Часть 1. Алый туман
9 июля 2026 г., 20:24
Deos manes placari victimis humanis
(лат. тени умерших требуют умилостивления богов человеческими жертвами).
***
Витающий вокруг алый туман сковывал льдом, и от этой жуткой пустоты, пробирающей до самого сердца, совсем ещё юная девушка невольно содрогнулась. О заблудшая овечка! От этого тумана ей мерещились пути спасения и она, одержимая ими, забредала все дальше и дальше, в глубины, откуда уже не было пути назад. Бедное создание терялось, заблудившись в бесконечных лабиринтах. А, как известно, однажды заплутав в волчьем сознании, выхода уже более не найти. Но юная жизнь не хотела быть пойманной волками и оставлять свою душу на растерзание. И это желание порождало надежду, благодаря которой тело обретало силы. Бег заставлял сердце биться так быстро, что начинало казаться, будто оно вырвется из этой разгорячённой оболочки, разодрав грудную клетку. Дыхание то и дело сбивалось, ноги уже не хотели слушаться. Создание то и дело норовилось запнуться, но продолжало бежать изо всех сил. Бежать, не жалея себя. Бежать, лишь бы поскорее оказаться подальше от этого кошмара.Страх
Самое сильное и мощное чувство, на фоне которого все остальные эмоции и переживания становились сущей мелочью. Чувство, вырезанное в сути людей самим мирозданием, от которого уже нельзя отречься – как и от инстинктов, которые возьмут вверх, как только придет время. Тогда, стоит сознанию хоть немного ощутить опасность, человек уже не сможет контролировать свое тело. И даже свои мысли. Каждая клеточка будет вопить лишь об одном: если не побежишь – не только тело, но и душа будут разодраны на кусочки. Сзади уже не было слышно ни шагов, ни топота, но что-то внутри подсказывало, что опасность не миновала. Она всего лишь на время затаилась, и стоит чуть расслабиться – её в тот же час заключат в стальной капкан. Поэтому она бежала не останавливаясь. Бежала, что есть сил. Ведь ещё немного, ещё совсем чуть-чуть и...«Рей»
...она будет в безопасности, нужно лишь дойти до крыши – там они точно их не достанут...«Рей!»
Реальность начала размываться, кошмар постепенно отдалялся.«Рейчел!»
Темно красные, алые, грязные краски мира становились светлее, нейтральное. Она выбиралась?«Рейчел, сейчас же вставайте!»
Кто-то упрямо тряс её за плечо, решительно намереваясь разбудить. Будучи все ещё сонной, девушка воззрела на свой источник спасения и беспокойства голубыми, наполненными детским вопросом, глазами. — Опять ваши ужастики? — осведомилась преподавательница. А… так она на уроке? Снова уснула? Взгляд женщины оставался скептическим, без слов поясняя: это происходило уже не в первый раз. — А? Да? — все ещё не понимая ситуации, Рей повертела головой в разные стороны, и, увидев знакомую обстановку и здоровёхоньких одноклассников, заметно успокоилась. Спать уже не хотелось. — Да, простите. В последнее время совсем не высыпаюсь. — Я это уже заметила, Рейчел. Но, конечно, извините меня за грубость, сидеть за играми ночи напролет, никому не идёт на пользу! — начала свою тираду женщина, на что Солнцева была вынуждена, как провинившаяся смиренно опустить взгляд и терпеть нравоучения в свой адрес. — И Рейчел! Ладно, один единственный раз, но это начало происходить постоянно! — Простите Лариса Евгеньевна... — Мне не нужны ваши извинения, Рейчел, мне нужно ваше послушание, — перебила преподавательница. — Запомните, это – в последний раз. Если такое повторится ещё раз, то я буду вынуждена вызвать ваших родителей в школу. И думаю, даже при их занятости, они смогут уделить время своей дочурке! Сказала, как отрезала. Когда тон учительницы становился таким, это действительно значило, что она близка к точке кипения. Чёрт, а что будет, если прогуливать её занятия? — А теперь продолжим урок... Но Солнцева не могла ничего противопоставить учительнице. Конечно, если кто-то спит на твоём уроке, при том неоднократно, это приведёт к вопросам. Рей была даже благодарна за то, что её вытащили из кошмарного сна. Действительно, она уже не единожды видела один и тот же кошмар, но ни игры на приставке, ни просмотр фильмов не были причиной этих ужасов. Напротив, Солнцева вела завидный здоровый образ жизни: вставала в рань, пока остальные видели свой десятый сон, ложилась почти с закатом, занималась спортом – преимущественно лёгкой атлетикой – увлекалась спортивными играми, была ЗОЖником, и вообще, славилась непробиваемым оптимизмом. В общем, как по книжке: рыжая, непоседливая и бойкая, как лучик (торпеда-ракета). Правда учителя, одноклассники и просто знакомые, на это только отмалчивались или и вовсе открыто насмехались, мол, что за чушь. Но, тем не менее, эта «чушь» была вполне себе реальной. Вот уже как около двух недель девушка видела один и тот же сон: как она оказывалась в школе совсем одна. Только в этих снах школа совсем не походила на обычную, и уж точно не притягивала своей приятной атмосферой. То место – холодное, дикое, мрачное. Пустое, но одновременно с этим, в нём обитало что-то страшное. И это жуткое нечто всегда преследовало её. Но сколько бы раз Рей не оказывалась там, она никогда не видела это «нечто». Она просто знала, что оно есть. Что оно рядом. Почему, видя один и тот же сон, она никогда не пробовала остановиться? Почему не пыталась рассмотреть чудовище, гнавшееся за ней? Может, его там и вовсе не было? Сколько раз она задавалась этим вопросом? Бесконечное количество раз. Могла ли хотя бы раз дать ответ? Нет. Вероятно, дело было именно во «сне». Ведь, каждый раз, очутившись там, Рей чувствовала лишь одну эмоцию, которая никогда не сменялась другой, никогда не исчезала, и не ослабевала. Нет. С каждой минутой, с каждой секундой, эта эмоция усиливалась, под конец становясь почти невыносимой. Страх душил, истязал, мучил. Убивал в ней все человеческое. Вероятно, из-за этого Рей никогда не могла заставить себя остановиться или хотя бы на миг оглянуться. Прозвеневший звонок, оповестивший о конце урока, заставил очнуться. Собрав учебники, девушка поспешила на следующий урок. До всего того ужаса, который должен был унести за собой сотни невинных жизней, оставался один час и тридцать одна минута.
