Среди трасс и грядок

— До конца гонки остаётся менее пятнадцати кругов, Фернандо Алонсо все ещё уверенно лидирует на трассе Спа-Франкоршам с преимуществом в десять секунд над ближайшим соперником! — Верно, Джим. Напоминаем, если Фернандо финиширует сегодня не ниже третьего места, он станет трехкратным чемпионом мира! — Позади него Чеко Перес борется с ещё одной звездой сезона Максом Ферстаппеным за вторую позицию. Этот перспективный юноша дебютировал в прошлом году и уже успел себя неплохо зарекомендовать: десятки рекордов, первые победы и ещё одна весьма серьёзная угроза для всего пелетона! И вот уже в этом сезоне Макс уверенно ворвался в серьёзную борьбу за свой первый титул. — Да, сейчас он промежуточно на третьем месте в личном зачёте и уже, по слухам, продлил контракт со своей командой на два года. — По истине многообещающая заявка, а тем временем Макс открывает крыло относительно Чеко, готовясь к атаке. — И широко выезжает! Не в этот раз, не в этот раз. — А у нас жёлтые флаги на трассе! Кто же это? — Невероятно, это просто невероятно, Фернандо Алонсо в стене! Действующий лидер гран-при и чемпионата завершает свою гонку в стене и не получит сегодня свой третий титул, это можно сказать наверняка! — Вот уж неудача. Тем временем на трассу выезжает машина безопасности. Можем увидеть, как сильно Фернандо расстроен. — Точно, ровно через шесть кругов он мог бы по праву называть себя трехкратным чемпионом мира, но этому не суждено случится. — По крайней мере сегодня. По истине драматичный поворот судьбы, подумать только! — А вот его ближайшие соперники от этого только выигрывают. Чеко Перес становится лидером гонки и претендует на победу! Солидные двадцать пять очков, а! — Но учитывая как быстро и стремительно сегодня меняются события, ещё не все закончено, ведь Макс близко. Если машину безопасности уберут раньше и будет несколько гоночных кругов, Чеко тоже рискует потерять своё лидерство относительно Ферстаппена! — И вот нам только что передают, что гонка всё же завершится под машиной безопасности. Болид Фернандо не успели убрать в кратчайшие сроки, слишком неудобное место и поворот. Печальное упущение, я бы не отказался посмотреть напряжённый финал в гоночном режиме. — Не могу не согласиться, но довольствуемся тем, что есть! И таким образом, Чеко Перес становится победителем гран при Бельгии, Спа-Франкоршам. Макс Ферстаппен второй, а Шарль Леклер таки получает свой подиум за третье место. — Между прочим, если мы сейчас взглянем на результат в личном зачёте, то поймём, что чемпионат переносится на завершающую гонку в этом году — Сильверстоун! И претендентами на титул, благодаря сходу Фернандо, становятся уже три гонщика: Макс Ферстапен, Чеко Перес и сам Фернандо Алонсо! Это будет битва поколений! — Решающее сражение за титул состоится через неделю. О, дождливая Британия, можем ли мы надеяться на резкое изменение погодных условий? Кто знает! Однако вы точно не можете пропустить этот заезд века!

***

— Если бы не машина безопасности, я бы с лёгкостью перегнал тебя. — Громко заявляет Макс, демонстративно пихая Чеко в бок. Сотни объективов камер направлены прямо на них, старясь запечатлеть как можно больше свежих драматичных подробностей. — Мечтай, щенок. Ты бы максимум вляпался в стену вслед за Алонсо. — Перес, несмотря на победу, выглядит одновременно раздражённым и воодушевленным. — Если ты думаешь, что за счёт ошибки Фернандо получишь титул, то у меня для тебя новости. — Чеко самодовольно скалится. — И кто мне помешает? Ты-то? — Макс громко смеётся. — Да я размажу тебя по асфальту, и мокрого места не останется. — Сопляк, ты и в подмётки мне не годишься, запомни это, — огрызается Перес. — Боюсь-боюсь, — дразнится Макс, едва ли не демонстрируя Серхио язык. — Я буду доминировать весь уикенд, и с лёгкостью заберу кубок. А ты останешься в лузерах. — Да ну? Может быть поспорим? Начнём с простого: кто первый прибудет в Сильверстоун, тот и круче. — Чеко хотел лишь поддразнить Макса, прекрасно понимая, что тот из-за своих запредельных амбиций и юношеского максимализма набросится буквально на любую возможность где-либо превзойти противника. — Ха, я домчу туда за пару часов! — принимает пари Макс мгновенно, толком и не задумываясь над тем, что раннее прибытие особо ничего не решает. Короткое интервью, затем подиум, где Макс обрызгивает только себя, не обращая и толики внимания на Серхио и того, кто приехал третьим. Разве важно? Максу плевать. Уже через неделю его будут называть Чемпионом мира, а проигравшие уйдут в небытие. Они всегда там оказываются, потому что не достойны признания, ведь любых оваций и славы заслуживает только лучший, только Чемпион! На пресс конференции Макс уверен и собран. Расслабленно откинувшись на диванчике, Ферстаппен отвечает на вопросы так, словно делает одолжение и объясняет очевидные вещи. — Это отличная трасса для нас. В Сильверстоуне можно обгонять, но думаю, мне этого не потребуется. Лидерство будет за мной, я в этом не сомневаюсь. Готовьтесь записывать моё имя в историю! — Ваши ближайшие соперники Серхио Перес и Фернандо Алонсо тоже сдаваться не собираются. Как вы оцениваете свои шансы против более опытных коллег? — Сто процентов. — Макс даже не шелохнулся, выдавая ответ мгновенно. Перес сбоку показательно закатывает глаза, но Максу плевать, в себе он не сомневается.

***

Толком не отдохнув после изматывающей гонки, Макс уже приземляется в аэропорту Лондона в гордом одиночестве, без какого-либо сопровождения со стороны команды. Тем нужно было задержаться в Бельгии, чтобы решить некоторые дела, а Ферстаппен долго ждать не мог. Мотивируемый нелепым спором, он взял билет на ближайший же рейс, и спустя считанные часы свободно вдыхал спёртый британский воздух. «Я приземлился. Встретимся уже на трассе, на связи» — Макс отписывает о своём местонахождении с большой неохотой. В конце-концов, он ведь не маленький мальчишка, чтобы отчитываться о каждом шаге, ему двадцать два в этом году исполняется! Но того требовали условия, и он подчиняется. Британия встретила Макса уходящим закатом в обрамлении скопившихся чёрных туч, сигнализирующих о скором обрушении дождевых капель на город. Логичнее было бы переждать непогоду, и отправиться к трассе уже завтра, с первыми солнечными лучами и более отдохнувшим видом. Но Макс ждать не хотел, это было совершенно не в его стиле, так что чем быстрее он туда прибудет — тем лучше. Поэтому Макс решает арендовать себе машину и домчать к Сильверстоуну уже на ней. Идею одобряет сразу, ведь ни с кем советоваться не планирует, да с логистикой разбирается быстро: находит подходящую машину, оплачивает аренду на неделю с запасом, и уже вбивает нужные координаты в свой телефон. — О, чуть больше двух часов, и я на месте, супер! — Макс подтверждает маршрут и включает зажигание. Параллельно думает о том, как во время медиа дня будет рассказывать о своём небольшом приключении. Бесстрашному гонщику всё ни по чём. И пока все жевали сопли, отдыхали, разбирались с какими-то второстепенными задачами, или проводили время с друзьями и семьями, Макс уже мчался в Британию опробовать Сильверстоун. Да, из этого определённо выйдет красивое начало истории о его успешном уикенде, которое обязательно закончится выигранным титулом. Самочувствие было прекрасное: газ в пол, музыку на полную и гнать на встречу попутному ветру, барабанящим каплям дождя в сопровождении раскатистых молний, и миловидным пейзажам, раскрывающихся в красках медленно уходящего заката в обрамлении серых туч и клубящихся тёмных облаков. Макс даже сделал парочку красивых снимков и опубликовал в инстаграм-истории с кричащей подписью: «На пути в Сильверстоун», жалея, что не сумел поймать в кадре вспышку молнии, было бы более эпично. Однако фанатов заинтриговал, команду о своём местоположении ещё раз уведомил, конкурентов и недоброжелателей на место поставил, а значит можно со спокойной душой продолжать путь. Стремительно уходящий дневной свет ничуть не пошатнул уверенность, но скорость заставил сбросить навигатор, ведь на середине пути он начал отчего-то барахлить, пытаясь поймать остатки связи, а потом и вовсе начал менять данные и вводить в заблуждение. «Через 300 метров поверните налево», и почти сразу же в противовес минувшим данным: «Через 300 метров поверните направо». — Что за бред, — хмурится Макс, обращаясь к телефону, и пытаясь натыкать что-то правильное и нужное, чтобы навигатор снова работал как надо. Не получилось. Поэтому прибегнул к самому распространённому, а главное во многом действенному методу — перезагрузил приложение, повторил точку назначения, и вуа-ля — навигатор бодро откликнулся, прокладывая маршрут. — Вот так бы сразу, — приободрился Макс, и со спокойной душой нажал на газ. Спустя десять минут они съехали с трассы и поехали по какой-то просёлочной дороге, но это ничуть Ферстаппена не беспокоило, значит приложение показало ему ещё и наиболее короткий маршрут — пусть так. Сгустились сумерки, уличное освещение пропало, а сам Макс был голодным и очень хотел спать. Усталость после перелёта и второго часа в дороге уже давала о себе знать, поэтому он как можно скорее хотел добраться до места, сделать фотоотчёт, а потом завалиться в самый ближайший отель, мотель или хостел, чтобы наконец отдохнуть. Музыка под стать его состоянию играла более спокойная и успокаивающая, и Макс начал постепенно ловить себя дремлющим в дороге. Но он бил себя по щекам и очень жалел, что не выпил перед поездкой хотя бы банку энергетика, был бы точно пободрее. Услужливый голос из навигатора подсказывает свернуть, а после ехать прямо. Макс подчиняется, борясь одновременно с накатившей усталостью и сонливостью. Но всё это мигом снимает, как только он видит перед собой очертания какого-то дома, слабо подсвечиваемого светом фар его машины. Машины, на который он прямо сейчас, что называется, мчится, намереваясь не иначе как врезаться в это чудо строение. — Твою мать! — Макс в непонимании орёт и резко дёргает рулём, намереваясь уйти с траектории. Только вот избежать столкновения всё равно не удаётся, потому что машина врезается аккурат в некое ограждение. Макс в моменте слабо понимает, куда он влип, но чувствует, как подскакивает вместе с машиной, словно по кочкам, подбирает шинами как можно больше влажной земли, и пытается поскорее вырулить из этой чёртовой передряги. Вырулить удаётся, только вот прямиком в невесть откуда нарисовавшийся сарай. Макс тормозит панически быстро, но столкновение неизбежно. Удар приличный, грохот тоже. Подушка безопасности максимально смягчает урон, однако не спасает от разбитого носа. — Блять, блять, блять, — матерится Макс, пытаясь отстегнуть ремень и выбраться из салона, в то время как машина начинает натурально дымиться. Издалека Макс слышит собачий лай, звук которого с каждой минувшей секундой становится только громче и отчётливее. Он вываливается из салона как какой-то тяжёлый мешок со странным содержимым. Прямо в объятия влажного грунта. Голова гудит, из носа течёт струйка крови, тело пробивает дрожь, а одежда пропитывается ненужной влагой. Пока Макс пытается прийти в себя и предпринять попытку осмотреться, он видит перед собой собачью морду, а после высокий силуэт, стремительно приближающийся к нему. Макс толком не разбирает, что происходит, хочет рот открыть, чтобы попросить о помощи, только вместо всего слышит глухой удар и мгновенно отключается, встречаясь лицом с грязной лужей и окончательно проваливаясь в темноту и забытие.

