запретное в этом доме. Но Рин спокойно отреагировала, пусть в её словах было больше боли, чем прежнего трепета. — Нет, он не настолько смел, чтобы вернуться в дом. Со мной связался его дед, извинялся за него и сказал, что его представитель приедет и обо всём договорится. Что квартира останется мне, машина, домик в лесу, и что их семья позаботится обо мне и Кагами и я могу не переживать. Пока без бумаг о разводе, но я не собираюсь всё так оставлять. Не знаю, что я буду делать. — Они такие, — Какаши сглотнул горячий чай, неприятно обжигая язык и горло в наказание себе. — Тебе он не рассказывал разве? — Я… Я не брал трубку и не отвечал на его сообщения с того дня. Рин искренне удивилась. — Почему? Нет, серьезно, почему? Вы не разлей вода, изменили всем, чтобы быть друг с другом, а теперь, когда всё раскрылось, решили расстаться? — Я просто не верю, что это случайность! Он всегда хотел рассказать всем, но никогда не решался из-за дедушки. И я был против. А в последние месяцы мысль открыться его прямо грызла изнутри. Я уверен, что он это подстроил… и не согласовал со мной. Рин снова улыбнулась, безрадостно и болезненно. — И ты думаешь, что он сам это опубликовал? О-о-о, ты бы видел, как он убегал из спальни, когда я его прогнала. В пижаме и джинсах, как герой-любовник. Обито был не готов к такому. Он выглядел комично и… искренне. Хотя он говорил, что любит меня, как я могу верить в его искренность? Вот я дура. Вот он мудак. — Он правда любит тебя и Кагами. — И это не мешало ему спать с тобой! — Он не выбирал свою ориентацию! — Зато выбирал, на ком жениться! Я верила его признаниям в любви. Я верила и тебе как другу, Какаши… — Прости. Столько раз, как за этот месяц, Какаши не извинялся ни разу. Вновь сделал глоток чая, чтобы обжечь себя, но тот уже остыл. — Его семья не приняла бы его такого. — Поэтому он прячется за их спинами, да? — В смысле? — Что? Я же говорю, что не видела его с того дня. Со мной связывался его дед, а приезжал в гости с извинением племянник или брат. Он скоро как раз снова приедет. Переживают, как я воспринимаю предательство мужа. Лицемеры. — Но ты держишься. — Ради Кагами. А так… Мне плохо, Какаши. И она тихо заплакала. Какаши поджал губы и придвинулся к ней, чтобы обнять и успокоить. Столько людей испытали боль из-за их действий. Из-за их трусости и ревности. Рин сильнее зарыдала, утыкаясь в грудь Какаши, а тот гладил её по спине. Минута, пять, полчаса... Она была права. Она была его другом, а он её предал. Это самое тяжёлое. Когда сердце привыкло доверять и заботиться о человеке, а разум колит напоминанием о предательстве и зажигает обиду и злость. Она искала в нём поддержку, пусть он и был виноват.♢ — ♢ — ♢
Наруто уверенно крутил руль, выезжая с частной территории на дорогу. Он морально выдохнул, покидая поместье деда (или прадеда?) Саске, у которого они гостили. — И что нам теперь делать? — меланхолично спросил Учиха, уткнувшись в окно. Однако тон голоса не мог обмануть Наруто, и раз Саске задал вопрос, значит действительно не видел удовлетворительного выхода из текущей ситуации. — Я не думал, что всё так обойдется. Я ж не знал, что твоя семейка настолько…♢ — ♢ — ♢
Какаши в последний момент остановил себя от удара. Наруто и Саске выглядели слишком молодо, а он не хотел травмировать детей, услышав новости. Рин беззвучно заплакала и стала корить Обито еще сильнее, чем он когда-либо слышал. Её руки дрожали, когда она взяла телефон, и Какаши успел сбросить вызов, когда послышались первые гудки с абонентом Мадара. — Простите, — виновато произнес Наруто, почесав себя за затылок. Саске, сидя позади него на кресле, покачал головой и поджал губы. Он не выглядел виноватым, как Наруто, но тело и выражение лица изображало сильнейший страх и тревогу за собственную жизнь. Причину публикации фотографий они не сказали. Рин не спрашивала. Какаши догадался сам, глядя на них двоих. Когда-то они с Обито были такими же, полными желания поддержать друг друга и защитить от всех невзгод. Они никогда не произносили это вслух, потому