Притворимся парой?

— Долго я ещё буду к твоей щеке прикладываться? — фыркнул Учиха, послушно держа губы на загорелой щеке Наруто, пока тот подбирал ракурс.  — Сейчас допиздишься и будешь к чему-нибудь другому прикладываться, — ответил Наруто, специально долго фотографируя, чтобы насладиться этим моментом.  — Ой, напугал, — цокнул Саске и отстранился, как только фото было выложено.  План сработал даже лучше, чем Наруто рассчитывал.  Саске действительно стал регулярно появляться в его роликах. Иногда — как полноценный участник видео, иногда — совершенно случайно, проходя за спиной с кружкой кофе или лениво бросая короткую реплику, после которой комментарии неизменно сходили с ума. Очень быстро зрители перестали воспринимать его как редкого гостя. Теперь он был неотъемлемой частью контента Наруто. А вместе с этим росла и уверенность подписчиков, что между ними давно не просто дружба. Фанаты замечали абсолютно всё. То, как Наруто смотрел на Саске чуть дольше, чем следовало. Как нежно улыбался, стоило тому оказаться рядом. Как тянулся к нему, сокращая расстояние между ними, даже не замечая этого. Они разбирали каждый кадр, каждую случайную улыбку, каждое прикосновение, строя бесконечные теории.  То Саске неожиданно появлялся в растянутой футболке Наруто, которая была ему немного велика. То сам Наруто надевал тёмную толстовку Учихи, потому что она первой попалась под руку. Они делали это годами, никогда не вкладывая в подобные мелочи никакого особого смысла. Просто так было удобно. Их вещи давно перемешались настолько, что порой они сами не могли вспомнить, кому принадлежит та или иная кофта. Зато зрители были уверены: обмен одеждой — самое настоящее признание в любви. И это только радовало Наруто, заставляя верить, что они действительно пара. И с каждой минутой, записанной на видео с Саске Наруто понимал, что где-то глубоко под рёбрами медленно разгорался огонь, который с каждым днём становился только сильнее. Ему уже было мало просто читать, как незнакомые люди называют их парой. Мало было изображать влюблённых перед камерой. Хотелось, чтобы однажды притворяться больше не пришлось. Поцелуи тоже постепенно стали частью их образа. Сначала Наруто каждый раз заранее предупреждал Саске перед съёмкой, спрашивая, не против ли тот. Учиха лишь равнодушно пожимал плечами, позволяя легко коснуться своей щеки или виска ради удачного кадра. Потом необходимость предупреждать как-то исчезла сама собой. Иногда они обменивались быстрыми поцелуями для фотографии, иногда — для короткого ролика, а иногда Саске и вовсе делал это первым, чмокая блондина в первое попавшееся место. Наруто мог спокойно рассказывать что-то на камеру, полностью увлечённый очередной историей, когда вдруг чувствовал за спиной знакомое присутствие. Через мгновение сильные руки ненадолго обнимали его за поясницу, а вслед за этим следовал лёгкий поцелуй в щёку или макушку.  *** — Саске-кун, что это?! — крикнула одногруппница Наруто и Саске, подбегая к Учихе с телефоном в голубом чехле и их с Узумаки фото на экране.  — Фотография. Не видно? — невозмутимо ответил брюнет, глядя на неё сверху вниз с таким выражением, словно она спросила «Почему тучка плачет?»  — Ты там целуешь Наруто!  — Я в курсе, чем я там занимаюсь. Всё?  — Саске, ты что…гей? — девушка удивленно посмотрела на него с надеждой на отказ. — И встречаешься с этим тупым идиотом?  — Тебя никак не касается моя ориентация и личная жизнь. Это только моё дело. Так что, будь добра, отстань от меня с такими вопросами.  Он спокойно обошёл девушку, будто разговор был закончен ещё до того, как успел начаться, и, засунув руки в карманы, направился к аудитории. Та так и осталась стоять посреди коридора, не найдя, что ответить. Далее пары шли спокойно. Наруто по-прежнему активно вёл свои соцсети, а их совместный контент становился только популярнее. Он снимал по несколько коротких видео на переменах, фотографировался с Саске, и почти в каждой новой публикации неизменно находилось место очередному проявлению «экранной» любви. Для Наруто, впрочем, она давно перестала быть только экранной. Он без всякого стеснения обнимал Саске за плечи, легко переплетал с ним пальцы, мог мимоходом поцеловать его в щёку или чмокнуть в губы ради очередного видео, где он открывает рот под какую-то песню. Свою ориентацию он никогда не скрывал и не считал, что должен оправдываться за собственные чувства, поэтому окружающих студентов подобное поведение с его стороны почти не удивляло. Удивляло лишь то, что Саске отвечал. Не отстранялся, не морщился, не закатывал глаза, как многие ожидали. Если блондин клал голову ему на плечо, Саске продолжал заниматься своими делами, словно это было самой естественной вещью на свете. А иногда и сам первым обнимал Наруто или коротко касался губами его виска, прекрасно зная, что видео уже записывается.  