***

Бодрый пронзительный лай доносится до Макса и он морщится, а затем тихо шипит, чувствуя боль и дискомфорт в районе затылка. Глаза не открывает, отказывается верить, что это реальность, а не какой-нибудь больной сон. Собака, которая до этого срывалась и убегала куда-то, вновь вернулась, приведя с собой человека. Виляя хвостом, она трусцой подбежала к Максу, приветственно лизнув его в щёку. — Оставь его, Дейзи, — слышится посторонний мужской голос. По ощущениям, молодой парень, нотки бархатные, почти ласковые, отчётливо слышен британский акцент. Макс заинтересованно приоткрывает один глаз, видя как бордер-колли чёрно-белого окраса ластится к своему хозяину, получая свою дозу заслуженной любви и почёсывание за ухом. Макс замирает, почти не дыша. О, этот парень, несмотря на своё скудное фермерское одеяние: потёртую рубашку, тёмный комбинезон и резиновые сапоги, изгвазданные в грязи, выглядел просто потрясающе. Нежная, чарующая улыбка, белоснежные идеальные зубы, сморщенный нос; густые волнистые волосы роскошного каштанового цвета, одна прядка которых выбилась из общей причёски, трогательно опадая на лоб. И наконец, яркий взгляд бесконечно голубых глаз, любовно оглядывающих собаку, что весело крутится у ног, не переставая радостно махать хвостом и в своей манере заигрывать, выпрашивая ещё больше любви. Незнакомец замечает, что за ними наблюдают, и его взгляд мгновенно меняется, а черты лица из мягких трансформируются в более строгие и недовольные. — Уже проснулся, — жёстко констатирует он, даже не глядя на потрёпанного Макса. — Как спалось? — в голосе так и сквозили издевательские нотки и напускная вежливость на пару с разрастающимся раздражением. Настолько огромным, что даже собака не могла до конца смягчить настрой своего хозяина. — Где я? — Макс хрипит, разлепляет глаза уже полностью и сразу же хватается за голову, ощущая боль и огромную усталость. С выдохом две ватки в его носу вылетают, приземляясь куда-то на пол. — У меня на ферме. — Что... что я здесь делаю? — выдавливает Макс, наконец пытаясь осмотреть обстановку. Он лежит на какой-то деревянной дощечке, в углу сложены разного рода и деятельности инструменты для сада, огорода и прочего хозяйства, а ещё отчётливо пахнет сеном и скошенной травой. Вдыхая столь непривычный запах, Макс чихает, ощущая, как его порыв отдаёт болью в голове. Он наконец нащупывает на затылке больших размеров шишку, но так и не успевает о ней спросить, потому что его прошлый вопрос окончательно выводит из себя хозяина фермы. — Это ты мне скажи! — на повышенных тонах восклицает незнакомец, прожигая в Максе чуть ли не дыру. — Откуда ты вообще здесь взялся?! Одним опрометчивым действием перечеркнул месяцы, если не годы работы! Где тебе только права выдали, недоразумение?! — Что-то случилось? — Утро, боль и шок. Макс не мог до конца включиться и обрабатывать потоки новой информации. Он слабо помнит, чем закончилось его вчерашнее приключение, но судя по орущему на него фермеру, дела явно плохи. — Замечательно, ты ещё и не помнишь. — Парень всплёскивает в ладоши, искренне поражаясь такому раскладу. — Вставай и полюбуйся, что натворил. И после недолгого промедления, пока Макс сомневался и собирался с духом, фермер, не собираясь тратить ещё больше времени на бессмысленные ожидания, для убедительности рявкает: — Идём, говорю! Макс вздрагивает, но подчиняется, нехотя слезая со своей импровизированной лежанки. К головной боли добавляются ещё и боли в спине. Если он провёл в этой халупе ночь и спал буквально на деревяшке, дела его плохи. Прихрамывая, он выходит на солнечный свет, морщась от раскатистых лучей и ударившей по самочувствию духоте после дождя. Бордер-колли по кличке Дейзи семенит за ним, замыкая эту по истине мрачную процессию. — Твою мать... — шепчет Макс, едва он видит свою несчастную арендованную тачку аккурат «припаркованную» прямиком в складу. Сорванные с петель двери и трещины выглядели удручающе. Максу даже не пришлось подходить ближе и всматриваться, чтобы оценить масштабы бедствия, ведь помимо полу-разрушенного его машиной здания, он, оказывается, умудрился хорошенько проехаться по грядкам, где росла морковь, картошка и кукуруза. Разбросанная зелень, сорняки и несозревшие плоды беспорядочно валялись по разбередившимся грядкам. Их было много. Более того, Макс умудрился задеть и клумбу с распустившимися пионами и своим невменяемым вождением разрушить значительную часть этой красоты. Теперь смотреть в сторону хозяина он решительно опасается, целиком и полностью понимая его злобу и негодование. — Тебе повезло, что амбар с животными расположен дальше, и ты до него не добрался, иначе бы просто не проснулся этим утром, — злобно заключает фермер, недовольно глядя в сторону ошарашенного масштабами учинённых беспорядков Макса. — Вот чёрт, я... мне очень жаль. — Макс бубнит под нос неуверенные извинения. Он толком и не знает, что сказать, кроме того, что он действительно раскаивается и точно не хотел, чтобы произошло нечто подобное. — И вот только сейчас ты изволил извиниться, замечательно! — парень впечатлённым или тронутым не выглядел, казалось, стал ещё более злым и взбешённым. — Только сути это не меняет! Мне плевать как, но ты мне восстановишь всё. Полностью. — Конечно, конечно, без проблем. Я... всё оплачу, пришлю сюда рабочих, и тебе всё быстренько починят. — Макс от ответственности уходить и не думал, тут дело серьёзное. Проблем ему не нужно, лишней огласки — тоже, поэтому откупиться и загладить вину здесь единственно верный вариант. Он ощупывает карманы, чтобы не теряя и секунды, связаться с нужными людьми и начать процесс восстановления, однако хозяин фермы его прерывает, огорошивая заявлением: — Нет, дружок, ты меня не понял. Мне не нужно здесь столпотворение, не нужен откуп и не нужен твой сердобольный перфоманс. Ты восстановишь всё сам, своими руками и усилиями. И только тогда можешь катиться на все четыре стороны и забыть дорогу на мою ферму. — Прости, что!? — Макс нервно смеётся, он наверняка не так понял! — Если это такой интересный способ запугать меня в отместку, то здорово, но давай теперь серьёзно, ладно? Проступок свой понимаю и осознаю, от ответственности не бегу и готов предложить помощь. Пару звонков и сегодня же люди, которые разбираются в этом деле в разы лучше меня, начнут ремонт. — Он наконец нащупывает в кармане штанов телефон и достав его, обнаруживает, что тот вусмерть разбит и даже не включается. — Э, ладно, со звонками проблемка небольшая, но если ты дашь мне позвонить от себя, то всё будет в ажуре. Парень в ответ закатывает глаза, складывая руки на груди. Желваки напрягаются, взгляд становится серьёзнее. — Я повторяю ещё раз: ты не покинешь мою ферму, пока сам, вот этими вот руками, не восстановишь весь ущерб. — Это просто смешно! — взрывается недовольством Макс, не в силах поверить в серьёзность услышанного. — Я ничего не смыслю в фермерском деле! — Не проблема, обучающих материалов предостаточно, — спокойно и жёстко отчеканивает парень, продолжая упорно стоять на своём. Дейзи, точно понимая суть и смысл переговоров, весело подгавкивает, сопровождая возгласы вилянием хвоста, мол, она то помочь готова. Макс осознаёт, что дела плохи. Нет, не так. Они катастрофичны! Нужно срочно выруливать из этой ситуации и делать ноги. Он не может влипнуть и застрять здесь, просто никак. На кону сейчас слишком многое, чтобы он отвлекался на подобную несуразицу. — Послушай, как тебя там... — Макс понимает, что так и не узнал имени этого фермера, но сейчас это было последнее, что его заботило. Но фермер отзывается на автомате, скомкано представляясь: — Джордж. — Чудно! Так вот, Джордж, — Макс смакует имя своего надзорщика, продолжая: — ты даже не представляешь, с кем сейчас разговариваешь... — Почему же? Прекрасно представляю. — Собеседник, ничуть не тронутый беспочвенными угрозами, отвечает спокойно, и презренно осмотрев Макса с ног до головы, невозмутимо заключает: — Ты Макс Ферстаппен, гонщик Формулы-1, так? Мак вздёргивает бровь, несколько поражённый познаниями. Не то чтобы он успел обрести мировую массовую популярность, но, быть может, этот парень в курсе, потому что наверняка где-то здесь не так и далеко расположена трасса Сильверстоуна, а там может и сам интересовался королевскими гонками. — Вот и здорово, мы сэкономили время. Раз ты в курсе, кто я, то знаешь, что меня уже наверняка ищут. Плюс у меня решающая гонка на носу, титул, всё такое, понимаешь, да? Так к чему тебе лишние проблемы, а? Дай мне позвонить, или отвези поближе к цивилизации, где есть доступ к связи, и я тебе обещаю, что за мной точно не заржавеет, сделают тебе твою халупу в разы лучше предыдущей, ещё благодарить будешь. Макс предпринимает попытку усмехнуться, но его энтузиазм мгновенно падает, как только он видит, насколько ярко и отчётливо меняются эмоции на чужом, бесспорно прекрасном лице. — Я тебя сейчас ударю, Макс Ферстаппен, — цедит взбешённо Джордж. — Ты для меня никто, да будь ты хоть самим Шумахером, мне глубоко плевать! Ты испоганил моё имущество, мой труд, и обязан всё вернуть, как было. На моих условиях! — Да ты с ума сошёл! Ты знаешь, что это удержание против воли? Я позвоню в полицию, тебя повяжут! Джордж впервые улыбается Максу. Только вот эта улыбка не сулит ничего хорошего, скрывая под собою злостное удовлетворение и явственное превосходство. — Хорошо, звони. Макс открывает и тут же захлопывает рот, понимая, что свой девайс он может разве что выкинуть. Но если Джордж думает, что он так легко задастся, то хрен ему! Не дождётся! — Думаешь, если у меня нет телефона, я ничего сделать не смогу? Ошибаешься! Макс направляется к машине. Плевать он хотел на технику безопасности, возможность обвала и прочего. Ему важно выбраться из этого адского места как можно скорее, и он сделает это. Не важно какой ценой. Джордж, видя всю эту картину, благоразумно не препятствует, и придерживает Дейзи, чтобы та ненароком не попалась под колёса или не сгинула в возможном обвале. Эмоции у него на лице практически не читаемы, но кажется, Джордж готов нашептать сотни проклятий, чтобы Макс со своей машиной тотчас подлетели на воздух, расщепившись на сотни мелких осколков. К великому облегчению Макса, машина, несмотря на повреждения, чудом заводится. Он расчищает стекло, убирает использованную подушку безопасности подальше, пристёгивается и пытается аккуратно выехать. Не без труда, но получается. Напоследок он показывает Джорджу средний палец. — Пока-пока, неудачник! — кричит Макс, и специально проезжается напоследок ещё и по грядкам с капустой, которую чудом не задел в прошлый раз, но уделил особое внимание сейчас, намеренно раздалбливая ещё несозревшие кочаны всмятку. Закончив акт хулиганства, резко даёт по газам, оставляя после себя ещё больше разрушений и выхлопных газов. Без телефона, связи и навигации, но Макс оказывается на воле. Потрясающее чувство! Он игнорирует боли в спине после ужасной ночи, не заботит его и шишка на голове, ведь сейчас он мчится подальше от этого сумасшедшего фермера, на встречу к своей свободе, титулу и признанию. Злорадного триумфа хватает минут на пятнадцать, а потом машина останавливается в какой-то непроглядной глуши, не показывая более никаких признаков жизни. И только сейчас Макс замечает, что бензина то совсем не осталось. — Вот сука, слил! — разочарованно выкрикивает Макс, тарабаня по рулю. — Чтоб тебя, чёртов Джордж! Дела плохи, очень плохи. Но Макс не позволял себе сдаваться. Выкарабкиваясь из машины, он так и оставляет её здесь, а сам двигается куда-то вперёд, надеясь выйти хотя бы к шоссе, или наткнуться на населённый дом с людьми, которые, в отличие от этого сумасшедшего, проявят снисходительность и смогут помочь будущему чемпиону. Петлял так Макс второй час, с каждой минутой сильнее ощущая боль, накатывающую усталость, и что главное — голод на пару с жаждой, что значительно его ослабляло. На третьем часу ему начало казаться, что он ходит кругами, потому что ничего, даже отдалённо напоминающего дорогу или какой-то жилой периметр, ни спереди, ни сзади, ни тем более по бокам не показывались. К началу четвёртого часа Макс сдался. Вовсе выбившись из сил, он прислоняется к какому-то пню, опустив голову на колени. Хотелось плакать от бессилия, но он не позволял себе сломаться окончательно. Макс только думал о том, что не должен позволить себе закончить вот так. Он точно здесь сгинет, ведь даже не знает, в том ли направлении идёт. Быть может, Макс всё это время уходил всё глубже в захолустье и непроглядные природные красоты, тем самым закапывая себя и шансы на спасение. В мозгу промелькнула отчаянная мысль вернуться. Чёрт с ней, с этой фермой и этим Джорджем. Если он так сильно хочет, чтобы восстановлением его владений занимался будущий чемпион Формулы-1, пусть будет так. Макс слишком вымотался, устал и проголодался, чтобы демонстрировать свою спесь и упорство. Если надо — сделает, так уж и быть, зато получит гарантированную свободу. Мотивируемый вернуться обратно к некоторому подобию оживлённости и общества, Макс держит путь обратно, пытаясь вспомнить, где он поворачивал, в какую сторону шёл. Сначала он намеревался отыскать хотя-бы машину, а уж потом, отталкиваясь от этой точки, двигаться к ферме. Ферстаппен даже пытался прислушиваться, не мычит ли где корова, не гогочет гусь, не кукарекает ли петух, но не слышал ничего, кроме шума ветра и своих шагов, сталкивающихся с шуршащей листвой и сухими ветвями. К пятому часу дела обстояли совсем уж плохо. Казалось, Макс совсем заблудился, потому что не мог опознать никаких отличительных знаков, обозначающих верный путь, не говоря уже о том, чтобы найти машину, а потом и ферму. К горлу подкатывал ком, глаза нехотя наполнялись влагой. В голове крутились самые разные сценарии, и не один не казался Максу привлекательным, или сколько-нибудь позитивным. Он почти готов был сдаться и свалиться без сил прямо посреди этой пустоши, как вдруг услышал лай. Такой знакомый и неожиданный, что сначала не поверил своим ушам. А потом из кустов показывается морда бордер-колли. Она одна, Джорджа с ней не было, но Максу было плевать, он был так рад видеть эту собаку! — Дейзи! — кричит он, а собака, услышав своё имя, радостно подбегает к Максу, облизывает его лицо и с удовольствием принимает поглаживания, почёсывания и всю ту любовь, на которую Макс только мог быть способен в данный момент. — Ты молодец, хорошая девочка. Спасибо тебе, спасибо. Отведёшь меня к Джорджу, хорошо? Дейзи счастливо гавкает, и нехотя вырываясь из объятий, устремляется туда, откуда только недавно вынырнула, прокладывая путь обратно. Степень облегчения трудно было даже описать, но Макс был почти что счастлив вернуться. Ноги болели, на теле появилось немало царапин и синяков, но он стойко продолжал идти. Джордж стоял на крыльце с той самой неизменной позой сложенных на груди рук. Он тепло встретил Дейзи, погладил её по макушке, и что-то шепнув ей на ухо, отправил в дом, наверняка подготовив ей вкуснейший ужин. Макс, увидев даже такого дико недовольного Джорджа, готов был и тому уже на руки броситься благодарить, но передумал мгновенно, как только Джордж открыл рот. — Заблудился в трёх соснах, жалко посмотреть. — Джордж без толики сочувствия глядит на продрогшего ссутулившегося Ферстаппена. — Завтра подъём в шесть. Начнёшь с уборки. Макс молчит, плотно поджав губы и злостно глядя на Джорджа исподлобья. — Что, всё ещё протест? — Джордж вздёргивает бровь. — Хрен с тобой, будет тебе восстановление. Смотри не пожалей только о своём выборе. — Не переживай, не пожалею, — молвит Джордж, после улыбнувшись уголком губ. — На территории есть летний душ. Правда вода уже остыла, но тебе, после таких протестов и похождений, и такая сгодится. Сменная одежда лежит на стуле рядом. Спишь там же, где и проснулся. Макс был не в силах поверить своим ушам. То есть, серьёзно? После всего, что он пережил, ему снова доведётся коротать ночь на грёбанной деревяшке?.. — Ты что же, меня, как собаку, в хлеву поселишь? — Нет, ни в коем случае. У Дейзи полноправное место со мной в доме, а вот ты как раз и заслужил на свою ночлежку в хлеву, Макс Ферстаппен. — Холодно отвечает Джордж, и даже побитый вид гонщика Формулы-1, полностью принявшего правила его игры, не способны были разжалобить сердце Джорджа ни на йоту. — А... а поесть? — Что вырастишь — всё твоё, — хмыкает Джордж, искренне наслаждаясь неподдельным калейдоскопом сменяющихся эмоций на лице Ферстаппена. Тот был на грани то ли истерики, то ли психоза. — Да я подохну с голоду, ты в курсе? — возмущённо кричит Макс, вымещая в слова всю степень своего негодования, усталости и обострившегося чувства голода. — Ну и кто потом будет всё чинить? Я в образе духа тебе разве что в рожу плюну, понял? — Я на большее и не надеялся, — пожимает плечами Джордж. — Но, в отличие от тебя, я не изверг. Еда тоже готова и ждёт тебя на месте ночлежки. Макс недовольно фыркает, пытаясь скрыть своё облегчение. Он и впрямь поверил, что еды ему сегодня не видать. — И к чему тогда был весь этот спектакль? — Макс скрежещет зубами, сжимая кулаки и мечтая сомкнуть их на тонкой шее. — Запугать хотел? — За капусту, Макс Ферстаппен, за капусту. Доброй ночи. Больше не говоря ни слова, Джордж уходит, закрывая за собой двери и проходя вглубь своего уютного, и наверняка более тёплого дома. А, чтоб его! Макс в раздражении направляется в сторону душа и по пути хорошенько пинает ногой раздавленную капусту. Всё равно он уже её испортил, заново всё придётся высаживать, а злость хотелось выместить уже сейчас. Возможно, Макс и жалел о своём поступке напоследок, пока думал, что уезжает от Джорджа раз и навсегда, но сейчас весь фокус с его проделок сменился на хозяина фермы. Нет, у того были поводы вести себя как ублюдок, да, но Макс всё равно бесился пуще прежнего, когда понимал, что больше не прав как раз таки он. Вода и правда была холодная, но после всех приключений ощущалась не иначе как настоящее благословение, дарующее некоторое облегчение. Предложенная Джорджем одежда тоже оказалась не лохмотьями, а вполне себе приличным тряпьём: пара трусов, синяя футболка, которая была больше по размеру и чуть шире в плечах, шорты на завязке и пара свежих чёрных носков. Переодевшись, Макс чувствовал себя в разы лучше, пусть и превозмогал огромный ком усталости. Постирав свою одежду, с которой стёк не один слой засохшей и налипшей грязи, Макс без всякого зазрения совести повесил её сушиться на верёвочке рядом с вещами Джорджа, хотя и несколько опасался того, что утром они будут демонстративно валяться на земле. И всё равно рискнул. К своей ночлежке Макс уже плёлся обессиленный, на пути слушая скрежет цикад, и шлёпая себя по открытым участкам кожи, дабы прогнать комаров. Зайдя в помещение, Макс несколько удивился, заметив, что его утренняя деревяшка преобразилась. Теперь сверху было насыпано сено, на сене пусть и прохудившийся, но матрац, а на матраце свежее бельё. Макс даже смог унюхать запах порошка, пока ощупывал свою подушку, пытаясь подавить в себе улыбку облегчения. Что ж, стоит отдать Джорджу должное и поблагодарить, ведь Макс и впрямь ожидал гораздо худшего, а по итогу остался приятно удивлённым. Рядом стояли два бидона. Один с водой, второй с молоком. А на столе, где аккуратно сложены инструменты, красовались пустая кружка и поднос с едой. Свежие овощи, картошка и куриная отбивная. Макс буквально накинулся на содержимое, игнорируя тот факт, что всё, кроме овощей, что логично, успело остыть. Его это мало волновало, он был благодарен и за этот подарок судьбы.