что подобное считалось недостаточно мужественным, а с годами и вовсе зачерствели. Сердце Какаши начало ржаветь ещё на свадьбе Обито и Рин, пусть он сам уговаривал его пожить нормальной семейной жизнью. Потом её беременность, когда радость смешалась с болью. Желание насолить с помощью Ируки, с которым в принципе и было хорошо, если бы не их блядские чувства. А потом желание Обито раскрыться, от которого Какаши открещивался и злился на саму мысль, ведь себе он такого не позволил. Где-то между этими событиями он потерял доверие и решил для себя, что Обито виноват в публикации. А теперь, узнав правду, ощущал себя попавшим в капкан оленем. Рин сжимала в руках телефон, тихо всхлипывая. Какаши держал её руки в своих, ища в воздухе тот же кислород, который был несколько минут назад, чтобы не задыхаться от полученной информации. — Что же нам делать, что же нам делать… — Рин повторяла одно и то же, будто забыла об измене и разбитом сердце, которое вновь беспокоилось о непутевом муже. Какаши замер. Ему хотелось разломать всю мебель, выкинуть вещи из окна и прибить самоуверенных мальчишек, которые решили поиграть с человеческими судьбами. — Где сейчас Обито? Кто-нибудь из вас знает? Наруто пожал плечами. — Я знаю, что в таких местах подписывают документы, подтверждающие добровольность пребывания. Полное согласие. И анонимность. — Какое, к черту, согласие? Этот идиот в таком состоянии, что будет согласен на всё, — истерично ответила Рин. Какаши поджал губы, мысленно соглашаясь с её выводов. Зная Обито, который пытался не допустить вред дорогим ему людям, он пошёл на госпитализацию без сопротивления. — Это частная клиника. Официально у нас такое не практикуется, но есть психиатры, которые воздействуют на рефлексы и либидо, чтобы переучить. Но я читал отзывы пациентов, в основном их там ломают и травмируют. Не физически. Саске пояснил флегматично и со знанием дела. — Откуда ты знаешь? — сузил глаза Какаши — Узнал на всякий случай. —- Маленький гадёныш. Какаши фыркнул, догадываясь, почему этот высокомерный Учиха заранее всё разведал. Юный мозг хотел узнать, к чему самому готовиться. — И официально, Мадара просил передать, что развод откладывается как минимум на месяц, чтобы Обито осознал свои ошибки и позволил своей жене восстановиться. А небольшая компенсация за моральный вред от внука поступит на счёт Рин-сан, — добавил Саске, наконец озвучив то, зачем он изначально должен был приехать. Рин снова всхлипнула. Какаши налил ей воды, пытаясь оценить ситуацию. Как бы юный Наруто ни пытался взять на себя всю вину, информацию о местоположении клиники мог знать только Саске, который не испытывал угрызения совести и желания помочь. Но Какаши не собирался становиться для них священником, отпускающим грехи. — У тебя есть адрес клиники? — спросил он, обращаясь к Саске. — Нет, — фыркнул тот. — Но ты должен знать. Ты же откуда-то взял информацию! — У меня были брошюры, название, но адреса таких мест никогда не пишут. Это не то, что принято афишировать, а пациентов находят среди знакомых и знакомых знакомых. Какаши зло выдохнул. Он хотел сломать нос этому маленькому самоуверенному Учихи. Он и забыл, как их семья ведёт себя с посторонними. — Но мы могли бы поискать, да? — неуверенно добавил Наруто, глядя на Саске. Тот его проигнорировал. — Пожалуйста, вы должны его найти. Он не должен через это проходить, — панически добавила Рин. Она крепко сжала плечи Узумаки. Наруто от такого напора покраснел и смутился, еще сильнее опустив голову из чувства вины. — Вы же не собираетесь вывалить всё на нас и уехать как ни в чем не бывало? — спросил Какаши. По выражению лица Наруто и равнодушию Саске, именно это они и планировали. Очистить совесть и свалить восвояси. Рин снова всхлипнула, вытирая слезы из глаз. Наруто потирал плечо, бросая неуверенные взгляды на Саске. Учиха раздраженно выплюнул, не выдержав: — Ладно. Допустим, я помню название. Если постараться и поискать в интернете, то будет небольшой шанс узнать адрес. — Сделаю это для тебя, Саске, — моментально оживился Наруто. — Но потребуется время. Рин кивнула и наконец неуверенно выдавила улыбку, пытаясь взбодрить себя. Какаши, удостоверившись налаженным контактом, кивнул. — Пожалуйста. Сделай это.♢ — ♢ — ♢