Со стороны всё выглядело настолько убедительно, что даже те, кто поначалу называл происходящее дешёвым способом набрать просмотры, постепенно начинали сомневаться.  — Эй, видел этих двух? Теперь ясно, почему Саске шлёт нахуй всех девок… — Да не могут они так долго притворяться. — Видел, как Учиха на него смотрит? — Это уже серьезно перебор, — сказал очередной студент, глядя как Наруто держит телефон и подставляет щёку для чужого поцелуя.  И надежда внутри Наруто с каждым услышанным и прочитанным комментарием становилась всё сильнее. Только он по-прежнему не знал, играет ли Саске свою роль настолько хорошо или для него это тоже уже далеко не роль.  — Ну и какого хуя ты с ним вечно трёшься? — грубо спросила та самая одногруппница, которой нравился Саске ещё с прошлого года, но она была без понятия, что у Наруто этот срок гораздо больше.  — В смысле? Ты о Саске? — непонимающе спросил блондин, стоящий у стены, к которой приложила руку низкая девушка, и пытался не засмеяться от комичности этого вида.  — Конечно блять о Саске. Не можешь хуй свой удержать у себя в штанах? Хули ты вообще лезешь к нему?!  — Так, дорогуша, спокойнее, а то у тебя сейчас жопа взорвётся от злости, — посмеялся Узумаки, поднимая руки. — Мы встречаемся, если ты ещё не заметила, советую раскрыть глаза и не надеяться, что он захочет лизнуть тебе, ведь он уже давно шлёт тебя. И знаешь почему? Потому что он хочет меня, а я — его. И я получу своё, если ты понимаешь, о чём я. И ты тут явно лишняя, уж извиняй.  Он хитро ухмыльнулся в ответ на её шокированный взгляд, похлопал по плечу в знак саркастичной поддержки и направился к своей цели, к своему желанию.  *** Очередной совместный эфир проходил так же шумно и хаотично, как и все предыдущие. Наруто без остановки смеялся, отвечал на вопросы, перескакивал с темы на тему и пытался успеть прочитать хотя бы часть сообщений, которые с бешеной скоростью летели в чате. Саске сидел рядом с неизменно спокойным выражением лица, изредка бросая в его сторону шутки, полные иронии, но уголки губ всё равно выдавали, что он откровенно забавляется происходящим. — Ты вообще иногда молчишь? — лениво спросил он после особенно длинного монолога Наруто. — Конечно! Когда сплю. — Не уверен. Чат взорвался смеющимися смайликами. Вопросы сменяли друг друга один за другим. Одни были совершенно обычными, другие — откровенно странными, а некоторые заставляли обоих ненадолго зависнуть. — «Любимая еда Саске?» — прочитал Наруто. — О, это я и без него знаю. Онигири. Помидоры всякие… Да вообще всё, где есть помидоры. Он уверенно кивнул, словно сдавал экзамен. — Попал? — Почти, — коротко ответил Саске. — Но сойдёт. Через секунду Учиха сам выхватил взглядом очередное сообщение.  — «Какие на вас сейчас трусы?», — негромко он прочитал вслух, чуть щурясь. На мгновение повисла тишина. Потом Наруто громко расхохотался, а вслед за ним и люди по ту сторону экрана.  — Ну и вопросы у вас, — вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорил он. — На мне зелёные! — Насчёт меня и в этот раз ответит Наруто, — произнес брюнет, спокойно смотря на парня.  — Я вообще-то без понятия, — он смущённо почесал висок, вызвав новую волну сообщений в чате. — Ну так посмотри.  Он произнёс это совершенно буднично и чуть откинулся назад, опираясь руками о подлокотники компьютерного кресла. На его лице не было ни капли смущения, словно он предложил проверить время на телефоне. Наруто опешил, несколько секунд сначала просто глядя на него, но через секунду потянулся рукой и слегка оттянул край домашних штанов ровно настолько, чтобы увидеть лишь кромку белья.  — Чёрные, — пробормотал он, неохотно убирая руки от чужих штанов. — Какой же ты банальный.  — Разочарован?  — Ничуть, — загадочно улыбнулся ему блондин, пока в глазах загорался огонь, который трудно не заметить.  