Дождь в пустыне и молния!

Очередная авария из-за молнии. Молнии! Прячась под обшивкой разбитого самолета от дождя, Скрудж смотрит на Зигзаг сердито. Маккряк начинает играть на губной гармошке просто, чтобы порушить тишину. — Прекрати! — яростно восклицает Скрудж, уже давно высказавшая все, что думает по этому поводу. Как-то само собой разговор пошел в другое русло, в какой-то момент Маккряк спрашивает: — А помните, как впервые отругали меня за музыку? Скрудж заглядывает в глаза Зизаг, которые отражают тепло. Она усмехается вполне искренне. — Еще бы. Сразу вспоминаются мужчины-охотники на огромных крабов, которые называли их бобурами, такие же дикие женщины, их подманивание этих самых крабов на попавших к ним Скрудж и Зигзаг, заброшенный алмазный город, центр земли, магма и еще, можно сказать, совсем маленькая Маккряк, которой было слегка за двадцать. Зигзаг, бросая какие-то фразы вслух, и Скрудж, поддерживая разговор, медленно подбираются друг другу, берясь за руки. Тогда, давно, они стали официальными героями. Обе хихикают. — Все же я часто говорю, что в мои самолеты ты больше не сядешь, — улыбается Скрудж. — Прости меня. — Ой, не стоит, мисс Макди! — улыбается Маккряк. — Я уже давно привыкла к вам. — Во всех смыслах? — немного тихо спрашивает Скрудж, отводя взгляд смущенно. — Во всех, — абсолютно искренне отвечает Зигзаг, клюя ее в щеку. Утки приваливаются друг к другу, опасаясь за взрывчатку, которая опасно расположилась поодаль. И которую они перевозили. Пустыня все же. — Знаешь, о чем я подумала, когда увидела тебя впервые? — вдруг усмехнулась Макдак. Зигзаг становится любопытно, потому что она тогда не могла думать ни о чем, кроме того, что она навязалась в летчики богатой утке ради приключений. Да, тогда она все это вывалила на Макдак, не сдержав язык и искренний восторг от того, что хоть кто-то рассмотрел в ней летчика. — О чем же, мисс Макди? — почему-то шепотом спросила Зигзаг. Макдак посмотрел в бездну дюн внизу, меланхолично улыбнулась и продолжила: — Такая молодая, стройная, самонадеянная уточка, не боящаяся абсолютно ничего, в отличие от меня. Она сможет абсолютно все, если ей дать в руки то, чего она просит, — Маккряк молчала, словно обмерла и слушала дальше, когда Макдак повернулась к ней: — Ты можешь на нее кричать, ты можешь снижать ей зарплату, а она только и ждет, что однажды ей скажут прямо: «Я горжусь тобой. Ты все делаешь правильно, не смотри на других». И вот однажды, когда эта уточка, уже обстрелянная ни раз, дала повод другой утке подумать, что та разбилась на своем самолете из-за мошенников и ее золота… эта самая утка подумала, что уточка для нее что-то значит. Наверняка гораздо больше, чем ее золото. Глаза Скрудж светились признанием, теплом и нежностью. — Мисс Макди… — еле произнесла Маккряк, а потом медленно потянулась вперед и поймала ее клюв своим. Они целовались долго и мучительно, но из-за неспособности Зигзаг этому научиться, — кое-как, пока град бил по обшивке. Оторвались при очередном ударе молнии. — И все же только ты, Зигзаг, можешь застать дождь даже в пустыне, — снова искренне недовольно звучит Макдак, взглянув на опасную взрывчатку, которая растекалась и падала куда-то вниз. — Для вас всегда все самое невозможное, мисс Макди, — расслабленно произнесла Маккряк. Обе улыбнулись друг другу.