***

Проснулся Макс с первыми петухами и от громкого лая. Навалились прямо скопом, не давая и пяти минуток перевести дух и поваляться ещё немного. А спал Макс и впрямь без задних ног. Ему, на удивление, было удобно и вполне себе комфортно. Конечно с отелями люкс и другими дорогими апартаментами ни в какое сравнение не пойдёт, но после пережитых ужасов его «кровать» ощущалась мягким облачком на небесах. Тем временем петух прокукарекал ещё раз, за ним вторила Дейзи, наконец появляясь в проёме с высунутым языком и довольной мордой. — Встаю я, — пробубнил Макс, и несмотря на не до конца спавшую усталость на пару с сонливостью, улыбнулся. Протяжно зевая и потягиваясь, Макс наконец покидает своё укрытие в сопровождении Дейзи. На ступеньках около дома сидел себе Джордж, задумчиво пожёвывая кончик колоска. — Похоже, твоя собака без ума от меня, хороших людей сразу чувствует. — Вместо доброго утра Макс идёт в атаку. Дейзи, услышав, что говорят о ней, активизируется, принимая от Макса свою порцию почёсываний. — Не обольщайся, — лениво отвечает Джордж. Выпад его едва ли задел. — Она просто добрая очень, сострадательна даже к засранцам и самовлюблённым придуркам, которые этого совершенно не заслуживают. Но ничего не поделаешь. Я её доброты не разделяю, но и не препятствую, так что наслаждайся. Но помни, если посмеешь обидеть Дейзи — я тебе секатором все пальцы отрежу, понятно изъясняюсь? — Более чем, — цокает Макс, закатывая глаза. Да, приятного диалога не вышло. Он, вообще-то, хотел поблагодарить за ночлег, еду и прочие удобства, но всё желание уже и улетучилось. Перебьётся, пожалуй. — Обувайся. — Джордж кивает к краю приступок, указывая на пару резиновых сапог. Рядом на ступеньках лежит пара рабочих перчаток и потёртая кепка. — У себя найдёшь все нужные приспособления для уборки. Мне показать, или сам догадаешься? — Сам, — бубнит Макс, переобуваясь и натягивая на себя всё обмундирование. Он, пусть и упёртый, но всё же не идиот, чтобы пренебрегать средствами защиты и помощи. — Чего изволите просить, Ваше Высочество? — Макс демонстративно и глубоко кланяется, едва ли не роняя кепку на землю. Джордж громко вздыхает, понимая, что день будет долгим. — Как я и сказал вчера, уборка. Мне нужны чистые грядки, с которыми можно работать. Задание понятно, или нужны более подробные инструкции? — Да понятно, понятно, — Макс глубоко выдыхает, пытаясь не раздражаться с самого утра. Возвращается обратно, забирая с собой грабли, лопату и мешки, куда будет складывать все отходы. Вернувшись, замечает, что Джорджа, впрочем как и Дейзи, рядом нет. Осмотрев периметр, наконец видит, что парочка направилась к самому дальнему амбару. Наверное, там находятся животные и Джордж как раз шёл их кормить. Что ж, отлично, все будут заняты делом. Максу совсем не прельщала мысль, что за ним будут молча наблюдать, изредка делая замечания. По истечению первых часов, Макс на собственной шкуре чувствует, как огромны масштабы нанесённого урона. Он почти не разгибал спины, успел вымазаться в грязи, а не убрал и половины. А ещё, к своему стыду, заметил, что Джордж успел пройти мимо него туда-сюда уже бесчисленное количество раз, потому что сначала Макс считал, а потом и сбился. Сначала Джордж ходил кормить животных, потом с опрыскивателем обрабатывать фруктовые деревья, затем снова к скоту за уборкой и уходом. Потом полив уцелевших грядок и клумб с цветами, обработка секатором. И всё это за несколько часов, пока Макс копошился с мусором. А потом Джордж и вовсе позвал его на поздний завтрак. — Я накрыл тебе на веранде. Поторопись, если не хочешь, чтобы всё остыло, как и вчера. — А ты? — Что «я»? — удивлённо переспрашивает Джордж. — Ну, кушать собираешься? Джордж боролся с огромным желанием закатить глаза, пытаясь ответить на столь очевидный вопрос. — Собираюсь, конечно. — Так и подмывало добавить заветное «идиот», но Джордж сдержался. — Только не в твоей компании. Приятного аппетита. Ну вот и вновь Джордж закрывается в своей неприступной крепости, а Макс бредёт мыть руки. Сесть и посидеть нормально впервые за несколько часов ощущалось приятно. Мышцы тянуло, солнце понемногу начинало припекать, и аппетит разыгрался хороший. И снова неожиданно приятный сюрприз: яичница с беконом, свежие овощи и целый тазик клубники. — Сто лет такое не ел, — делится вслух Макс, с удовольствием принимаясь за еду. Конечно ему всё это не то чтобы можно, в диете спортсмена такой рацион и калораж не предусмотрен, но едва ли у Макса был выбор, или право заказывать, что есть. Ферстаппен знал, если только попробует заикнуться о чём-то подобном, в следующий раз ему просто наденут тарелку на голову, и тогда ничего вообще не получит, поэтому он с благодарностью принимает, здраво понимая, что запросто сожжёт всё ненужное и отложившееся. Клубника казалась невероятно сладкой и вкусной. Макс, пусть и пытался ограничиться несколькими штучками, всё же не сдержался, и съел половину, не в силах остановиться. Наверняка здесь многие продукты собственного производства, оттого и невероятно вкусные, в них не чувствовалось никакой химии. — Гав! — Дейзи, привет. Ты почему не с Джорджем? Собака неопределённо ведёт мордой, пытаясь вынюхать, что же такое вкусное ест Макс. Тот в ответ протягивает небольшую ягодку клубники, предлагая собаке опробовать. Дейзи, вильнув пушистым хвостом, с радостью отзывается, принимая угощение. — Не вздумай давать ей много, — слышится уже знакомый голос и Макс тут же вздрагивает от неожиданности, пряча улыбку. — Она очень любит клубнику, но ей нельзя позволять объедаться. — Хорошо, ладно, буду знать. Я всего одну дал. Джордж одобрительно кивает, намереваясь уходить. — Джордж! — окликает Макс. Джордж оборачивается, вздёргивая в непонимании бровь. — Эм, спасибо за еду и... Знаешь, я могу тебе помочь, а то что ты всё один да один готовишь. — Приму к сведению, но не в этот раз, Макс Ферстаппен. Я справлюсь. Сосредоточься на своей задаче, а потом посягай на большее. — Джордж отвечает резко, даже несколько грубовато, и видя несколько поникшего в неловкости Макса, чуть прокашлявшись, решает немного смягчиться. — Пойми, я не подпускаю незнакомцев к своим делам. Поэтому давай каждый будет занят тем, чем следует. Если вдруг мне понадобится твоя помощь дополнительно, я сообщу. А сейчас давай продолжим работу. Макс кивает, не отвечая. Этот диалог оставляет после себя странное послевкусие. Макс пытается его заесть клубникой и наконец возвращается к своим обязанностям, пытаясь работать чуть быстрее и усерднее. В конце-концов, он может управлять супербыстрым болидом на сложных трассах и поворотах, а значит и с этим должен справиться в два счёта. Ферстаппен корячится до вечера. По итогу набирается шесть с половиной мешков и под конец дня он может взглянуть на расчищенное место с некоторой гордостью. — Мда. На трассе ты явно быстрее будешь, — не удерживается от комментария Джордж. Макс поперхнулся вдыхаемым воздухом. — Ну, знаешь, там опыта больше будет. — Справедливо, — соглашается Джордж. — С первым заданием справился, неплохо. Можешь идти отдыхать, а завтра на этом же месте в шесть. Доброй ночи. — Доброй ночи, — вторит Макс, провожая Джорджа странным взглядом. Только на сей раз он направляется не в дом, а куда-то за него. Чёрт бы побрал это любопытство, но Макс спать так и не идёт, направляясь вслед за Джорджем, чтобы глянуть, чем это он там занимается. Нет, ну а вдруг там жертвоприношения какие? Он должен знать, к чему готовиться, в случае чего, верно? Верно. Считая это оправдание отличным поводом, Макс видит ещё одну пристройку. Она не такая большая, как остальные, но тоже весьма внушительных размеров. Оказывается у Джорджа прямо таки богатые владения и территория. Интересно, как при всём при этом он умудряется со всем справляться сам? В пристройке вспыхивает свет, а Макс прислоняется к окну, заглядывая внутрь. Джордж, явно уставший за весь день, берёт в руки гаечный ключ, направляясь к огромному трактору. Макс поражённо вздыхает. Нет, он видел тракторы, на некоторых даже имел честь прокатиться во младших формульных сериях, но он никогда не видел прямо-таки настоящий трактор, причём так близко. Его восхищали габариты, функционал и особенности сборки. Тем временем Джордж менял инструменты один за другим, пытаясь что-то подправить и починить. Возвращался, пытался включить зажигание и завести трактор, но каждую попытку терпел неудачу. Лишь в последний раз агрегат пропыхтел пару секунд, подарив короткую надежду, а потом, как и в прошлые разы, заглох, и не включался более, как бы Джордж над ним не колдовал. Джордж вздыхал, ругался про себя, но попыток не бросал. И только когда сумерки сильнее сгустили небеса, вытирая полотенцем пот и сажу, засобирался уходить. Макс понял, что он проторчал здесь невесть сколько времени, и ему точно пора сматываться, если он не хочет быть обнаруженным. Засыпал Макс в смутных раздумьях и странных мыслях, но уж точно с чем не смог справиться — так это с тем, чтобы выбить из головы образ уставшего Джорджа, когда на его щеке красовался беспорядочный след от моторного масла, комбинезон приспущен до бёдер, а рубашка распахнута настежь, демонстрируя красивое подтянутое тело и одинокие капельки пота, стекавшие к бёдрам.