Они продолжали эфир как ни в чем не бывало, пока на него не зашла какая-то странная девушка начинающая спамить. Наруто сразу же понял, что это их одногруппница, недовольная их деяниями и желающая остановить этот спектакль. Чат взрывался сообщением «Не верьте им! Это квирбейтинг!», которое шло без остановки.  — Слышал, Саске? Наши отношения называют фальшью, — посмеялся Наруто, в ответ получая такую же усмешку.  — «Вы даже не целовались ни разу! Пиздаболы! Саске не гей, педик только Наруто!!!», — блондин читал это вслух, еле сдерживая смех и вызывая в чате точно такую же реакцию.  Саске издал тихий смешок, когда читал этот комментарий и слушал персональную озвучку от парня слева.  — Не целовались, говоришь?  В эту же секунду Учиха придвинулся ближе к Наруто, глядя в камеру телефона. Он взял Наруто за подбородок, и его бледные пальцы — длинные, с аккуратно остриженными ногтями — легли на скулу так собственнически, будто это было не прикосновение, а заявка на владение, на то, что они действительно встречаются, на то, что Наруто — полностью его. Лёгкое движение развернуло голову Узумаки, заставляя встретиться с ним взглядом, и в ту же долю мгновения Саске склонился ниже, касаясь его губ. Губы Саске оказались прохладными, чуть шершавыми, но их движение было точным, как удар куная: он накрыл рот Наруто, мгновенно углубляя контакт, и кончик его языка скользнул по линии сомкнутых губ, требуя, вынуждая, дразня. Наруто ответил, сразу же впуская его внутрь, не давая себе и секунды на раздумья, и их языки встретились, влажно сплетаясь. Ладонь Наруто скользнула вверх по затылку Саске, пальцы запутались в мягких чёрных волосах, пахнущих его сигаретами. Он сжал их у корней, чуть направляя ещё ближе, хотя ближе было некуда, чтобы тот точно не отстранился, и в ответ услышал глухой выдох, который вибрацией пробежал по их губам. Пальцы — контрастно-бледные на смуглой коже, пробивающейся сквозь вырез футболки — вцепились в тонкую ткань, сминая её, как бумагу. Он сжал её так сильно, что под ногтями побелела кожа, будто хотел проникнуть сквозь этот слой хлопка, сквозь мышцы загорелых плеч, до самого сердца, и в этом движении читалась нежность, смешанная с отчаянной собственнической яростью. Футболка Наруто собралась в складки под его пальцами, натянулась на плечах.  Поцелуй длился всего секунд пятнадцать, но для Наруто они растянулись в целую вечность. За это короткое время он успел забыть и о телефоне, и о зрителях, и о том, что всё происходящее было лишь частью их общей игры. Остался только Саске — его близость, спокойствие и то странное чувство, от которого сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно даже зрителям.  Первым отстранился Учиха. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он словно действительно не видел в случившемся ничего особенного. Спокойно повернувшись обратно к экрану, Саске снова принял своё привычное невозмутимое выражение, будто несколько секунд назад не поцеловал Наруто прямо во время прямого эфира.  Та самая девушка, ещё недавно пытавшаяся вывести их на чистую воду, растерянно смотрела в экран, явно не находя слов. Спустя несколько секунд она молча покинула эфир. Чат заполнился ликующими спам-сообщениями с фразами о том, как все завидуют Наруто белой завистью, о радости за них, о том, что это выглядело потрясающе и теперь этот день можно считать лучшим в их жизни. Наруто не смог сдержать улыбку. Он украдкой посмотрел на Саске и мысленно поблагодарил его. Одним этим поцелуем Учиха не только поставил точку в неприятном разговоре с одногруппницей и окончательно подтвердил перед всеми их выдуманные отношения, но и снова заставил сердце Наруто потерять привычный ритм. Надежда, которую он так старательно пытался держать под контролем, вспыхнула с новой силой. И с каждым подобным моментом становилось всё труднее удерживать себя, чтобы не напасть на парня рядом.  Эфир шёл своим чередом — шумный, весёлый, полный смеха и бесконечных сообщений в чате. Наруто привычно отвечал на вопросы, шутил, перебивал сам себя и иногда настолько увлекался разговором, что забывал о телефоне, стоящим перед ними. Только вот сосредоточиться становилось всё сложнее. В последнее время Саске словно вошёл во вкус их маленькой игры. Он по-прежнему оставался таким же спокойным и немногословным, но всё чаще сам проявлял инициативу, прекрасно понимая, что подобные моменты вызывают настоящий восторг у зрителей. Во время записи он мог придвинуть свое кресло ближе, чем нужно, оказываясь почти вплотную. Иногда, слушая очередную бессвязную историю блондина, едва заметно усмехался и легко касался носом его шеи, или негромко бросал что-нибудь прямо у самого уха, заставляя Наруто вздрагивать, а после мягко прикусывал мочку его уха. Для зрителей это было идеальное шоу.  