С днём рождения.

Кавех проснулся от боли в спине. Он застонал, не открывая глаз, и попытался перевернуться. Позвоночник отозвался тупой, ноющей болью знакомой до отвращения. Вчера он снова заснул за рабочим столом, уткнувшись лицом в чертежи. Карандаш, кажется, оставил след на щеке. Или это был локоть, на котором он лежал несколько часов. — И почему я такой идиот, — пробормотал он, с трудом разлепляя веки. Солнце уже заливало комнату ярким светом. Чертежи на столе были смяты, один уголок безнадёжно испачкан чем-то похожим на вчерашний кофе. Кавех потянулся, разминая затёкшие плечи, сделал пару наклонов спина хрустнула, и только потом заметил: в квартире было тихо. Слишком тихо. — Аль-Хайтам? — позвал он. Ответа не было. Кавех вышел из своей комнаты и заглянул в гостиную. Пусто. На кухне тоже. На столе стояла одинокая чашка, чисто вымытая и перевёрнутая на сушилке — Аль-Хайтам всегда так делал. Его туфли у двери отсутствовали. Кавех постоял посреди гостиной, чувствуя, как внутри что-то медленно, неприятно сжимается. Сегодня был его день рождения. Он не ждал пир. Но хотя бы... хотя бы «доброе утро» от собственного парня? Хотя бы записку? — Может, он готовит подарок, — сказал он вслух. Пустая квартира не ответила. Кавех вздохнул и пошёл умываться. Холодная вода смыла остатки сна, но не чувство лёгкой, колючей грусти, засевшей где-то под рёбрами. Ладно. Ничего. У него ещё весь день впереди. И вечером Аль-Хайтам наверняка появится. Не может не появиться. Он переоделся в свежую рубашку ту самую, которую Аль-Хайтам когда-то назвал «единственной, которая не режет глаз», — и вышел на улицу. --- — Приветствую именинника! Нилу возникла перед ним буквально из ниоткуда. Она сияла— в лёгком платье, с цветочным венком в волосах, с корзинкой в одной руке и воздушным шариком в другой. — Нилу?.. — Кавех моргнул. — Что ты здесь делаешь? — Поздравляю с днём рождения, глупый вопрос! — Она сунула ему шарик и, не давая опомниться, взяла под локоть. — Идём, все уже собрались. Я договорилась с рестораном, там отдельный зал, всё как полагается. И не вздумай отказываться я неделю это планировала! — Ты... неделю? — А ты думал, я позволю тебе просидеть день рождения в одиночестве? — Нилу фыркнула. — Знаю я тебя. За работой забыл бы и про дату, и про себя. Кавех открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Потому что это была правда. Он действительно забыл бы. И Нилу знала. Ресторан оказался небольшим, уютным — с деревянными балками под потолком и живыми цветами на каждом столике. Нилу выбрала зал с террасой, выходящей в сад. Когда Кавех вошёл, его встретили дружным «С днём рождения!». Тигнари сидел у окна, его уши чуть подрагивали от шума, но на лице была тёплая улыбка. Рядом с ним стоял Сайно — прямой, как всегда, с неизменной колодой карт в руке. — Поздравляю, — сказал Тигнари, подходя и протягивая свёрток. — Это от нас с Сайно. Лекарственные травы для твоей спины. Я заметил, что ты сутулишься, когда работаешь. А ещё редкий сорт чая. Заваривай на ночь. — И книга по стратегии, — добавил Сайно, кладя поверх свёртка ещё один, плоский. — В карточных играх и в жизни. Пригодится. Кавех усмехнулся: — Спасибо. Я... правда, спасибо. Не успел он договорить, как дверь ресторана снова открылась, и внутрь заглянули двое — золотоволосый путешественник и летающая рядом с ним фея. — О, так вот где праздник! — Паймон всплеснула руками, подлетая ближе. — Мы просто мимо проходили, честное слово! Но Нилу сказала, что у тебя день рождения здесь, и мы не могли пройти мимо! — С днём рождения, Кавех, — сказал Итер, протягивая небольшой, но аккуратно завёрнутый подарок. — Это из Фонтейна. Там делают удивительные чернила. Говорят, линии не выцветают годами. — Ого... — Кавех принял подарок и посмотрел на путешественника с тёплой благодарностью. — Я как раз жаловался, что мои чертежи выцветают. Откуда ты узнал? — Паймон запомнила, — гордо заявила Паймон. — У Паймон отличная память! — Особенно на еду, — добавил Итер. — Эй! Все рассмеялись. Кавех чувствовал, как грусть, копившаяся с утра, понемногу отступает. Его друзья были здесь, с ним. И это было... хорошо. Почти идеально. Почти. --- К вечеру, когда основные блюда были съедены, а подарки разобраны, Сайно достал свою колоду. — Сыграем? — спросил он, и его глаза блеснули тем самым азартным огнём, который Кавех знал слишком хорошо. — Ты хочешь проиграть в мой день рождения? — Кавех уже потянулся к картам. — Это мы ещё посмотрим. Первые два раунда прошли мирно. На третьем Кавех заметил, что Сайно как-то подозрительно долго смотрит в свои карты. — Ты жульничаешь. — Я не жульничаю. Я использую стратегическое преимущество. — Стратегическое преимущество — это когда ты считаешь карты, а не когда ты... — Что «когда я»? — Я