***

«Кукареку!» — возглас, точнее любого будильника, но Макс встаёт со второй попытки. Дейзи в этот раз не приходит его будить, поэтому выходит Макс без её сопровождения, впрочем, не заставая и самого хозяина фермы. Странно. Проспал, может? — думает Макс, неловко переминаясь с ноги на ногу. Спустя десять минут отсутствия, Макс начинает немного нервничать. Ну если не Джордж из-за занятости не показался бы, то хотя-бы Дейзи, однако обоих словно след простыл. Макса посещает мысль зайти в дом, но он сомневается. Навряд ли Джордж одобрил бы это, но на дверь он всё же смотрит и замечает висящий листок. Хмыкнув, поднимается по ступенькам, и сорвав, вчитывается в выведенные аккуратным почерком слова: «Из-за того, что ты испортил мои посевы, мне нужно возобновить запас нужных семян. Мы с Дейзи уехали в пригород на небольшую закупку. Можешь пока отдыхать. Завтрак на веранде» — Точно, как же я не подумал, у него наверняка есть машина. — Макс решает, что пора ему обойти всю территорию и рассмотреть, что же тут ещё такого интересного есть. Он добирается до амбара с животными, наконец получая возможность рассмотреть коров поближе. Макс видел издалека, как они паслись, но приближаться не решался, предпочитая наслаждаться видом со стороны. В этом же огромном здании он замечает и коз и кур и гусей с поросятами, отмечая, что места много, и для каждого было достаточно простора. Макс с неподдельным интересом разглядывал каждого, но не подходил слишком близко, да и трогать не решался, чтобы ненароком не спугнуть и не спровоцировать. Ещё погрома в амбаре ему для общей картины не хватало. Вдоволь рассмотрев всех животных, Макс направился к садовым деревьям, усыпанным подоспевшими плодами вишен и летних яблок. Некоторые деревья ещё в периоде роста и созревания, но за процессом тоже любопытно было понаблюдать, отмечая масштабы проделанной работы и разнообразие сортов. Клумбы с цветами выглядели потрясающе и пахли тоже: разноцветные тюльпаны, изящные лилии и пёстрые нарциссы буквально захватывали дух своей красотой. Картину немного портили пострадавшие пионы, но Макс пообещал себе исправить это досадное недоразумение, ведь без них действительно обилие растущих цветов было не до конца захватывающим. В пострадавшее помещение Макс всё же рискнул заглянуть, но совсем ненадолго, замечая, что там хранятся ульи для пчёл, аккуратно расставленные в ряд. Можно сказать, что они точно не заселены, но будто бы Джордж активно готовился к этому. А теперь, по всей видимости, это пришлось перенести. Пара тройка ульев таки оказались под огнём атаки и пострадали. Макс, подмечая этот досадный факт, поджал губы. Да уж, он и впрямь натворил дел и лишил Джорджа столь многого, что и перечислять неловко. Последним местом импровизированной экскурсии снова оказался вчерашний трактор. Сначала Макс несколько минут просто ходил вокруг, бросая заинтересованные взгляды, а потом в голову взбрела странная мысль попробовать его починить. Нет, ну а что? В детстве Макс вместе с отцом часто изучал строение машин и гоночных картов. Собирал, разбирал, пытаясь понять физику и специфику. Может быть, и здесь разберётся? Ясное дело, что это всё не одно и то же, но так или иначе, точки соприкосновения быть должны. Вот и взвесив все за и против, Макс таки решается. Покопавшись разнообразии инструментов, выбирает наиболее подходящий, принимаясь за работу. По истечению нескольких часов, Макс мало прогрессирует, но ему кажется, что корень проблемы начинает нащупывать. Здесь будто бы все детали на месте, только словно соединены не так. Нужно подобрать верную комбинацию, и тогда точно заработает! Только вот проблема в том, что комбинаций может быть очень много, и неизвестно, какие из них успел испробовать Джордж. — Что ты здесь делаешь? — Раздаётся холодный голос в проёме. Макс Джорджа не видит, потому что лежит под трактором, но хозяина фермы узнает, и по тону озвученного вопроса тотчас понимает, что дела его плохи. Выползает медленно, с тем нехотя встречаясь с ледяным взглядом Джорджа. Что толкового сказать — Макс не знает, но слова сами льются беспорядочным потоком: — Я, ну... Ты уехал, задания не дал, вот я и решил провести себе небольшую экскурсию и осмотреть территорию. Я ничего не трогал и не менял, ты не переживай, всё осталось на своих местах! — горячо убеждает Макс, с тем видя, что его спич не разгладил и толики напряжённых черт на лице Джорджа. — Ты в этом уверен?! — Джордж старался говорить спокойно, умеренно, но видя Макса со сжатыми в руке плоскогубцами, его словно передёргивает и он перестаёт контролировать тон своего голоса. — Прости. Я... я просто заметил вчера, что ты пытался починить его, а потом решил попробовать сам, и знаешь, кажется, я близок к разгадке. — Макс, понимая, что ему всё же не стоило так своевольничать, пытается сгладить углы, но судя по сосредоточенному и тяжёлому взгляду Джорджа, это едва ли работает. — Уходи. — Что? — Я говорю, пошёл вон! — Джордж не кричит, не срывается, но звучит по истине жутко и угрожающе. — Оставь меня. Сейчас же! Макс сначала пятится, потрясённо глядя на Джорджа и на то, как он тяжело дышит, чуть ли не дрожа. И наконец понимает, что посягнул и задел что-то глубоко личное. Только вот поздно уже отпираться, просить прощения, как-либо исправлять ситуацию. Лишь подчиниться. Выбегая, Макс бежит к своему укрытию. Игнорирует подбежавшую Дейзи, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха и прийти в себя. У дома видит припаркованный минивэн и в голове мелькает мысль: угнать, добраться до пригорода и вызвать помощь. Макс делает шаг в сторону, и с тем останавливается, наполняясь потоком сомнений, вопросов и противоположных убеждений. Он же, вроде как, пообещал исправить всё, что натворил, было бы скотством вот так вот всё бросать на полпути, ещё и так сильно подставлять Джорджа. Но с другой стороны, он ясно дал понять, что видеть Макса здесь не желает. К чему ему такой «помощник», которому запрещается делать всё, что не пройдёт одобрение хозяина! Кивнув мыслям, Макс делает шаг, потом ещё и ещё, открывая салон и забираясь в машину. Ферстаппен хотел уехать, хотел избавиться от этого бремени, но так и не смог заставить себя включить зажигание и нажать на злополучный газ. Перед машиной сидела Дейзи. Свесив мордочку набок, она с интересом и некоторым непониманием наблюдала за действиями Макса, но вмешиваться не смела. За Джорджем тоже не бежала. Макс опускает голову на руль и дышит глубоко, пытаясь прийти в себя. Считает до десяти, потом обратно, усмиряя скорость своего сердцебиения. Минута, вторая, и Ферстаппен вылазит из машины, уходя куда-то в сторону колосковых полей. Он не уверен, что это всё ещё территория владений Джорджа, но сейчас это было не важно, Максу хотелось побыть наедине и усиленно обдумать некоторые вещи. Звёзды на небе сегодня мерцали на удивление ярко, а порывы ветра дарили приятную прохладу после долгого дня, только едва ли для Макса это имело сейчас значение. Затуманенным взглядом он смотрел на небо и думал о своём, то и дело приводя себя к более щадящим сценариям своих поступков, и с тем сильнее злясь на собственную неосмотрительность и излишнюю самоуверенность. — Прости меня. — Извинения звучат неожиданно, с тем заставая Макса врасплох. Он ведь стоял и думал о том, как ему исправить ситуацию, как теперь подступиться, но так, чтобы не вызвать новый виток неприятных диалогов. И чего Макс совершенно точно не ожидал, так это того, что Джордж найдёт его сам, и более того — попросит прощения. — Ты последний человек, который должен здесь извинятся, — молвит пристыженно Макс. — Я столько раз успел усложнить тебе жизнь и дело... Потом влез, куда не следует, хотя ты говорил, предупреждал, что не стоит, а я всё равно поступил по-своему. — Макс, обрывая свою проникновенную речь, наконец оборачивается, встречаясь с проникновенным взглядом голубых глаз напротив. — Это я должен просить у тебя прощения, Джордж. За то, что свалился на твою голову, за то, что создал тебе столько проблем и заставил с собой нянчиться. Мне... правда жаль, что всё так вышло, и я ни на что не гожусь. Молчание затяжное, но Джордж наконец нарушает его, произнося: — Неправда. Убирать мусор после себя у тебя неплохо получается, знаешь. Оба смеются: проникновенно, долго и искренне, сбрасывая накопившееся напряжение и свору недосказанностей.