Наруто прекрасно понимал, почему Саске так себя ведёт. Он просто поддерживал их образ. Видел, что аудитории это нравится, и без лишних вопросов делал то, что приносило результат. Всё было логично. И именно это сводило Наруто с ума. Потому что его собственная реакция давно перестала быть частью игры. Приходилось изо всех сил делать вид, что ничего необычного не происходит, продолжать улыбаться, отвечать на вопросы и смотреть в камеру так, словно внутри не творился настоящий пожар. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, Наруто крепко сжимал пальцами подлокотники кресла. Только это помогало не податься навстречу ещё ближе и не выдать то, что он хочет Саске не притворно. Хуже всего было то, что брюнет, казалось, совершенно не замечал, какое действие оказывает на него. Или замечал, но предпочитал ничего не говорить. Наруто что-то ярко рассказывал и уронил важный документ, лежащий на столе. Он неловко посмеялся, говоря о своей неуклюжести и вызывая у зрителей смех.  — Я подниму, — сказал Учиха, спускаясь с кресла вниз.  — Да нет, я сам. Он далеко упал, — возмутился блондин, взяв его за плечо.  — Сиди.  Саске взял документ, но даже не взглянул на бумагу — он перевёл всё внимание на Наруто. Медленно, с нарочитой неторопливостью, он прильнул щекой к внутренней стороне бедра Узумаки, там, где джинсовая ткань натянулась, обрисовывая жар мышц. Бледная щека дразняще потерлась о неё, и это прикосновение отозвалось у Наруто мурашками, побежавшими от паха до затылка. Саске терся о его бедро так, будто мурлыкал, ища внимания, но в его потемневших глазах читалось обратное — он сам был охотником, и эта ласка была лишь приманкой. Наруто широко распахнул глаза, и зрачки его расширились, заполняя синеву почти до черноты. Он вцепился пальцами в край стула, костяшки побелели, а в голове пронеслась яростная молитва-проклятие, то ли чтобы это закончилось, то ли чтобы это никогда не прекращалось. Учиха ухмыльнулся, уголки губ поползли вверх, обнажая влажный кончик языка. Он чуть высунул его, и Наруто увидел, как этот язык медленно, с нажимом, прошёлся по металлической молнии ширинки. Язык оставил за собой блестящую дорожку, скользнул к краю замка-бегунка, и Саске, не отрывая тёмного взгляда от голубых глаз, сомкнул зубы на маленьком металлическом язычке замка. Его губы сжались, обхватив холод металла, но он не дёрнул — просто замер, словно ожидая реакции. И реакция была. Наруто смотрел на него, чувствуя, как влажный след от языка остывает на джинсе, и его дыхание сбивалось от одного только вида. Воздух между ними накалился, и Наруто понял, что проклинает друга уже не за действие, а за то, что он заставляет его хотеть этого с каждой секундой всё сильнее, даже не сделав ещё ни одного решающего движения. Наруто искренне не понимал его действий, потому что всё равно это не видно на камере, играть вне неё не нужно, и Учиха это знал, но зачем-то полез. Саске поднялся и положил документ на стол с невозмутимым видом и ответами на вопросы, почему он так долго доставал документ и почему у блондина был такой взгляд вниз.  Саске продолжал свою деятельность соблазна, о результате которой даже не подозревал, но результат уже давно был, вместе с ним были и мысленные мольбы скорее освободиться от одежды, которые бились в голове как пойманная в клетку птица.  — «Наруто хорош в сексе?» — вслух прочитал Саске с явной усмешкой, и с показным безразличием пожал плечами. — Не пробовал. Но думаю, что меня не впечатлит.  — Саске, заканчивай эфир, — с напором, резким полушёпотом произнёс блондин ему на ухо, хмурясь и приподнимаясь с кресла.  Саске повернул голову в его сторону, непонимающе изогнув бровь и сразу же опуская взгляд вниз. И увидел то, что заставило внутреннюю усмешку распуститься на его губах: напряжённая ткань джинсов Узумаки выдавала всё без слов. Он и не подозревал, что действительно доведёт Наруто настолько, что тот не дождётся даже естественного завершения стрима и решит оборвать трансляцию собственноручно, рискуя вызвать подозрения у зрителей. Учиха сдержал торжествующий смешок, лишь уголок губ дрогнул, и он медленно, с кошачьей грацией, поднялся из кресла, продолжая говорить в камеру.  — Всем спасибо за вечер, донаты и прочее, Наруто всех любит, целует, обнимает.  Светлые брови Наруто всё ещё хмурились, а руки его, уже не подчиняясь рассудку, сами скользнули по бёдрам Саске — пальцы вцепились в ткань домашних штанов, сжимая. и брюнет от этого прикосновения распахнул глаза шире, глядя на Наруто через плечо, пока его собственные пальцы торопливо, почти панически нажимали клавишу завершения трансляции. Наруто увидел, что телефон завис и мгновенно преобразился, широко улыбаясь.  — Мы вернёмся чуть позже, обещаем. Вы тут пока не скучайте, — произнес он, после чего эфир сразу же завершился. Зрителей больше нет. Комната сжалась до размеров их двоих, до горячего воздуха между ними, до запаха адреналина в крови обоих. Блондин не дал другу ни секунды на осознание — он схватил Саске за запястье, пальцы сомкнулись вокруг тонкой кости, и резким, рывковым движением развернул его к себе, а затем толкнул, прямо на кровать, стоящую в метре от компьютерного стола. Матрас прогнулся под весом Учихи, пружины жалобно скрипнули, а тёмные волосы разметались по подушке. Но на лице Саске не было ни капли удивления — только ликование, плохо скрываемое, почти дикое: его глаза блестели, в них читалось торжество человека, понявшего, что ловушка захлопнулась, и жертва сама бросилась в неё. Он знал, что план сработал — каждый его намёк, каждое движение, каждый взгляд, брошенный на Наруто во время эфира, привели к этому моменту. И, не теряя времени на пустые слова, Саске вцепился пальцами в ворот футболки Узумаки — ткань натянулась до предела, едва не треснув по шву, — и резко утянул блондина за собой, заставляя его рухнуть сверху, а затем с силой, почти грубо, вбился в его горячие, припухшие губы, не давая выдохнуть, не давая отстраниться, вкладывая в этот поцелуй всю свою победу.  Наруто оторвался от губ Саске с глухим, влажным звуком, и в ту же секунду его пальцы вцепились в края чужой футболки, срывая её с бледного тела. В свете только настольной лампы кожа Саске засияла фарфоровой белизной, каждая мышца проступила чёткими тенями. Наруто замер на мгновение, жадно вбирая это зрелище, и его дыхание стало ещё глубже, будто он впервые видел что-то по-настоящему драгоценное. Футболка блондина слетела через секунду и отправилась на пол за предыдущей. Саске позволил себе секунду на любование: его тёмные глаза прошлись по широкой груди, по твёрдым кубикам живота, по линии роста волос, уходящей за пояс, и на его губах застыла почти благоговейная усмешка — он видел этот торс сотни раз, но сейчас, в этой динамике, над своим телом, он казался иным, запретным и сладким. Узумаки не выдержал этой паузы и прильнул к нему, вгрызаясь зубами в бледную шею. Укус вышел сильным, почти до боли: он сжал челюсти, чувствуя, как нежная кожа поддаётся, как под языком проступает вкус Саске, как тот сдерживает короткий выдох где-то в горле. Наруто широко прошёлся языком по укусу, чувствуя, как бледная кожа под ним покрывается мурашками, как брюнет выгибается и подставляется под горячие влажные губы ещё сильнее.  Он начал с шеи, там, где уже алел свежий укус, а затем спустился ниже, к ключицам, впиваясь зубами в острую кость, чувствуя, как под языком бьётся пульс, и тут же смягчал нажим, проводя кончиком языка по краю укуса, зализывая боль, превращая её в удовольствие. Его поцелуи были непредсказуемы — грубые, почти хищные, когда он с силой втягивал кожу в рот, оставляя багровые засосы на груди и плечах, а в следующее мгновение становились до одури нежными: он едва касался губами сосков, обводя их по кругу, дыша на них теплом, и Саске выгибался под ним, чувствуя, как теряет контроль своей громкости. Каждый переход от жёсткого укуса к мягкому, почти благоговейному поцелую заставлял Учиху терять опору — он не знал, что последует через секунду: боль или ласка, и это неведение было слаще любого предсказуемого прикосновения. Саске не оставался в долгу. Его руки уже лежали на затылке Наруто, пальцы перебирали светлые волосы, а затем он притянул блондина к себе, впиваясь зубами в мочку его уха — по-кошачьи, едва ощутимо, но с таким намёком, что по позвоночнику Наруто пробежал электрический