Какаши проводил Наруто и Саске к входной двери, получив заверение о том, что как только информация будет у них, они сразу её передадут, и вернулся к Рин, налив ей новую порцию успокоительного из бара Обито. — Не верится, что он пошёл на такое. — Ты же знаешь Обито. Рин кивнула. Но сказала другое. — Иногда мне кажется, что нет. Столько лет я не замечала, как он на тебя смотрел. Точнее я замечала, но я была уверена, что так и должны вести себя лучшие друзья, — она грустно хихикнула. — Прости нас. Она покачала головой. — Вы были моими лучшими друзьями, Какаши. Вы двое. Моей опорой в жизни. Две константы. — Я всегда твой друг, Рин. Если ты хочешь найти виноватого, то вот он я. Я подвёл тебя и подвёл Ируку. — Да ты грёбаный мудак для него. На его месте я бы тебя кастрировала. Эх, надо было идти на медика, а не выходить замуж, — добавила она с обречённой торжественностью. — Угу. — И ты… я не могу перестать считать тебя другом. Так не бывает… Не выключается по щелчку пальцев. Я злюсь, но всё ещё считаю вас своими друзьями. И люблю вас. Беспокоюсь. Боюсь. Она икнула, выпив новый шот высокоградусного мексиканского алкоголя. Текила согревала и успокаивала. — Мы вытащим его, хорошо? Сначала мы вытащим его, а потом разберемся со всеми проблемами. — Обещаешь? Какаши кивнул. Ни капли искренности. Рин мягко улыбнулась и прикрыла глаза, доверившись ему. — Останься. Скоро няня приведет Кагами, а я… Я в некондиции. Какаши снова кивнул. В последние дни он действительно чувствовал себя заводным болванчиком. Аккуратно, насколько возможно, он помог ей дойти до спальни и остался в гостиной, залипнув на множество непрочитанных сообщений с извинениями от Обито. И стал ждать.♢ — ♢ — ♢
Семья была на первом месте. Этому учили с пелёнок всех Учих. Если у тебя проблема, ты должен обратиться к семье, и они тебе помогут. Если ты счастлив, то они отпразднуют. Если болен — вылечат. Если умер — похоронят. Несмотря ни на что, все друг другу помогали и проводили свободное время среди семьи; братья, родители, дяди и тёти, дедушки и бабушки имели приоритет выше, чем друзья, если те, конечно, не планировали войти в ближний круг и взять фамилию Учиха. Так что появление любого родственника в клинике не удивило Обито. Официально он восстанавливался после нервного срыва из-за большого количества употребления психотропных препаратов. Несчастный человек, заблудившийся на дороге жизни в чужих постелях. Мозги работали слабо, но Обито был уверен, что ныне его кровь действительно наполовину состоит из смеси наркотиков и транквилизаторов. Так что он практически никому не врал. И срыв был. Громкая ссора с дедушкой. Разбитый стеклянный стол, за которым не удалось договориться. И злость на себя. — Рад тебя видеть, Саске, — произнёс медленно Обито. Он был уверен, что вся эта фраза забрала у него последние силы. Или он говорил сам с собой. Его тошнило, голова кружилась, тело периодически сводило судорогой и чесалось от легкой аллергии. Он не чувствовал радости от солнца, восхищения от свежести сочной листвы и горной местности, его сердце не замирало от местного водопада. Он не злился. Не испытывал желания поесть любимой еды. И совсем не ощущал либидо. Саске кивнул, поджав губы, и сел рядом на лавочку, рассматривая горный пейзаж перед собой. Просторная территория помогала людям восстанавливаться с одной стороны, и служила вертолётной площадкой с другой. Погода была восхитительной даже в таком отвратительном месте. — Тебя сложно было найти. Раздобыть адрес оказалось половиной проблемы. Обито хмыкнул, не понимая, к чему тот вёл, и пожал плечами. Сглотнув из-за постоянной сухости рту, он сжал на ладонях края белой кофты, натянув их ниже. Он ждал дежурный разговор, раз даже в таком месте семья решила навестить его. Конечно, Обито согласился на это добровольно, но на самом деле не верил, что