***

— Кукареку! — кричит Макс в унисон с голосистым петухом. На сей раз проснулся он почти без помощи, с каким-то невероятно хорошим и поднесённым настроением, готовый к работе и новым свершениям. Джордж ждал его у дома, играя с Дейзи. Выбрасывал палку, а собака радостно неслась за ней, гордо принося добытый трофей обратно и неутомимо требовала ещё. На Джордже была надета соломенная шляпа. Смотрелось интересно и даже мило. Макс чуть подольше задержал на нём взгляд, наблюдая за тем, как первые солнечные лучи блуждали по красивому лицу, подчёркивая хрупкость и точёность черт. — Макс? — Джордж, улавливая сменившуюся обстановку, заговаривает первым, несколько неловко заправляя выбившиеся пряди волос за ухо, едва замечает, как странно и по-необычному на него глядит Ферстаппен. — Утречка! Классная шляпа, — комментирует Макс, найдясь с ответом. Джордж расслабленно выдыхает, с благодарностью кивая. — Хочешь такую же? — А у тебя есть? — удивляется Макс. — Да, есть одна. Сейчас принесу. — Почесав Дейзи за ушком, Джордж скрывается в доме, пока собака приносит в пасти палку и тыкается носом уже в ногу Макса. Его долго просить не стоит: берёт палку и швыряет её как можно дальше, гордо наблюдая, как Дейзи, словно ураган во плоти, несётся за своей добычей. Спустя несколько минут Макс чувствует, как Джордж пытается надеть на его голову шляпу и вздрагивает, чуть шипя. Джордж отстраняется. — Извини, неожиданно просто. Ты прям по шишке попал, а ушиб ещё не спал до конца. — Да? Чёрт, прости, видимо я приложил тебя сильнее, чем рассчитывал. Макс потрясённо оборачивается, выпучив глаза. — Погоди, так это ты меня так?! Джордж несколько раз моргает. — Ты не помнишь? — Нет?? Я думал во время аварии как-то получилось, а тут вот оно как. — Ну, знаешь, заслужил. — Джордж чуть вздёргивает подбородок, стоя на своём. — После всего погрома, что ты учинил, то ещё легко отделался, Макс Ферстаппен. — Да уж, мне повезло, что ты оказался добрым, — хмыкает Макс, ощупывая шишку, и видя неоднозначную реакцию Джорджа, спешит перевести тему: — Ладно, что у нас сегодня на повестке дня, чем обяжешь? — Будешь вскапывать и обрабатывать землю, а потом засеешь. Это не сложно: во вскопанные лунки помещаешь семена, прикапываешь, потом увлажняешь землю. Начни с капусты, потом морковь. Семена я тебе выдам, это чуть другой сорт, который вырастает быстрее. — Хорошо, а картошку с кукурузой на завтра переносим? Джордж вздыхает. — А картошку с кукурузой переносим, да, но на весну. — Что? Погоди, это год почти ждать? Джордж кивает. — Да. Если с капустой и морковью мы ещё успеваем, то с остальным уже нет. Всё испорчено и вырасти не успеет. Макс пристыженно замолкает. Замечательно. Он лишил Джорджа урожая на целый сезон. Ещё никогда Ферстаппен не чувствовал себя настолько беспомощным придурком. — Если ты думаешь, что я буду держать тебя здесь год, то выдыхай, это не так. — Джордж воспринимает расстройство Макса несколько иначе и спешит успокоить. Высадишь семена и починишь пару сломанных ульев. На этом всё. — Я не, — Макс хочет сказать, что не думал об этом вовсе, но предложение не завершает, думая, что сейчас это немного неуместно. — А что насчёт пионов, тоже не сезон, да? — Верно. Высадим их сейчас — они погибнут, поэтому это бессмысленная трата времени и ресурсов. Максу хочется провалиться сквозь землю. Столько ущерба, восстановить который до конца невозможно из-за временных рамок. Паршиво. И чтобы добить себя ещё больше, Макс уточняет ещё одну вещь: — А насчёт ульев. Я так понимаю, ты хотел заняться пчеловодством, да? Скажи, мы всё ещё успеваем, или я испоганил и это? Джордж отвечает не сразу, прежде уточняя: — Ты правда хочешь знать? Макс кивает, с тем мгновенно понимая, что ничего хорошего и приободряющего он сейчас точно не услышит. — Через день после того, как твоя машина врезалась в склад с ульями, я должен был заканчивать обустраивать пасеку, расставлять ульи, и заселять пчёл. На самом деле, в самый пик сезона я не попадал, но успевал аккурат к его завершению, но, как видишь, этому не суждено было случиться. — Джордж пожимает плечами. — Поэтому всё тоже переносится. Зато у меня есть больше времени на подготовку и я успею в самый пик. Несмотря на то, что Джордж пытался немного приободрить, Макс уже чувствовал себя хуже засохшего навоза, налипшего к подошве. Он и впрямь угробил целые месяцы кропотливой работы. Просто перечеркнул одним махом. А потом на пике эмоций ещё и добил. Макс роняет голову в раскрытые ладони и стонет что-то нечленораздельное. — Пиздец, я хуже саранчи и ураганов. Столько всего испортил, столько планов перечеркнул, — сокрушается Макс, всё ещё бубня свою исповедь приглушённо в собственные ладони. Лицо его горит от настоящего стыда и неловкости. — Как ты меня не убил прямо там на месте? — Ну, знаешь, это стоило мне огромных усилий, но я сдержался, — констатирует Джордж. — Да, ты испортил многое, но нет ничего, чего нельзя было бы исправить. — Я отобрал у тебя драгоценное время. А в вашем деле оно тоже очень ценится! Джордж вздрагивает, глядя на Макса трудно читаемым взглядом. В нём сокрыто слишком многое, чтобы выразить даже парочкой слов. Он напряжён, совершенно не к спеху столкнувшись с лавиной нелицеприятных воспоминаний. Макс пошатнул в нём что-то глубоко зарытое, что саднило отдалённо, на сей раз открываясь невыносимой болью и грузом ответственности. Макс, позабыв о своих же переживаниях, с настороженностью и некой опаской рассматривал Джорджа, толком не понимая, сказал ли он что-то не то, или... — Джордж? Тот не отзывался, продолжая неотрывно глядеть на Макса. Одному только Джорджу было известно, что же такого вертелось в его голове, но атмосфера выглядела напряжённо. Даже Дейзи, почувствовав неладное, начала проявлять особое внимание к Джорджу, ластиться к нему и тихо поскуливать. — Джордж? — Макс предпринимает ещё попытку достучаться, с замиранием сердца ожидая приговора. — Подготовь землю к засеванию, Макс Ферстаппен. Не думаю, что здесь тебе понадобится моя помощь, принцип прост. — Голос Джорджа спокойный и умеренный. Он говорит так, словно ничего не произошло. Но если так подумать, то и впрямь ничего, и всё же Макс чувствует, что между ними определённо что-то изменилось, и этого нельзя отрицать. Макс не спорил, лишь кивнул напоследок, наблюдая за тем, как Джордж направляется в амбар к животным. После занимается своей обычной рутиной, лишь изредка поглядывая на Макса и его успехи. Молчал, ничего не говорил, только мельком изучал обстановку, направляясь дальше по своим делам. К середине дня Джордж ушёл к пристройке, где был спрятан его трактор, да так и не выходил оттуда до сгустившихся сумерек. Макс уже успел справиться со своей частью задания, засеяв увлажнённую землю нужными семенами. Заняло это без преуменьшений весь день и вечер, но Ферстаппен был по-настоящему горд своими успехами, однако на сердце всё равно было не спокойно. Между ним и Джорджем всё ещё висела ниточка недосказанностей, а Макс и впрямь не находил себе места. Самому с задачей не разобраться, ему бы с Джорджем поговорить, только вот всё больше казалось, что он не захочет открывать перед Максом душу. Прошлые попытки, пусть те и не были намеренными, заканчивались очень плохо, и у Ферстаппена не было уверенности, что в этот раз может быть как-то по-другому. Но Джордж не выходил уже довольно долго, что не могло не беспокоить. Дейзи только показывалась, и то лишь изредка, не в силах оставить своего друга одного надолго. Сердце Макса вопило о внутренней тревоге, и в конце-концов он не выдержал, направляясь туда и будь что будет. Прежде, чем войти, Макс стучит, и не встретив сопротивления, уже заходит внутрь, обнаруживая Джорджа сидящего у края, прислонившись к стене. Плечи и голова опущены, а соломенная шляпа небрежно валяется рядом. Дейзи безмолвно лежит у ног Джорджа, оказывая ту поддержку, на которую только была способна. — Джордж? Я там... закончил, вроде. Джордж в ответ кивает, и не поднимая взгляд на Макса, едва слышно говорит: — Хорошо, спасибо. Макс мнётся в проходе, но уходить не хочет, не может. — Ты в порядке? Вопрос немного глупый. Очевидно же, что нет, но Макс буквально не представлял, что иное он мог бы выдать в такой ситуации, поэтому просто с замиранием сердца ожидал ответа. И он его получил, услышав тихий всхлип. Тело сразу же дёрнулось на встречу, в намерении как-либо укрыть, утешить, но Макс усилием воли заставил себя стоять на месте, выжидая подходящего момента и боясь попросту спугнуть. — Я всё думал, чем же заслужил всё это, пока пытался осознать масштабы всех убытков. И знаешь, есть во всём этом что-то до глубоко ироничное, что источником моих бед оказался гонщик. Джордж хмыкает, вытирает влагу тыльной стороной руки и наконец поднимает на Макса глаза: заплаканные, слегка опухшие, но всё ещё бесконечно красивые в обрамлении мокрых слипшихся ресниц. У Макса в груди что-то безвозвратно и отчётливо щемит, но перестать смотреть он так и не может. Он тихонько подходит и усаживается рядом с Джорджем. Дейзи пару раз машет хвостом, поступок одобряет. — Расскажи мне, — просит Макс с едва узнаваемой надеждой в голосе. Всё ещё опасается сделать или сказать что-то не то, но и бездействовать не желает. Джордж сомневается, тушуется, но видно что молчать ему всяко тяжелее, чем излить душу. — Я тоже гонщик. Вернее, был им. С детства занимался картингом, мои родители много трудились, чтобы я пробился как можно выше. — Джордж сглатывает и заметно нервничает, начиная неловко поглаживать Дейзи по шёрстке. — Ну и я старался не разочаровывать своих родных, пусть и отца часто не устраивали мои результаты. Однако упорная работа дала свои плоды, я ступил на тропу к Формуле-1. Сначала Формула-4, 3, и потом последняя ступень перед главной мечтой. Я даже смог стать чемпионом, — Джордж грустно усмехается, до того странно было вспоминать это сейчас. — Погоди. Ты... Джордж Расселл? — удивлённо переспрашивает Макс, не в силах до конца поверить в услышанное. Джордж смотрит Максу в глаза и кивает. — Не думал, что меня ещё кто-то помнит. Это было три года назад. — Да, и ты до сих пор сохраняешь многие и самые впечатляющие рекорды Формулы-2! — Да, и... что с того? — Джордж вздыхает. — Большинство смотрят только на конечный результат твоего юниорского пути. На то, где по итогу оказывается гонщик, и если он за пределами наивысшей ступени автогонок, то быстро забывается. Значит недостоин. — А как? Почему у тебя не вышло с Формулой-1? Что произошло? Многие были уверены, что увидят тебя там. Макс помнит, как часто слышал разговоры о Джордже Расселле и его великих перспективах. Сам Фертаппен ступень Формулы-2 пропустил, и не то чтобы следил за всем чересчур уж пристально, чаще заботясь о себе и собственных результатах, но был уверен, что наверняка встретится с Расселлом в Формуле-1. Этого не случилось, но и значения Макс не придал, позабыл, отодвинул на затворки, занимаясь иными приоритетами и пытаясь победить всех новоиспечённых конкурентов. — Я совершил ошибку и весь путь проходил считай сам, без спонсорской поддержки, хотя предложения были. Но отец считал и убеждал меня, что я достоин большего, мне стоит выждать наилучший вариант. Как итог, упустил всё. А если твои родители не безбожно богаты, чтобы выбить место на предстоящий сезон, и за твоей спиной не стоят спонсоры, то шансы на успех равны нулю. Чемпионство в Формуле-3 и Формуле-2 — это, конечно, хорошие рекомендации, но любая команда больше предпочтёт гонщика, которого вырастила под своим крылом, которого подписывали в юниорскую. И даже если не было бы места в основной состав, нашли бы замену в мид командах, отправив набираться опыта, но зато с гарантированным местом пилота в рядах Формулы-1. Для меня места не нашлось. Мне было что предложить со стороны умений, но этого оказалось недостаточно, ведь последнее слово за возможностями и влиянием. Этого у нас не было. — Твой отец — полный придурок! — не выдержав, комментирует Макс. — Прости, но это так. Любая, пусть даже самая слабая спонсорская помощь важна! А своей избирательностью он лишил тебя шанса, Джордж! — продолжал сокрушаться Макс, не в силах поверить, что автоспорт так глупо потерял перспективного гонщика. — А мой отец так не считает, — сухо отвечает Джордж. — Он сказал, что я потратил всё его время и деньги зря. Что меня не взяли только потому, что я не до конца доказал, что достоин места в Формуле-1, несмотря на чемпионства в младших сериях. Как итог, я разуверился в себе и перестал пытаться. А потом переехал на эту ферму, чтобы отдать отцу долг, он ведь сильно потратился на мою гоночную карьеру, которая так и не дала желанных результатов. — Погоди, он что... заставил тебя отрабатывать здесь? — Нет, это я настоял. Хочу расплатиться с ним и больше не слышать упрёков хотя-бы с финансовой стороны. — Джордж до боли прикусывает губу, глядя на огромную конструкцию. — И трактор этот тоже. Всё ради того, чтобы доказать что-то отцу. Что я могу хотя бы хозяйство вести успешно, и с проблемами справляться сам. — Джордж. — Не нужно меня жалеть, Макс Ферстаппен, — отрезает Джордж. Глаза его почти высохли от слёз, а на губах появляется расслабленная улыбка. — Несмотря на то, что у меня не вышло, я рад, что смог попытаться. Чувства, когда ты пилотируешь на трассе, проходишь повороты, обгоняешь и побеждаешь — просто непередаваемые. И они стоили всего. — На губах расцветает расслабленная улыбка. — Мне есть, о чём жалеть, но я не хочу думать об этом слишком долго. Всё уже в прошлом, и мне просто нужно отпустить. У меня новая, спокойная жизнь, которая меня устраивает, и я не хочу ничего менять. Макс хотел уйти в протест, выражать негодование очень много, долго и подробно, но всё же предпочёл сдержаться. Вместо этого он осторожно кладёт руку на колено Джорджа, сжимая в коротком поддерживающем жесте. — Я просто хотел сказать тебе спасибо за историю и доверие, Джордж. А сейчас, если ты не против, нужно идти отдыхать. Нам завтра ещё трактор чинить. — Нам? — Джордж хмыкает, вздёргивая бровь и глядя на Макса со смесью благодарности и некого блеска в глазах. — Конечно! — С готовностью кивает Макс, наконец поднимаясь с пола и отряхиваясь. — Мне кается, я уже встречался с подобной проблемой раньше. И если ты поделишься со мной своими наработками, провалами и успехами, то думаю, что мы сможем его починить. — Почему... почему ты так хочешь мне помочь? — недоумевает Джордж. После всего, что было сказано, после всего, что было сделано. Они выходят на свежий воздух на встречу мерцающим звёздам и стрекочущим сверчкам. — Я за всю свою жизнь не катался на такой махине. А мне, знаешь ли, любопытно. Хочу попробовать всё! Джордж вдруг смеётся. — Ладно, хорошо, если он заведётся, я тебя покатаю. — Правда? — Правда-правда, — подтверждает Джордж, не в силах перестать посмеиваться, потому что Макс решил на пути пританцовывать, ведь потенциальная возможность прокатиться на настоящем тракторе его слишком уж взволновала. Дейзи радостно вертелась у ног обоих, чувствуя себя совершенно прекрасно, ведь её хозяин снова в хорошем расположении духа и улыбается! — Вот и отлично, тогда мне нужно поскорее уснуть, чтобы завтра как можно быстрее наступило, — добавляет Макс, направляясь к летнему душу. Джордж колеблется всего минуту, прежде чем принять решение. — Макс! — окликает быстро, даже чересчур громко. — А? — Ферстаппен оборачивается, смотрит доверительно, и сердце Джорджа пропускает ещё один взволнованный удар. — Ты можешь лечь в гостевой. Там диван удобнее, места больше, и в целом намного уютнее, чем... Если бы Макс мог, он бы подлетел сейчас в воздух, словно фейерверк, рассыпавшись тысячей искристых огоньков. Однако внезапная радость и без того была ярко написана на его лице. — Мои уши меня не подводят? Командора разжалобил пленник и сердце его дрогнуло? Неужели это амнистия? — Макс от переизбытка эмоций лепетал всякий бред, толком не контролируя то, что вылетало из его рта столь стремительно. Джордж закатил глаза, начиная жалеть о своём решении. — Я же сейчас передумаю. — Молчу-молчу, — Макс поднимает руки в примирительном жесте, широко и довольно улыбаясь. — Я повышен до ранга собаки, лучше и быть не может! — Ну нет, до ранга Дейзи ты уж точно не повышен, — спешит осадить Джордж, тем не менее пытаясь скрыть улыбку. — Идём уже. Максу дважды повторять не нужно. Едва ли не в припрыжку он шурует в дом Джорджа, и едва оказывается внутри, отчасти начинает понимать, почему сюда ему вход был закрыт. Стены увешаны семейными и детскими фотографиями, где, как минимум, половина из которых связана с гоночным прошлым Джорджа: картинг, гонки и его успехи. В прихожей стояло некоторое количество кубков и прочих наград за победы. Макс с открытым ртом рассматривал антураж и обилие таких знакомых душе вещей, поражаясь количеству и масштабу. — Это... впечатляет, — делится он, прикасаясь к одному из многочисленных кубков. — Уверен, у тебя наград побольше будет, намного весомее. — Неловко отзывается Джордж. Он как-то не рассчитывал на то, что Макс будет настолько впечатлён. — Да, это так, но знаешь, я будто бы не так сильно ценил свои победы, особенно в Формуле-1. Всё моё внимание сузилось до одной заветной вазочки чемпиона. Настолько, что прошлые достижения на фоне неё обесценились. — Произнося это вслух, Макс приходит к некоторому пониманию, что его «обычная» победа в каком-нибудь гран-при была чьей-то огромной мечтой. — У тебя всё получится, Макс Ферстаппен. Ты способный гонщик, и я уверен, ты заработаешь не один чемпионский титул. — А ты смотрел гонки? — интересуется Макс, вновь ненадолго зависая на Джордже, аккуратно рассматривая его черты и внутренне восхищаясь тем, насколько может быть красив человек. — Конечно, я все смотрю. — Ну и... как тебе? — Почему-то Максу было жизненно необходимо услышать мнение Джорджа. Настолько, что он даже перестал дышать. — Здорово, правда. Немного агрессивный пилотаж, но впечатляет. Тебе не зря дали шанс. — Но ты же наверняка не за меня в чемпионате болеешь, так? Джордж улыбается. — Своего фаворита я тебе не раскрою, и не проси, Макс Ферстаппен. Макс готов был застонать от негодования. Ему хотелось знать, ему важно было! Но ещё важнее теперь оказалось сделать так, чтобы Джордж болел за него, и только. — Это нечестно! — О, правда? Я бы поспорил. — Джордж и не думает уступать, с тем быстро сменяя тему: — В любом случае уже поздно, и нам действительно пора ложиться. — В любом случае твоего любимчика я обойду, так и знай! — вырвалось неконтролируемо. Джордж щурится и медленно качает головой. Макс его сегодня определённо поразил, причём не один раз. — Я бы на это посмотрел. Доброй ночи, чемпион. — Доброй. — Макс задумчиво смотрит Джорджу вслед, толком не зная, куда себя деть. По пути в ванную Макс замечает проводной телефон и впервые поражается тому факту, что ему всё равно. Он не позвонит, даже если знает номер. Просто потому что не хочет. Понимает, что рано или поздно ему придётся покинуть это место, но это определённо должно случиться не сейчас. Макс ещё не всё здесь сделал и закончил, чтобы говорить своё «прощай». И, честно сказать, он теперь уже совсем не уверен, что вообще когда-либо хочет прощаться. Макс укладывается на новом месте и ещё долго глядит в потолок, переваривая этот день и обдумывая слишком многое, глупо улыбаясь, пока наконец не засыпает.