разряд. Он провёл языком по краю уха, спустился к шее, кусая нежную кожу у основания челюсти, — не сильно, скорее щиплюще, оставляя лишь лёгкий след, и тут же перешёл на плечо, где его губы сомкнулись чуть плотнее, втягивая кожу в рот. Его поцелуи были более сдержанными, но оттого ещё более обжигающими — он словно дразнил, дозировал удовольствие, заставляя Наруто ждать следующего касания. А Наруто тем временем не прекращал своего пути. Он целовал каждую впадину между рёбрами, каждый бугорок мышц на животе Саске, и его руки гуляли по этому телу, исследуя его, запоминая: пальцы скользили по бокам, сжимали талию, спускались ниже, к бёдрам, где кожа была мягче и теплее. Он сжал ягодицы Саске — сильно, почти жадно, погружая пальцы в тонкую ткань штанов, и Учиха издал тихий, сдавленный звук, прикусывая губу, чтобы не выдать себя. Ладони Наруто мяли эту кожу, поглаживали, снова сжимали, будто он не мог насытиться им, и каждый раз, когда он сжимал особенно сильно, Саске чуть приподнимал бёдра, подаваясь навстречу, — это было бессознательно, но говорило громче любых слов. Саске плавился под этим натиском — его дыхание сбивалось, пальцы вцепились в плечи блондина, оставляя красные полумесяцы, а в глазах, полуприкрытых, уже не было ни капли той прежней холодной усмешки — только жар, только ответный огонь, готовый вспыхнуть в любой миг. Наруто наклонился ближе, обдав бледно-розовые соски горячим дыханием, и Саске непроизвольно выгнул грудь навстречу, ожидая прикосновения. Блондин провёл кончиком языка по одному из них, медленно, с нажимом, обводя по кругу, пока сосок не стал твёрдым и влажным, а затем сомкнул губы, втягивая его в рот с лёгким, посасывающим движением. Язык его играл с ним, то касаясь кончика, то надавливая, он слегка прикусил зубами — не больно, скорее дразняще, чувствуя, как Саске вздрагивает и выдыхает сквозь зубы. Затем он перешёл ко второму, повторяя то же самое, но уже грубее: он втянул его глубже, посасывая с усилием, и одновременно пальцами сжал первый, покручивая его между большим и указательным, заставляя Учиху тихо застонать. Саске выгнулся навстречу, пальцы его вцепились в волосы Наруто, притягивая его ещё ближе, будто он хотел, чтобы тот никогда не прекращал свои греховные действия. Но Наруто не собирался ограничиваться только этим: он опустил бёдра, прижимаясь своей возбуждённой, пульсирующей плотью к бёдрам Саске. Разделяла их только ткань — грубая джинса его собственных штанов и мягкий, почти домашний хлопок чёрных спортивных штанов Учихи, но даже сквозь эту преграду он чувствовал жар и твёрдость чужого тела. Он начал двигаться — медленно, с нажимом, проводя своим членом вдоль чужого, от основания до самой головки, чувствуя, как через джинсу передаётся каждый миллиметр. Наруто прикусил губу, его глаза потемнели, а дыхание участилось, когда он повторил движение — толкнулся бёдрами вперёд, прижимаясь сильнее, и снова отвёл назад, чувствуя, как член Саске откликается, твёрдый и горячий, упираясь в его собственный. Каждое движение заставляло их обоих выдыхать сквозь зубы, и Наруто ускорил ритм, наклоняясь вперёд и опираясь ладонями по обе стороны от головы Саске, чтобы было удобнее. Саске застонал громче, откидывая голову назад.  — Блять… трахни меня уже… — тихо простонал брюнет, выгибаясь в спине от очередного движения.  Слова ударили Наруто как пощёчина — грязные, отчаянные, сорвавшиеся с губ Саске стоном. У блондина помутилось в глазах, последний барьер контроля рухнул, его руки задвигались сами, рывком сдёргивая с бёдер Учихи домашние штаны вместе с бельём за одну секунду. Ткань слетела с бледных ног, обнажая напряжённый, влажный на кончике член, прижавшийся к животу, и Наруто даже не дал себе времени посмотреть, уже стягивая с себя джинсы вместе с боксерами, швырнув их на пол с глухим звуком.  — Смазка, — выдохнул Саске, запрокидывая голову, его голос дрожал, но в нём звучала команда. — В прикроватной тумбе.  Наруто метнулся к тумбочке, распахнул ящик, и его пальцы нашарили прохладный флакон с гелем. Крышка щёлкнула, и на его пальцы вылилась прозрачная, скользкая жидкость, пахнущая нейтрально. Он посмотрел на Учиху снизу вверх, встречаясь с его тёмными, расширенными зрачками, замечая, как он сам раздвигает ноги, приглашая блондина в пространство на кровати между ними.  — Какой послушный, и подготовил всё сам. Ты же представлял уже, как я буду тебя трахать, верно?  