кому-то из членов семьи будет дозволено приехать. Солнце начинало припекать. — Тебя послал дедушка? — Нет. Мадара-сан ещё не в курсе, что я здесь. — Тогда как ты здесь оказался? Он же не мог тебя тоже… Саске побледнел. — Нет! Ни за что! Я приехал навестить дядю. Щурясь от солнца, Обить взглянул на него, чувствуя знакомое учиховское высокомерие, которого ему долгие годы не хватало. Голова была ватной, а мысли такими медленными, что он забывал причинно-следственные связи быстрее, чем успевал их полностью осознать. — Спасибо, Саске. Я рад, — без особых эмоций, но с наученной улыбкой произнес Обито. Кажется, он уже это говорил. — Пройдемся к тем деревьям? Вижу, солнце тебе не идёт на пользу, — наигранно бросил Саске. «Деревья так деревья», подумал Обито и встал с лавочки, следуя за племянником. На прилегающей территории гуляло много пациентов из-за благоприятной погоды, так что они спокойно шли по тропинке, не привлекая к себе внимания. Вдвоем ни двигались молча, не разговаривая. Обито вновь сжал края кофты в ладонях, ощущая огромное желание обнять себя и исчезнуть. Каким наивным дураком он себя чувствовал, когда вспоминал, что мог что-то изменить. И поделиться с миром тем, что чувствовал к Какаши. Без стыда и осуждения. Глупости. Саске подошел ближе к неприметному забору и махнул стоящему по другую сторону минивэну. Черный, такой же, как и тот, на котором его привезли, затонированный в круг и популярный в прокате. Убедившись, что вокруг никого нет, Саске свистнул, и дверь машины открылась, откуда вышли двое. Обито перестал что-либо понимать в эту секунду. Он был уверен, что в эти самые минуты испытывал сильнейшие галлюцинации от смеси всех тех препаратов, что ему кололи и заставляли пить. Другого объяснения нахождения Какаши по ту сторону забора не было. — Ты сейчас как? Сможешь перелезть? — спросил у него Саске. — Зачем? — потупив взгляд, сглотнул Обито. Сушняк его добивал. В сочетании с солнцем он был уверен, что видит бредовый сон от солнечного удара. — Потому что это побег. Или, глядя на тебя, скорее похищение, — Саске равнодушно посмотрел на него, всё еще ожидая ответа. Объяснений в голове Обито не было. Мир сузился до простых действий, которые не требовали от отравленного мозга собственных решений. Мышцы должны были слушаться нервную систему, а та была заблокирована множеством транквилизаторов, и лишь поэтому Саске пришлось с силой подтолкнуть его через забор, а потом и перелезть самостоятельно. Обито ничего не понимал, но, когда оказался на земле по ту сторону, Какаши крепко его обнял, и тело инстинктивно расслабилось от запаха и знакомых движений. — Хватит уже, у нас тут побег или что? — напомнил им Наруто с водительского кресла. Саске закатил глаза и подтолкнул Какаши с Обито внутрь машины. — Ты говоришь удивительно дельные вещи. Я рад, что ты наконец начал думать, Наруто. Я ждал этого ни один год. Какаши усмехнулся, и протянул Обито внутрь. Не дожидаясь, пока все пристёгнут ремни, Наруто дал по газам. — Ты как? — спросил тихо Какаши. Обито кивнул, медленно осознавая происходящее. Его похитили, увозя неважно куда. Ура? — Думаю, это лучший день на свете. — Да? Ты чертов идиот, который согласился на такое. Какаши прижался к нему, как раненое животное, ищущее защиту, и сжал его в болезненных объятиях, не контролируя силу. Обито не жаловался. Замер. И принимал. — Я сделал лучший выбор за всех. — Как мог твой выбор называться лучшим, если он включал твоё лечение и похищение из клиники? — Мы как в крутых детективах. Да, Саске? Похищаем важного свидетеля, чтобы раскрыть дело. Спасаемся от погони. — За нами нет погони. И камеры мы замазали. — А еще у минивэна сняли номера. Мы же гении. Мы чертовы гении. Саске закатил глаза, но ответил: — Всего лишь меры предосторожности. Мадара-сама всё равно узнает, что я приезжал. — У тебя не будут проблемы из-за меня? — тихо спросил Обито. — Я поживу у Итачи или Наруто. Мой брат не гомофоб, он не испытывает к тебе отвращение. А так скажу, что ты меня заставил. — Вау, — слабо улыбнулся Обито. Какаши