видел, как ты переложил карту под стол! — Это был случайный жест. — Случайный?! Тигнари, сидевший рядом, вздохнул и отставил чашку. Он посмотрел на Нилу, Нилу посмотрела на него. Обоим было очевидно: ещё пара минут — и спор перерастёт во что-то более громкое. — Так, — Тигнари поднялся и взял Сайно под локоть. — Ты уже выпил три бокала. Пойдём-ка проветримся. — Я совершенно трезв! — Вот именно поэтому ты споришь так громко. Идём. — Моя колода... — Колода идёт с нами. Сайно, всё ещё бормоча что-то про «стратегическое преимущество» и «нечестные обвинения», позволил увести себя. Кавех проводил их взглядом и невольно улыбнулся. Дуэль откладывается. Итер и Паймон засобирались вскоре после — у них был заказ на завтра в Гильдии искателей приключений. Нилу ещё какое-то время сидела с Кавехом, рассказывая о новом танцевальном проекте, но вскоре и она засобиралась. Поблагодарив всех ещё раз, он вышел из ресторана. День подходил к концу. До полуночи оставалось три часа. Солнце уже клонилось к закату, и улицы Сумеру окрасились в мягкий оранжевый. Кавех шёл медленно, разглядывая витрины, но на самом деле просто тянул время. Ему не хотелось приходить в пустую квартиру. Не сегодня. Он почти убедил себя, что Аль-Хайтам забыл. Занялся своими книгами, ушёл в Академию, засиделся над очередным идиотским исследованием. С него станется. Он всегда был таким — погружённым в себя, отстранённым, вечно отсутствующим даже когда был рядом. Но... Нет. Кавех тряхнул головой. Он не будет об этом думать. У него был хороший день. Его друзья замечательные люди. Всё было отлично. Он подошёл к двери своей квартиры. Достал ключ. И вдруг услышал шаги за спиной. — Ты долго, — сказал Аль-Хайтам. Кавех обернулся. Его парень стоял в нескольких шагах как всегда, идеально одетый, с неизменной книгой под мышкой. Он выглядел так, будто только что вышел из Академии. Но что-то в нём было иначе. — Где ты был? — выпалил Кавех, и его голос прозвучал более обиженно, чем он хотел. Он даже надул щёки просто чтобы Аль-Хайтам понял, насколько он недоволен. — Идём, — сказал Аль-Хайтам, игнорируя его демонстративное недовольство. — Куда? Ты пропал на весь день! Даже не поздравил! Я думал, ты... — Идём, — повторил Аль-Хайтам. Он взял Кавеха за руку твёрдо, но бережно. — Узнаешь. Кавех хотел возразить. Очень хотел. Но рука Аль-Хайтама была тёплой, и он не отпускал. И Кавех пошёл за ним. --- Они поднимались по горной тропе в полном молчании. Солнце уже село, и небо из оранжевого стало тёмно-синим. Зажигались первые звёзды. Кавех несколько раз пытался задать вопрос, но Аль-Хайтам каждый раз отвечал: «Увидишь». Наконец они прошли сквозь густые заросли кустарника Аль-Хайтам придержал ветки, чтобы Кавех не поцарапался и вышли на небольшую поляну на склоне горы. Кавех замер. Перед ним открывался вид на всё Сумеру огни города внизу, тёмный купол леса Авидья вдалеке, огромное, бескрайнее небо над головой, усыпанное звёздами. Где-то в кронах деревьев тихо чирикали ночные птицы, и ветер приносил запах трав и цветов. А посреди поляны, на мягком пледе, стояла корзина с едой. Рядом горели два маленьких фонаря, отбрасывая тёплый, уютный свет. — Хоть ты и любишь веселье, — сказал Аль-Хайтам, останавливаясь рядом, — но и тишина тоже должна быть. Я подумал, что после целого дня с друзьями тебе захочется... вот этого. Кавех не мог вымолвить ни слова. Он просто стоял и смотрел на звёзды, на плед, на корзину, на Аль-Хайтама, который стоял рядом и ждал его реакции. И что-то внутри, что было сжато весь день, вдруг разжалось. Тихо, мягко, без боли. — Ты всё это... — начал он. — Я знал, что Нилу устроит праздник, — перебил Аль-Хайтам. — Она спрашивала разрешения украсть тебя на день. Я не возражал. Но вечер мой. — Ты специально исчез? — Я готовился. — Аль-Хайтам чуть нахмурился, словно это было очевидно. — Ты заслуживаешь не только шумного праздника. Ты заслуживаешь и тишины. Я хотел дать тебе и то, и другое. Кавех сглотнул комок в горле. — Ты невозможен, — прошептал он. — Мне говорили. Они сели на плед. Аль-Хайтам достал из корзины еду — простую, но любимую: сыр, фрукты, свежий хлеб, бутылку лёгкого вина. Они ели, разговаривали, вспоминали. Было так хорошо. Так спокойно. Так правильно. Потом они легли на плед и стали смотреть на звёзды. Кавех положил голову на плечо Аль-Хайтама и чувствовал, как тот медленно, почти невесомо перебирает его волосы. — С днём рождения, Кавех, — сказал Аль-Хайтам тихо. И Кавех вдруг понял: это лучший подарок. . Этот момент. Эта тишина. Этот человек, который знал, что ему нужно. Он улыбнулся и ответил: — Спасибо. Где-то вдалеке, в кронах деревьев, чирикали ночные птицы. Звёзды горели над ними, и до полуночи оставалось пару минут.Но Кавеху было всё равно. Он уже получил то, что хотел.