Его пальцы, скользкие от геля, коснулись ануса Саске, и он начал ласкать его круговыми движениями, не спешив проникать внутрь. Он нажал кончиком среднего пальца на вход, едва продавливая, и снова убрал, дразняще проходясь по нему, и Саске дёрнул бёдрами, прикусывая губу. — Блять, Саске… мне сейчас башню сорвёт от твоего вида, — прошептал Наруто, вводя палец на фалангу, чувствуя, как туго и жарко его обхватывает. — Я еле сдерживаюсь.  Он начал медленно двигать пальцем внутри, поворачивая его, ища нужный угол, и когда кончик надавил на что-то твёрдое и бархатистое, Саске выгнулся дугой, издав сдавленный, почти умоляющий стон. Наруто расплылся в ухмылке и добавил второй палец, проталкивая их вместе, и Саске распахнул рот, судорожно вдыхая, пальцы его вцепились в простыни. Наруто растягивал его с жестокой нежностью — разводя пальцы в стороны, надавливая, проворачивая, пока внутри не начало поддаваться, становиться мягче и влажнее. Каждое движение сопровождалось липкими, чавкающими звуками, и блондин наклонялся ниже, прикусывая мочку бледного уха.  — Харе дразнить, я готов, — тихо выдохнул Учиха, приоткрывая глаза.  — Ты дразнил меня сегодня, пока был под столом, как настоящая шлюха. Вот и попроси так же. Я знаю, что ты умеешь, уже сто раз, наверное, представлял у себя в голове, как говоришь мне это.  Саске недовольно выдохнул, понимая, что проиграл эту секунду, но это его не сильно огорчало, зная, что взамен он получит результат, радующий сильнее победы.  — Блять, пожалуйста…войди в меня. Забудь обо всех, кто был у тебя до меня и трахни, как свою самую последнюю шлюху… — последние слова он выплюнул почти с вызовом, но голос сорвался на высокую, умоляющую ноту.  Наруто услышал это, и мир вокруг него исчез — осталось только горячее тело под ним, влажный вход, пульсирующий в ожидании, и этот голос. Он не стал медлить, не стал больше дразнить — он послушался, как никогда не слушался никого в жизни. Его бёдра подались вперёд, и головка члена, обильно смазанная и всё ещё пульсирующая от напряжения, начала проникать внутрь. Саске выдохнул резко, сквозь зубы, и его глаза широко распахнулись — он чувствовал, как каждый миллиметр входит в него, как натягивается кожа, как его тело принимает чужую плоть, и это было ошеломляюще, почти до боли, но боль эта была сладкой. Наруто вошёл наполовину, и на секунду замер, давая Саске привыкнуть, чувствуя, как его сжимает изнутри — туго, горячо, влажно, — и это ощущение едва не лишило его сознания. Через мгновение брюнет начал сам пытаться насадиться глубже, двигая бедрами и крепко обхватывая поясницу Узумаки ногами. Тот толкнулся бёдрами вперёд, входя резко, одним долгим скользящим движением, до самого основания, чувствуя, как головка касается самого глубокого места внутри, как внутренние стенки сжимают его целиком, как тело Саске выгибается под ним, полностью принимая. Из горла Учихи вырвался громкий стон, заполняющий комнату, и он вцепился пальцами в спину Наруто, оставляя алые следы от ногтей, притягивая его к себе. Блондин не сбавлял темпа — его бёдра работали грубо и ритмично, с каждым новым вбиванием заходя глубже. Матрас скрипел, пружины отзывались на каждый толчок, и в такт им звучали мокрые, чавкающие шлепки, смешиваясь с тяжелым рваным дыханием.  Он наклонялся к шее Саске, впиваясь зубами в бледную кожу — сильно, почти до крови, чувствуя, как под языком что-то пульсирует, как Учиха вздрагивает от боли, которая мгновенно переплавляется в наслаждение. Саске терялся между болью и лаской, не понимая, чего хочет больше. Его голова запрокидывалась, открывая беззащитное горло, и Наруто пользовался этим — он целовал яремную впадину, покусывал кадык, оставлял влажные дорожки от уха до плеча, не прекращая при этом жёсткого, безжалостного ритма. Саске обвил ногами талию Наруто, скрестив щиколотки у его поясницы, и с каждым толчком раздвигал их всё шире, открываясь, подставляясь, позволяя войти ещё глубже и грубее. Его ступни упирались в ягодицы Узумаки, притягивая его к себе, и подаваясь бёдрами навстречу каждому движению. Стоны вырывались из его горла хриплыми, надрывными звуками, смешиваясь с прерывистыми выдохами, с громкими «Да», которые терялись в его горле. Он зажмурился чувствуя дрожь своих чёрных ресниц и слёзы удовольствия в уголках глаз, скатывающиеся вниз к вискам, и Наруто видел это — видел, как Учиха плачет под ним, как его лицо искажается от блаженства, и это зрелище подстёгивало его ещё сильнее.  — Кричи громче, у тебя хорошо получается звучать так пошло, — тихо произнес он на ухо и вошёл в него с новой, удвоенной силой, заставляя Саске выгнуться дугой и сорвать голос на отчаянном, пронзительном стоне.  Его руки сжимали бёдра Учихи так крепко, что на бледной коже оставались фиолетовые отпечатки пальцев. Саске уже не контролировал себя — его голос сорвался на хриплые, почти истеричные стоны, которые переплетались с мокрыми шлепками и скрипом пружин. Он чувствовал, как нарастает оргазм, как его тело натягивается до предела, как каждый толчок Наруто бьёт прямо в простату, выбивая из него искры из-под закрытых век. Его член, твердый и пульсирующий, оставлял на прессе влажные дорожки предэякулята, и он знал, что ещё немного — и он кончит. Наруто чувствовал это по тому, как стенки внутри сжимают его — сильнее, чаще, почти судорожно, как дрожат бёдра Учихи, как его пальцы впиваются в спину. Он чувствовал, как сам начинает доходить до предела, как спина выгибается, а внизу живота разливался горячий ком. Он вновь ускорился, вбиваясь в брюнета резкими короткими толчками. Через несколько секунд он услышал громкий стон, смотря, как член Саске дернулся, выпуская горячие струи, покрывающие бледный торс, внутренние мышцы сжались вокруг члена Наруто с такой силой, что тот на миг потерял сознание, а затем, через мгновение кончил и он, входя последний раз, до самого основания, и с протяжным, глухим стоном кончил внутрь, чувствуя, как его собственная сперма горячими, пульсирующими толчками заполняет Саске. Они замерли на несколько секунд, содрогаясь, Наруто упал на грудь Саске, уткнувшись лицом в его шею, чувствуя, как бешено бьётся его сердце.  — Че ты там говорил про шлюху, уёбок? — спросил брюнет, как только пришёл в состояние, больно сжимая его волосы. — Мне показалось, что тебе понравилось, — широко улыбнулся Наруто как ни в чём не бывало.  — В следующий раз убью за такую хуйню, — ответил Учиха и отпустил, пытаясь выбраться из-под чужого тела.  — То есть, ты хочешь и следующего раза? — спросил он, усмехаясь и получая в лицо подушкой.  *** На следующий день Наруто вышел в эфир один. — Для начала хочу извиниться, — с привычной улыбкой сказал он, поправляя микрофон. — Вчера мы так внезапно закончили стрим… Нам понадобился некий отдых. Надеюсь, не сильно вас расстроили. Чат почти сразу наполнился сообщениями, и Наруто облегчённо выдохнул. Зрители, как обычно, быстро сменили тему, засыпая его вопросами и шутками. Он отвечал легко, почти не задумываясь. Но взгляд то и дело сам собой ускользал в сторону двери. Саске, одетый в просторную футболку Наруто, несколько раз проходил мимо комнаты, будто совершенно случайно. Из-под воротника отчётливо выглядывали бордовые отметины на шее, которые он носил с гордостью. Каждый раз, замечая их, Наруто чувствовал, как уголки его губ сами собой поднимаются вверх. И всякий раз с трудом заставлял себя снова перевести взгляд на камеру. — «Где Саске?» — прочитал он очередной вопрос. — Отдыхает. Сегодня его не будет, он заслужил хороший выходной.  Будто услышав своё имя, Учиха появился в дверном проёме. — О, смотрите, кто всё-таки решил показаться, — рассмеялся Наруто. Саске ничего не ответил. Лишь неспешно подошёл к креслу, остановился позади него и, положив ладонь ему на плечо, слегка наклонился. Наруто почувствовал лёгкое прикосновение губ к своей шее — короткое, невесомое. Чат мгновенно взорвался сообщениями. Тот лишь едва заметно усмехнулся, чуть оттянул ворот своей футболки, словно совершенно случайно позволяя фронтальной камере заметить следы на собственной шее, после чего спокойно отпустил ткань. И, встретившись взглядом с Наруто всего на мгновение, ушёл в другую комнату. Теперь эта едва заметная улыбка предназначалась уже не другу. Наруто проводил его взглядом, не в силах перестать улыбаться. Чат сходил с ума, строя новые теории и поздравляя их с «официальным подтверждением» отношений. Но сообщения почти не доходили до сознания. Потому что впервые за долгое время ему не нужно было притворяться. Его безумный план, родившийся когда-то из случайных комментариев в интернете, действительно сработал. И теперь у Наруто стало на одного друга меньше. Зато появился любимый человек.