***

В доме петушиные возгласы слышатся менее отчётливо, но Макс просыпается и без помощи аккомпанемента, казалось, даже раньше, чем обычно. Во-первых, ему уже не терпится как можно скорее приступить к ремонту трактора, а во-вторых, его уже давно преследовала идея отблагодарить Джорджа ответным завтраком. А раз Макс теперь мог полноправно находиться тут, то и доступ к кухне теперь имелся. План был прост — омлет с помидорами и поджаренные тосты. Несмотря на то, что комната Джорджа находилась где-то на втором этаже, Макс всё равно старался лишний раз не шуметь, чтобы не будить и не беспокоить, однако идеальный собачий слух и нюх обмануть не сумел. Дейзи посетила кухню почти сразу, но благоразумно не гавкала, лишь с интересом глядела на метания Макса и осторожно цокала лапами по полу. — Привет, хорошая, помочь пришла? — Макс подмигивает, пока переносит из холодильника все нужные ингредиенты. Смесь замешивает быстро, отправляет хлеб в тостер, параллельно размышляя о том, какая у Джорджа будет реакция на всё это. Оказалось, в его хозяйстве ещё имелась и кофеварка. Весьма полезная вещь, но Макс решился ограничиться соком, ведь пока не знал, какой кофе предпочитает Джордж, однако очень, очень хотел это узнать. И, быть может, не только это. Тосты выпрыгивают с характерным звуком «дзинь», оповещая о своей готовности. Омлет Макс тоже не спалил, чем мог, по правде говоря, гордиться. Правда опробовать не успел, потому что заметил как активничает Дейзи, глядя куда-то в сторону лестницы. А это значило, что Джордж наверняка проснулся. У Макса были считанные минуты, чтобы привести всё в более-менее привлекательный вид и подать на стол, в ожидании появления Джорджа. Он не мог себе объяснить до конца, почему так сильно был взволнован, но предпочитал об этом пока не думать. Джордж медленно спускается вниз, параллельно зевая. Не застав Дейзи в комнате, он подумал, что проспал, но взглянув на часы, скорее удивился и задался вопросом, что же его собака предпочла сильнее, чем драгоценным минутам сна перед длинным днём. Едва Джордж Расселл появляется в поле зрения Макса, тот готов был неестественно вскрикнуть от испытываемого эстетического восторга, едва увидел Джорджа в пижаме. Та была на вид простой, совершенно не выделяющейся: чёрная короткая рубашка и такие же шорты, однако всё это вместе просто идеально подчёркивало идеальную талию, бесконечно-красивые бёдра и демонстрировало всё изящество длинных ног. Картину дополняли ещё и взъерошенные после сна волосы, которые трепетными волнами распределились по голове, окончательно лишая Макса Ферстаппена последних крупиц кислорода. Макс был готов рухнуть на колени, умоляя Джорджа никогда не переодеваться, меняя что-то столь идеальное и уютное, на рабочий комбинезон. — Доброе утро, — молвит расслабленно Джордж, а Макс готов умереть и воскреснуть обратно, но отдать всё, абсолютно всё и без остатка, лишь бы слышать подобное каждый день. Дейзи, в отличии от Макса, в ступор не впадает, радостно приветствуя Джорджа и принимая от него свою первую дозу почёсываний. — Привет, дорогая. Ну-ка, рассказывай, что тут у вас происходит? — голос Джорджа нежный и ласковый, словно патока. — Завтрак. — Отвечает односложно Макс, наконец обретая дар речи, но не возможность шевелиться и оторвать взгляд от Джорджа. Последнее казалось чем-то из разряда невозможного. Оторвавшись от Дейзи, Джордж наконец обращает внимание на стол и его содержимое, заметно удивляясь. — Ого. — Да, присаживайся. Скромно, но что придумал. — Макс наконец оживляется окончательно, отмирая и приглашая Джорджа за стол. — Это в качестве небольшой благодарности, за то, что ты кормил меня все эти дни. — Знаешь, я не мог не кормить, а иначе ты бы умер, и превратившись в злобный дух, плюнул мне в лицо и наверняка бы пакостничал на ферме, — ехидно посмеивается Джордж, припоминая их диалог в первый вечер. Макс неловко улыбается, не находясь с ответом. Оба усаживаются за стол, Дейзи крутится рядом. Макс откусывает кусок тоста, а Джордж пробует омлет, намереваясь поделиться кусочком с собакой, но тут же передумывает. Его лицо несколько меняется, он кривится, но с трудом проглатывает содержимое. Макс напрягается и тут же бросается пробовать сам, и его лицо меняется так же стремительно, едва он понимает, что очень сильно пересолил. — Вот чёрт, ты зачем ещё и съел этот ужас? — сетует Макс, пытаясь поскорее запить неприятное послевкусие. — Ну, знаешь, не хотелось выплёвывать. — А надо было. Прости, перестарался со специями. Я не хотел тебя убить, правда. — Всё хорошо, — Джордж улыбается. — Я ценю твои старания, правда. — Он откусывает тост. — Хлеб вышел вкусным. — Да, потому что его приготовил не я, а тостер, — недовольно бубнит Макс, кажется, расстроенный проваленным завтраком сильнее, чем сам того ожидал. — И всё же. Так, в холодильнике осталась каша с мясом. Давай разогрею? — Может, всё же я? — Сиди, не беспокойся. — Отнекивается Джордж, но видя расстройство Макса, чуть смягчает решение: — Если хочешь помочь, покорми Дейзи. У неё сегодня в меню мясное рагу в банке. Оно вон там, на нижней полке. Справишься? Макс кивает, с готовностью отзываясь. Дейзи счастлива, он — тоже, и по итогу все благополучно завтракают. Джордж, как бы того не хотелось Максу, переодевается в рабочее, Макс тоже, и вот они уже стоят у грядок с засеянной капустой и морковью. Джордж со всеми вчерашними перипетиями так и не успел оценить работу полностью, и сейчас молча разглядывал результаты. — Вышло хорошо, — одобрительно кивает Джордж. — Будем надеяться, сорт взойдёт и поспеет. — А что, может не выйти? — Ну, исключать ничего нельзя, но думаю, всё будет в порядке. Макс коротко выдыхает, очень надеясь, что всё получится. Ещё одного провала ему определённо не надо. — Хорошо, а теперь что? Трактор, или улики? — Мне нужно разобраться с обязанностями на ферме, поэтому да, оставляю тебя на ремонт ульев. Я уже осмотрел их, там нужно просто отрезать и прибить нужные доски на замену треснувшим. Критических повреждений нет, поэтому должно быть не сложно. Но если у тебя возникнут проблемы, то зови меня, хорошо? — Справлюсь, не переживай! — Макс, пусть и хотел трудиться с Джорджем бок о бок, всё же предпочитал свои ошибки исправлять самостоятельно. Поэтому когда Джордж отправился ухаживать за животными, Макс вынес все повреждённые ульи на свет, притащил доски, гвозди, молоток, пилу и рулетку для измерения, и начал мастерить. Первые попытки вышли несуразными и несколько кривыми, но Макс всё равно не сдавался. В процессе умудрился загнать себе несколько заноз в пальцы, но по итогу остался довольным работой. Оба провозились почти целый день, и то не до конца завершили обязанности. Максу оставалось закончить последний улей, как вдруг он услышал слабое мяуканье вдалеке и напрягся. Интересно. Кошек здесь точно не было и быть не могло, тогда откуда звук? Макс сначала подумал, что ему показалось, но когда кошачьи возгласы повторились, он решил пойти и проверить. Мяуканье привело его в сад, а с тем заставило задрать голову наверх, пытаясь высмотреть несчастный комок на одной из веток. Чутьё подсказывало, что кот наверняка там, и Макс не ошибся, обнаружив на яблоне полосатого негодника. — Ну привет, дружок. Застрял там, да? В ответ Макс услышал мяуканье, однако оно не показалось ему жалобным. Словно кот, скорее от скуки, решил переполошить и взволновать каждого, кто его услышит. Макс же твёрдо был убеждён, что бедняга застрял и отчаянно зовёт на помощь, поэтому особо не думая, стал взбираться наверх. Как назло, кот выбрал чуть ли не самое высокое в саду дерево и самую дальнюю ветку. Ну чтобы спасающему точно жизнь курортом не казалась. — Мя-яу! — Да лезу я, лезу. Погоди, пушистый, — запыхавшись, отвечает Макс, стараясь карабкаться как можно аккуратнее. Если он испоганит Джорджу ещё и дерево, то сам же себя на одной из веток и вздёрнет. — Мяу! — Почти на месте. Иди сюда, ну! Ну а кот, вместо того, чтобы с благодарностью броситься в руки своему спасителю, невозмутимо встаёт, потягивается на тоненькой ветке и ловко спрыгивает, точно приземляясь на все четыре лапы. — Да ты засранец настоящий! Откуда только взялся?! — кричит в шоке Макс, не в силах поверить в такие невероятные уровни наглости. А кот, как ни в чём и не бывало, убегает, словно не был здесь и не орал как потерпевший, прося, и чуть ли не умоляя его спасти. Ну а Макс, в свою очередь, оказался в весьма уязвимом положении. Спуститься он хоть и мог, но когда некоторая часть адреналина и спасательской жилки спала, то вдруг понял, что ему страшно. Не за себя, а за дерево, которое он боялся повредить. Одно лишнее движение, одна сломанная веточка и всё, в глаза Джорджа он больше ни в жизни не посмотрит! Однако решительно нужно было что-то делать, ведь Макс сомневался, что яблоня сумеет долго выдержать его вес. Вот и ничего не оставалось, кроме как повторить котячьи повадки и позвать на помощь, только вот теперь по-настоящему! — Джо-о-ордж! Де-е-е-йзи! Помогите!! Первой примчалась собака, и заметив Макса, начала громко лаять, подзывая Джорджа ближе. Тот прибежал минутой спустя, заставая Макса Ферстаппена в совершенно неожиданном положении. — Макс? Ты... что там делаешь? — Потрясённо спрашивает Джордж. — Кота, блин, спасти хотел! — отзывается застрявший, даже несколько радуясь тому, что не может увидеть сейчас выражения лица Джорджа, ведь судя по тону голоса, он едва ли не смеётся. — Какого кота? — Который убежал! Джордж наконец не сдерживается, позволив себе громко рассмеяться. — Ты можешь смеяться потише, пожалуйста, хотя-бы ради приличия? — Прости-прости. — Джордж прикрывает рот рукой, пытаясь успокоиться и говорить нормальнее. — Ты почему лестницу не принёс? Было бы намного легче. — Я не подумал. Ринулся спасать в срочном порядке, а он вон как. Джордж, смеясь, таки выдавливает из себя сдавленное: — Ладно, сиди, сейчас принесу. Максу хотелось провалиться сквозь землю. А Джорджу стоит отдать должное — лестницу он притаскивает быстро, и Макс, пробубнив недовольно и слегка пристыженно «спасибо», смог почти что полностью спуститься безопасно, не задев и не испортив прекрасное дерево и его плоды. Однако всё гладко не заканчивается. До земли всего два шага, ничего сложного, но даже здесь всё не слава богу, ведь Макс, спускаясь задом, не правильно позиционирует ногу и подворачивает её. Лестница накреняется, он вскрикивает и теряет равновесие. А дальше всё происходит так быстро и стремительно, что Макс в конечном итоге обнаруживает себя, лежащим сверху Джорджа в его объятиях. Джордж ведь тоже не думал, реагировал по инерции, бросившись отлавливать несчастного и настрадавшегося за день Макса, а по итогу смягчил его падение и сохранил расстояние между ними до тающих миллиметров. Оба замерли, и казалось вместе с ними замерло всё вокруг, даже Дейзи. К лицу стремительно приливает краска, а тело реагирует самым очевидным из всех возможных способов. Если бы Макс Ферстаппен мог сейчас выбрать провести ли ему ночь, сидя на дереве, или вот так вот глупо сдаться и признаться перед Джорджем Расселлом, он бы без промедлений выбрал первый вариант. Только вот кто ж его послушал? Ну вот и Макс подумал, что пути назад нет, и если сгорел сарай, то пусть горит уже и хата. Сократив