покачал головой, с теплом глядя на галдёж на передних сиденьях. У этих мальчишек впереди такая насыщенная жизнь. А потом вновь повернулся к Обито. Он прижал его к себе, сам себе не веря, что это реальность. Обито взаимно придвинулся ближе и спросил тихо, только чтобы Какаши услышал. Сил было не так много, и он помнил, что должен был бы много спросить, сказать, но сейчас лишь глупый вопрос. — И как ты тут оказался? Какаши прижался к нему. — Я подумал, что не хочу тебя отпускать. Наруто подвез их домой, на прощание сказав, что им с Саске ещё надо сбросить машину, и оставил вдвоём. Квартира на двадцать шестом этаже казалась полупустой: все уютные вещи Ирука забрал с собой, и теперь Какаши мог назвать её холостяцкой берлогой. Обито шел за ним следом, оставив больничные тапочки в коридоре. Он ужасно хотел пить и направился на кухню, где его и нашел Какаши. — Я написал Рин, что ты у меня. Обито дернулся и обернулся. — Рин? Она… Она с тобой общается? — Она за тебя переживала. Несмотря на то, какой ты, цитирую, двуличный говнюк, она не хотела для тебя подобного. Ей достаточно только развода. — Пфф. Обито пожал плечами, но всё ещё улыбался. Немного погодя, он ответил: — У меня нет ни документов, ни работы, ни денег. Мне жаль, что я её муж. Какаши подошел ближе и обнял его. — У тебя есть я. И я тоже безработный кстати. — Прости. Я пообещал взять всю вину на себя, но они всё равно тебя уволили. — Неважно. Продадим эту квартиру и уедем к океану. Найдем простую работу. Ты и я. Обито на секунду улыбнулся, а потом замер и покачал головой. — Я сломан, Какаши. Они… Хатаке переплёл их руки и прижался ближе. — Сломан? Ты долго придумывал, что мне сказать? Как типично для тебя, Обито. — Я больше не хочу тебя и вообще. Я нищий урод. — Просто замолчи и отдохни. Ты просто нищий. — У меня вата в голове. Иначе я бы тебе ответил что-то умное. — Вата всегда была у тебя тут, —- Какаши ткнул ему пальцем в висок. — Но… — Обито, послушай. То, что произошло там, ты можешь рассказать мне потом, можешь молчать и унести всё это в могилу. Но это ничего между нами не меняет. Я знаю тебя дольше, чем некоторые люди живут. Я вспылил, поступил как мудак. И из-за своих тупых фраз я не собираюсь тебя терять. Извини, что прогнал. Испугался. Теперь не откажусь от тебя. — Я не публиковал те фотографии. — Я знаю. Это сделал твой племянник. — О. Поэтому он помог? Тогда понятно. Это объясняет, почему он так себя вёл, — Обито вновь слабо улыбнулся. Какаши выдохнул и кивнул, наливая себе воду. — Я расстался с Ирукой. То есть он меня бросил, но я и так не смог бы с ним быть. Я дал ему денег, чтобы мои действия не повлияли на него. Он сказал, что я худший человек в его жизни. — Но я рад, что вы расстались. Это неправильно, но он тебе не подходил. — Потому что мне подходил только ты? — Ага. По крайней мере прошлая моя версия. — Меня и текущая устроит. Обито хмыкнул и улыбнулся с намёком на привычное самолюбие. — Тогда я… Пойду в душ. И вернусь. Когда Какаши тоже вышел из душа, Обито уже спал на кровати. В его одежде, обнимая подушку и откинув одеяло прочь. Какаши опустился рядом, стараясь его не разбудить, но Обито приоткрыл глаза, почувствовав, когда матрас рядом продавился. — Я тебя разбудил. Обито кивнул: — В клинике санитары не беспокоились о нашем сне, и проснуться несколько раз за ночь было в порядке вещей. Сейчас я не сразу понял, где нахожусь. Но я рад, что ты мне не снишься. В реальности ты лучше. Какаши захотелось сжать его в объятиях, что он и сделал, увлекая к себе под бок. Он погладил его по спине, от плеч к пояснице и обратно, вдыхая чистый запах Обито и мятный шампунь. — Я до сих пор думаю, что ты моя галлюцинация. Что я застрял в своих мечтах, на самом деле привязан к кровати в палате. Обито сжал веки, слегка задрожав от собственного признания. Какаши поспешил ему ответить: — Тогда мне придётся постоянно доказывать, что я реальный, а ты со мной. — И что же с нами будет? — Ну… Мы оба безработных, нас никто не наймёт, поэтому умрем в нищете под мостом. Обито хихикнул: — Но я серьёзно! — Серьёзно? Я не хочу отдавать тебя твоему деду и твоей ебанутой семейке. Уж прости за честность. — Приемлемо. — Но Рин хочет обсудить развод и опеку над Кагами. Обито серьёзно кивнул. — Развод пройдёт без меня, у дедушки есть доверенность на моё имя. Ей достанется всё, а мне запретят видеться с сыном. Типичный учиховский развод. Мне уже объяснили, что будет, если я откажусь от терапии. — Это опасно для Рин? — О, поверь мне, деда души не чает в Рин и Кагами. Он так просто не оставит правнука без присмотра. Так что ей будут помогать и звать на праздники, а Кагами… Надеюсь, я хотя бы со стороны смогу увидеть, как он растет. Она сможет присылать фотографии? Какаши тяжело вздохнул. — Мне жаль, что так получилось. Обито покачал головой: — Нет, это моя вина. Но я хотел, чтобы все узнали правду. И чтобы мы честно могли быть вместе. И это произошло. — Прости, что запрещал рассказывать. Я боялся чего-то такого. И не зря. Обито фыркнул: — Я иногда думаю, что было бы, если бы ты на свадьбе увёз не на церемонию, а в аэропорт куда-нибудь в Аргентину. И мы бы начали новую жизнь под другими именами. — Я был нерешительным идиотом. — А я был послушным идиотом. — Мы достойны друг друга. — Ты уже похитил меня. Поверь мне, это лучше, чем в моих мечтах. Прикрыв глаза, Обито улыбнулся и добавил: — Только не становись галлюцинацией. Эта реальность получше моего сна.♢ — ♢ — ♢
Очередной праздник в поместье семьи Учиха был приурочен к свадьбе Итачи. Множество близких гостей приехали, чтобы выразить признательность и подарить подарки. Влиятельные люди, акционеры, финансовые партнёры и дальние друзья, никаких +1, строго по приглашениям. Это был способ восстановить репутацию, сделать всё правильно: Итачи женился на девушке, не все в семье паршивые овцы. Рин поправила маленький галстук-бабочку на шее Кагами, играя с ним в детской зоне. Несмотря на приглашённых нянь, она не очень доверяла людям здесь и держалась отстранённо. Особенно её напрягали сочувствующие женщины, готовые обсудить развод и размер компенсации от мужа. Всех привлекал секрет успеха, но не разбитое сердце. В подобной туче жужжащих мух Рин очень не хватало Обито, который обычно защищал её на мероприятиях или объяснял все правила и традиции, говорил, с кем общаться и от кого держаться подальше. Теперь его не приглашали, и он осел где-то на краю страны, приглашая в гости. Обито скучал по Кагами и хотел с ним встретиться, Рин это знала. Его не пригласили на развод. Ему отказали видеться с сыном. Ему запретили давать любые интервью и вообще упоминать Рин, Кагами и семью Учиха, угрожая штрафами и тюрьмой. И, несмотря на бумаги судьи и полную опеку матери, она искренне желала, чтобы сын видел своего отца и знал, что он не пропал. Пусть семья Учиха говорила совсем другое. — А сейчас я хотел бы поздравить своего брата, — взял слово Саске. Новый любимый внук (или правнук?), наследник всей компании, идеальный сын Фугаку, отличник, красавец и визуальная копия покойного брата Мадары в молодости. Позади его друг Наруто постучал по бокалу, привлекая внимание. Все гости обернулись и прекратили свои разговоры. Наступила тишина, пропитанная ожиданием. — Я хотел бы поздравить своего брата с днем его свадьбы. Как его младший брат, искренне желаю ему счастливой и спокойной семейной жизни. Потому что так важно найти своего человека, свою любовь. А если вы нашли его, то не отпускайте его и не отказывайтесь. Поэтому поздравляю тебя, аники! Итачи поднял бокал и целомудренно поцеловал невесту. Гости присоединились к празднику и разразились овациями, поддерживая семейное единство. Саске улыбнулся и поднял бокал, чокаясь с Наруто, и тот, взяв его за талию, притянул к себе и поцеловал, нежно, крепко в губы. Послышались звоны разбитых бокалов и вскрики. Ругань Мадары. И смех Итачи. Подбежавшая охрана принялась отбирать телефоны и уговаривала удалить снимки. Заиграла музыка, скрывающая переполох. Рин взяла Кагами на руки и направилась к выходу, пряча улыбку. Завещание будет вновь переписано.♢ — ♢ — ♢