и без того ничтожное между ними расстояние, Макс аккуратно прикасается к полураскрытым губам Джорджа, да так и замирает, судорожно ожидая, пока Джордж примет своё решение. Макс вздрагивает, когда чувствует, что Джордж на поцелуй отвечает: несколько неловко, неуверенно, но с максимальной отдачей, на которую только мог быть способен, и прямо сейчас каждый чувствует, как где-то глубоко внутри взрываются тысячи фейерверков, млеет тело и пробуждаются мурашки. Макс углубляет поцелуй: исследуя, пробуя на вкус, облизывая, не в силах насытиться всласть. О подобном он мог только мечтать, ведь целовать Джорджа Расселла оказалось абсолютно потрясающе и невероятно. Лучше гонок, побед и титулов всех вместе взятых, и теперь его мир стремительно и безвозвратно сужается до одного только Джорджа, самозабвенно отвечающего на ласки и даруя взаимность в ответ. До его полуприкрытых глаз, подрагивающих ресниц и мягких вьющихся волос, скопившихся беспорядочными вихрями на мокром лбу. Когда Макс наконец решается разорвать поцелуй, дать своему любимому передышку и спуститься к шее, Джордж наконец выдыхает и приходит в себя. — Макс... — Джордж тяжело дышит, пытаясь сфокусировать взгляд и сформировать до конца мысль, пусть всецело путается и плавится под нежными ласками, ведь Макс Ферстаппен отлипать совершенно точно не хотел. — Макс, — повторяет Джордж уже настойчивее, выставляя вперёд руки и безмолвно прося остановиться. — Что? Что? — Макс, словно пьяный и бесконечно счастливый в данный момент, едва ли может сообразить до конца, что от него хочет Джордж. — Нам... нам пора чинить трактор. — Сейчас?? — разочарование слышится отчётливо. Да, Макс ждал, когда они начнут, ещё со вчерашнего вечера, но сейчас у него появились более важные и неотложные дела, которые просто невозможно противопоставить чему-то иному. — Да. — Джордж выпутывается из захвата, медленно встаёт и пытается отряхнуться. Несмотря на то, что всего каких-то несколько минут назад он самозабвенно целовал Макса в ответ, тяжело дышал и совершенно точно сходил с ума, сейчас Джордж выглядел задумчивым. — Хорошо, мучитель, — Макс стонет недовольно, но подчиняется. — Но мы ещё не закончили, — бодро добавляет он, поравнявшись с Джорджем и звонко чмокнув его в щёку. Джордж кивает отстранённо, казалось, даже толком не поняв смысл фразы. — Да-да, обязательно. Ты иди, а мне нужно кое-что закончить, и я подойду, ладно? Макс пожимает плечами. Ладно, быть может, Джорджу просто нужно некоторое время, чтобы прийти в себя и осознать сменившееся положение вещей, это нормально. Поэтому без задней мысли Ферстаппен отправляется к трактору разбираться, что же такого он может сотворить, чтобы наконец заставить его завестись. Джордж объявляется спустя каких-то полчаса. — Ты где так долго пропадал? Я успел соскучиться! — жалуется Макс. Он хотел бы поцеловать Джорджа, но сейчас был слишком грязным и несколько вымотанным. — Да так... Как успехи? — не отвечая прямо на вопрос, Джордж переводит фокус внимания. — Знаешь, лучше. Я как раз заканчивал, когда ты пришёл. Ещё не успел протестировать, но мне кажется, мы близки. — Здорово. — Джордж выглядел несколько отстранённым и более серьёзным, словно намеревался кое-что сообщить. — Макс, послушай, я... — А, что говоришь? И прежде, чем Джордж намеревался возобновить свой неуверенный спич, оба слышат, как снаружи доносится шум. — Что это? — интересуется Макс, выглядывая и следуя за источником. По мере приближения он видит свет фар и по меньшей мере три машины, стремительно приближающихся к ферме. — Джордж? — Обернувшись, в глазах читается немой вопрос и невысказанная мольба. — Макс! — Из машины выскакивает менеджер, тут же заключая его в свои крепкие, но несколько неловкие объятия, похлопывая найденного гонщика по спине. — Ну ты даёшь, ты нас до чёртиков напугал! Ни дозвониться, ни отыскать тебя. — Продолжает лепетать он. — Сейчас только о тебе и говорят, гонки перенесли до твоего возвращения, все очень волнуются! Я едва заставил директора Ред Булл не приезжать сюда лично, но нас ждёт серьёзный разговор. Но все рады, все очень рады, что ты в порядке. — П-привет, — растерянный донельзя Ферстаппен не знает, как толком и реагировать. Только смотрит на то, как за ним приехала чуть ли не вся его команда, горячо приветствуя и лепеча что-то про то, как долго его искали, и чтобы он больше никогда не думал повторять подобное. — Вот что, нам нужно поскорее убираться отсюда, пока журналисты не пронюхали об этом. Вы же больше никому не сообщали о местонахождении Макса Ферстаппена, молодой человек? — Менеджер обращается к Джорджу. — Нет, не беспокойтесь. — Джордж не выглядел растерянным, скорее спокойным, и даже несколько смиренным. — Вот и славно. Давай, Макс, нам пора, Сильверстоун ни ждёт. Нам предстоит ещё подготовиться к гонке, а ещё же столько интервью, мрак, мрак, мрак. — Да, я... Дадите мне несколько минут? Менеджер недовольно глядит, но в конечном итоге соглашается, вместе со всей сворой обеспокоенных отходя к машине и кому-то попутно набирая. Макс тотчас разворачивается к Джорджу, заглядывая тому в погрустневшие голубые глаза. — Это ты позвонил? — Голос жалобный, надломанный, наполненный неверием. Джордж очень хочет отвести взгляд, но всё же удерживает контакт, лишь сдавленно сглатывая. — Макс, тебе пора, — и вздохнув, добавляет: — так будет лучше. — Лучше? Кому?! Кому будет лучше?! — взрывается негодованием Макс. — Почему ты решил за нас обоих, Джордж? Мне было хорошо здесь. — Потому что ты не можешь пропустить гонку, Макс. Не можешь упустить свой шанс. — Да плевать мне, плевать! Таких шансов у меня ещё вон сколько будет. В крайнем случае перенесли бы гонку ещё на подольше, или ещё что придумали. — А что, если нет? Что, если не будет, Макс? Я не хочу становиться причиной твоих упущенных возможностей. — В глазах предательски скапливается непрошенная влага. — Ты бы не стал! — на грани отчаяния кричит Макс. Джордж делает шаг назад, отстраняясь. — Мне жаль. Макс обиженно глядит на Джорджа, не в силах осознать, что он собственноручно разрушил всё то прекрасное, что происходило между ними. И с тем подходит ближе, пытаясь взять Джорджа за руку. — Ещё несколько дней назад ты сам не хотел меня отсюда выпускать. — Да, и я совершил ошибку. Не думал, что всё обернётся вот так. Макс отшатывается, словно от полученной пощёчины. Смотрит, смотрит, и всё не может поверить в услышанное. Джордж пытается стойко выдержать, но любая оборона так или иначе падёт. — Ошибку, значит... — шепчет Макс, невольно касаясь кончиками пальцев своих припухших губ, что всё ещё горели огнём, помня всю отзывчивость и мягкость поцелуев. — Понятно. Ты так ничему и не научился, после того провала, Джордж. Ты отступил и перестал бороться. Снова. — Ты ошибаешься. — Да? Докажи! — обозлённо кричит Макс и тогда чувствует, как в ногу ему тычется Дейзи, грустно поскуливая. А менеджер издалека деликатно покашливает, уведомляя, что они здесь более чем задержались. Макс понимает, что сейчас не в силах что-либо поменять. Всё решили за него, и это паршиво. Он присаживается на корточки, обнимая Дейзи перед отъездом. — Прости меня, хорошая, я так хотел остаться здесь подольше, но мне пора ехать. Присматривай за Джорджем, ладно? — Собака доверительно заглядывает Максу в глаза и он понимает, что просто не может покинуть это место. Не хочет. Однако сейчас расстановка сил совсем иная, и о его желании никто не спросит. Менеджер, устав томиться в бессмысленных ожиданиях, затаскивает Макса в салон едва ли не насильно, что-то приговаривая об обязанностях, гонках и медиа. Ферстаппен почти не слушал. С грустью он наблюдал, как они стремительно отдаляются от фермы, где Макс оставил своё сердце и так и не успел попрощаться с Джорджем.

***

Едва прибыв к Сильверстоуну, Макс вдруг резко понимает, что не спросил у Джорджа контактов, не узнал адреса, и вообще так и не понял, где конкретно он все эти дни находился. — Как вы меня нашли? Вам сказали адрес? — Нам передали координаты. — Где они? — Эм, кажется, их нет. — Нехотя отвечает менеджер. — Не сохранились. Ты что-то там забыл? Макс поддаётся вперед. — Да, да, я забыл там телефон. Мы можем потом туда вернуться? — Нет, не думаю, это совершенно исключено. К тому же, насколько я понял, ты его разбил и восстановлению он не подлежит? Поэтому нет смысла в лишних движениях, ты в состоянии купить себе новый телефон, Макс. — Но- — Разговор закончен. Очень выматывающая дорога, а впереди ещё столько дел. Нам всем нужно отдохнуть, ладно? Максу хотелось послать всех к чёрту, ни с кем не общаться и ничего не делать, но он просто промолчал. Единственное, как они теперь могут встретиться, только в случае, если Джордж решит появиться на гран-при Великобритании. Только вот захочет ли он, после того, что сказал ему Макс? Были сомнения. И вот сейчас Макс Ферстаппен пришёл к той точке, когда больше всего на свете хотел закрыть глаза и проснуться с первыми петухами, погладить Дейзи, снова увидеть Джорджа в его шикарной пижаме и дочинить чёртов трактор!

***

От происходящего на Сильверстоуне у Макса кружилась голова: тонны интервью, взаимодействий с фанатами, бесед с пилотами и без конца сжатый, заученный наизусть рассказ о том, где он всё это время пропадал, опуская какие-либо подробности и имена. А потом день практик, где Макс, впрочем, как и болид, вели себя крайне слабо. Его просили собраться, подсказать, что поменять по настройкам, но всё, о чём Макс мог думать — ферма, Дейзи и Джордж Расселл. Всё то, что он успел так сильно и искренне полюбить, а теперь ощущал себя крайне паршиво, лишившись всего этого. Завтра состоится завершающая практика и очень важная квалификация, к которой Макс совершенно не готов.

***

К третьей тренировке команда разбирается с настройками, и болид наконец показывает более уверенные результаты. Только вот сам Макс Ферстаппен, за рулём обновлённого болида, всё ещё был похож на расклеивающуюся вязкую субстанцию с полнейшим отсутствием мотивации. — Что с тобой? — не сдерживаясь, интересуется гоночный инженер, пока радиопереговоры транслируют в прямом эфире. — Про адаптацию слышал? Так вот, адаптируюсь, — огрызается Макс, больше не намереваясь отвечать на глупые вопросы. Вишенкой на торте становится то, что на середине практики он отправляет свой болид в стену. Это была катастрофа. Абсолютная. Ко всему прочему, никаких гарантий, что машину успеют починить к началу квалификации — не было. «Сам виноват» — думает Макс, пока пытается найти в паддоке место, куда бы прибиться и посидеть в тишине. Слышит знакомый свист, оборачивается. Перес. — Да ты совсем расклеился, Ферстаппен, — торжествует Чеко, самодовольно посмеиваясь. — Даже скучно, наверное, побеждать тебя такого немощного, но знаешь — я не брезгливый. Титул мой! Макс закатывает глаза. — Фернандо ничего тебе не уступит, окстись, — лениво отвечает Ферстаппен. Препираться с Чеко не было и малейшего желания. — Этот старик мне не помеха. Так что готовься к эре доминации Чеко Переса! Макс безынициативно кивает и пытается смыться, намереваясь поскорее закончить этот диалог. Настроение паршивое, однако Ферстаппен всё равно обещает себе собраться и выдать из себя всё возможное, если команда успеет собрать его болид к квалификации.

***

До начала сессии остаётся полчаса. Паддок снова оживляется, туда-сюда снуют журналисты и репортёры, суетятся механики с инженерами, маневрируют в толпе фанаты с особыми пропусками, а Макс Ферстаппен опять пытается спрятаться ото всех. Натянув козырёк кепки как можно ниже на лицо, Макс шагает невесть куда, пытаясь не пересекаться ни с кем взглядами. И всё равно его умудряются подловить несколько поклонников с просьбой оставить автограф. — Подпишешь ещё одну? Не веря собственным ушам, Макс замирает, медленно поднимая глаза. Джордж. Точно он. Стоит перед ним, неловко улыбается и протягивает Максу кепку с логотипом команды и его гоночным номером. Одет он был в красивый приталенный тёмно-синий костюм в полосочку. Макс так и залип, готовясь скорее поверить в то, что он бредит, чем видит перед собой настоящего Джорджа. И тем не менее, спустя несколько длительных секунд с придыханием произносит: — Ты пришёл. — Пришёл, — подтверждает Джордж. — По голове твоей дурной настучать пришёл. Ты что там вытворять удумал? Ты ещё не в том положении, чтобы бить болиды в преддверии квалификаций! — Ты пришёл, — повторяет на выдохе Макс, и наплевав абсолютно на всё, бросается крепко обнимать Джорджа, сжимая его плечи, оглаживая спину и вдыхая такой родной и полюбившийся запах. — А где Дейзи? — Осталась одна на хозяйстве, пока я здесь прохлаждаюсь, — смеётся Джордж, обнимая Макса в ответ. — Не беспокойся, она взрослая девочка. К тому же, я ненадолго. — Джордж, я всё просрал. — Что? Нет. Не говори так. — Джордж осторожно берёт щёки Макса в свои ладони, заставляя взглянуть на себя. — Вспомни, что ты мне говорил? Нужно бороться. — Но до квалификации осталось не больше двадцати минут. Я даже не знаю, смогли ли всё починить. — Даже если не успели, на квалификации всё не заканчивается. Трасса обгонная, кругов много. Ты прорвёшься, слышишь меня? Прорвёшься и получишь свой титул! — Джордж доверительно заглядывает в грустные глаза напротив и всего на секунду, на одно короткое мгновение позволяет себе соприкоснуться с Максом лбами, чувствуя, как Ферстаппен отчаянно льнёт к нему ближе. Макс кивает, пытается сдерживаться. Ему так хотелось сейчас позволить себе большее, но он и без того понимал, что они с Джорджем даже так перешли некоторую черту публичных проявлений чувств. — Ты будешь со мной? Там, в боксах? — Конечно, — с улыбкой отвечает Джордж. — Я буду рядом, Макс. Прости, прости меня. — Нет, это ты прости. Я так рад, что ты здесь. — Я не смог иначе. — Джордж улыбается, нежно оглаживая Макса по волосам. — Пора им всем показать, что на тебя не зря сделали ставку.

***

Механики совершили не иначе как чудо, ведь они действительно смогли починить болид к квалификации. Правда времени оставалось совсем немного, и Макс проехал только один быстрый круг, но его с лихвой хватило, чтобы перейти во второй сегмент. В боксах Ред Булла стоял радостный галдёж. Макс, в свою очередь, безошибочно и чисто провёл свою попытку, что и гарантировало проход в следующий этап. В третий сегмент он тоже попадает. Туда же проходят и два остальных претендента на титул, но Макса это едва ли волновало. Сейчас важнее всего показать хорошее место и выгрызть поул позицию. Но по итогу ограничивается лишь третьим местом, но всё равно этот результат Макса более чем устраивает. Как и говорил Джордж, кругов много, а трасса обгонная, и Макс собирается сделать всё от себя зависящее, чтобы выиграть завтрашнюю гонку. Джорджу приходится уехать обратно, и Макс его отпускает только после обещаний, что он обязательно вернётся к гонке. — Передай Дейзи привет от меня. — Обязательно, — Джордж на прощание целует Макса в щёку, чуть сильнее смягчая его напряжение. — Отдохни хорошенько и не забивай голову всякими глупостями. — Даже такими? — Макс тянется к Джорджу, срывая с губ поцелуй. — Ты понял, о чём я, — цокает Джордж, щёлкая Макса по носу. — До встречи.

***

И они действительно встретились на следующий день, только несколько позже, чем Макс ожидал. По своим источникам он узнал, что Джордж прибыл в паддок, но до боксов Ред Булла пока не добрался, ведь его отвлекли. Только спустя, по меньшей мере, час, Макс наконец смог вновь увидеть Джорджа и облегчённо выдохнуть. — Ты где был, я не мог найти тебя. — Да, прости, задержался. — Джордж неловко почёсывает затылок, невинно улыбаясь. — Я тут болтал с Ники Лаудой. Он, оказывается, стал директором Мерседес. — Да, новость только недавно появилась. И что он? — А он... приглашает меня в команду, — с лёгкой дрожью в голосе произносит Джордж. Максу, казалось, срочно понадобилось место, чтобы присесть и переварить шокирующую новость. Это ж просто ебануться! — Он, что?! Ты сейчас серьёзно? — Да, абсолютно! — Джордж и сам не мог поверить, что это реальность. Его несколько потряхивало от волнения и переизбытка эмоций, а с лица не сходила рассеянная улыбка. — Ники рассказал, как однажды присутствовал на некоторых гонках в Формуле-2 и, оказывается, я его очень впечатлил. Он говорил, что очень хотел предложить мне сотрудничество, но так невовремя начались проблемы со здоровьем, что ему пришлось отложить деятельность. — Помню, да. Все так радовались, когда Ники вновь вернулся в стены Формулы-1, он для многих стал незаменимым наставником. Очень классный дядька. — Макс говорит вокруг-да около, пытаясь перебороть волнение и приблизиться к сути. — Но а ты? Что ты сказал? — А как ты думаешь? — Не мучь меня, Джордж, я достаточно настрадался, поверь! — притворно хнычет Макс, чувствуя, как его пульс взлетел до высочайших показателей. — Конечно согласился. Мы на днях встретимся, обсудим детали контракта. И на следующий сезон я буду выступать в Формуле-1! Макс аж вскрикнул. Невероятные вещи творились сегодня. Он вновь крепко-крепко прижимает Джорджа к себе, после наблюдая за тем, как блестят от слёз его глаза, а с губ так и не сходит нежная улыбка. — Блять, Джордж, ты сейчас даже не представляешь себе, какой ты невероятный, и как сильно я хочу тебя поцеловать! — делится на выдохе Макс, с тем бесконтрольно сокращая между ними расстояние. — Поцелуешь, я тоже хочу. Но не здесь, ладно? Понял. Макс не глупый. Взяв Джорджа за руку, он ведёт его в место, лишённое камер и постороннего шума. Прижав своего единственного и невероятного к стене, Макс без промедлений впивается поцелуем в любимые губы, мгновенно получая смелую отдачу в ответ. Джордж творит с волосами Макса полный беспорядок, а Макс шарит руками там, куда может только дотянуться, ловя приоткрытыми губами ответные вдохи, и стоны вперемешку со всхлипами. — Национальный гимн начинается через пять минут! — доносится приглушённое сообщение и Макс разочарованно выдыхает. — Как всегда невовремя, — бурчит он. — Мы ещё наверстаем упущенное, а сейчас тебе пора. Выиграй Сильверстоун ради себя. — Ну уж нет, я выиграю Сильверстоун ради тебя, как твой любимы гонщик! Джордж смеётся. — Я буду ждать тебя с трофеем.

***

— Старт тяжёлый и напряженный. Макс едва ли не теряет позицию, но на повороте выезжает чуть более выгодно и за счёт этого даже отыгрывает, перемещаясь на второе место. Теперь он устремляется в погоню за лидером гонки Фернандо Алонсо. — Ох, Макс, не стоит так спешить, потому что Чеко Перес так просто свою позицию отдавать не намерен, он атакует! Ферстаппен вынужден терять время, обороняясь. — Тем временем Фернандо начинает уезжать, увеличивая отрыв. — Что-то мне это напоминает, Джим. — Нашу горячо любимую Бельгию? Согласен, так похоже! Интересно, повторятся ли события той гонки с точностью сегодня? — Давайте надеяться на чистый заезд, хочется посмотреть на сражение без машины безопасности и сходов с дистанции. Комментаторы продолжали горячо обсуждать гонку. Так или иначе, а сходы были, но они происходили в конце пелетона и не сильно влияли на сражение впереди. Машина безопасности пока показывалась лишь в виртуальном виде. — Время пит-стопа, у-у, очень ответственный момент. — Фернандо и Макс заезжают одновременно. Одна ошибка, малейшее промедление и лидерство может быть потеряно. — Что? Вы только посмотрите! Идеальный пит-стоп от Ред Булл — 1,7 секунды, просто невероятно. Кажется, это новый рекорд! — А вот механики Фернандо задерживаются! Нет, что-то с передним колесом, и вот он теряет уйму времени. — Макс Ферстаппен выезжает на трассу первым и становится новым лидером гонки в Сильверстоуне! — До конца чуть меньше половины дистанции, битва ещё не окончена, она в самом разгаре. Фернандо не собирается сдавать позиции, будет борьба за первенство. — И вот уже первая атака, но Макс закрывается и лучше выходит из поворота. — Он сбрасывает Фернандо с хвоста и за счёт лучшей максималки отрывается. — Фернандо снова атакует и выходит вперёд, у нас новый лидер! — Не так быстро, потому что Макс Ферстаппен идёт в контратаку и защищает позицию. — Тем временем к ним уже подъехал Чеко Перес после своего пит-стопа. У него свежее шины и больше шансов отыграться. За счёт борьбы Чеко и Фернандо, Макс получает передышку, вырывается из зоны крыла и наконец наращивает нужный темп. До конца оставалось всё меньше и меньше кругов, но Ферстаппен старался об этом не думать. Он просто ехал и пытался не ошибиться. За два круга до финиша Макс вновь видит в своих зеркалах приближающиеся болиды и пытается ускориться, пусть и шины уже доживали свой срок. Чеко так и не обогнал Фернандо и всё пытался всячески выйти вперёд, чтобы преуспеть хотя-бы здесь. — И вот он, клетчатый флаг. Бьюсь об заклад, все сейчас затаили дыхание, потому что Макс Ферстаппен выходит из последнего поворота и мчится к своей победе. — Внимание! Только что Макс Ферстаппен становится мировым чемпионом и зарабатывает свой первый титул и победу в Сильверстоуне. Всего с отрывом в одно очко, просто невероятно!

***

Всё ощущалось как сон. Приятный, желанный и абсолютно незабываемый. Но такова была реальность. Макс — чемпион! Он смог. Ферстаппену с трудом удаётся вырваться из всеобщего внимания, камер, вопросов и поздравлений. После поздравлений команды он мчится получать ещё одни, возможно самые важные поздравления. — У тебя получилось! Я знал, знал, что сможешь! — Джордж не скрывает своих слёз, но и видит, как Макс тоже плачет, не переставая сжимать Джорджа в очередных крепких объятиях. — Буду рад в следующем сезоне сразиться уже с тобой, — смеётся Макс, понимая, что сегодняшний день — определённо лучший. Для них обоих. — Почту за честь побороться со своим любимы гонщиком, — Джордж отвешивает шутливый поклон, а глаза его радостно сияют. Макс готов растаять в этом взгляде. — Поехали домой, Джордж. Мне ещё трактор и склад чинить. — Трактор, кстати, ты починил. Он завёлся. — Правда? Ну так и чего же мы тут прохлаждаемся? — Вообще-то, у тебя ещё интервью и- — Вот блин, даже после завершения сезона отстать не могут, — сетует недовольно Макс, но Джорджа отпускать так и не спешит. — Всё в порядке, ты ещё должен как следует отпраздновать с командой. — Да, а потом мы вернёмся, прокатимся на тракторе, ты проведёшь мне экскурсию по своей комнате. Мы доделаем улики, восстановим склад. А потом через год я обязательно высажу картошку с кукурузой. И пионы тоже. — О, боже. — Да-да, планы у меня грандиозные. Сам сказал, сделаю всё и могу катиться. — А ты... Покатишься? — Смеёшься? Я теперь как сорняк, который врос так, что никакими методами не выковыряешь, как не пытайся. — А я и пытаться не буду. Этот сорняк мне нравится. — Да ну? — Вот так вот, да. И, пожалуй, я переселю этот сорняк к себе в комнату. — Отличный план, мне нравится. — Макс начинает осыпать Джорджа поцелуями, не в силах остановиться и в полной мере осознать, что сейчас происходит. Макса Ферстаппена уже ищут. Перед ним тысяча и одна обязанность, но пока он может обнимать, целовать и беспрепятственно трогать Джорджа, ему на всё плевать. Успеется. Ну а пока можно нежно укусить Джорджа за мочку уха, прошептать о пошлой несуразице, и получить в ответ такое любимое: — Макс Ферстаппен! Да, пожалуй, это стоило того, чтобы повестись на глупый спор, разбить машину и изваляться в грязи. Чтобы застрять на ферме и обрести там нечто большее, чем шишку на голове и обретённые навыки огородника.